Елена Дженкинз – Полюбить Ареса (страница 19)
«Павел смотрел на нее, как на собственность», — зазвучало воспоминание, остужая голову.
— Она не твоя, ты ей никто. Вы просто идете по одной дороге до первого перекрестка. Понял? Саша тебе не принадлежит, она не предмет. — Но разумные доводы отбивались от сердца… как там Прохоров выразился когда-то? как щебенка от бампера.
Через несколько минут, так и не успокоившись, Стас вернулся в гостиную.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — заволновалась Саша.
— Не очень. Мне и правда не помешает отгул. Приеду за тобой утром. Когда твой… этот придет?
Саша привычным движением перебросила волосы на одно плечо и глянула на настенные часы.
— Минут через тридцать.
Стас взял ноутбук и уселся прямо на стол. Сосредоточиться так и не удалось, хотелось вышагивать по комнате и громить мебель. Злая, ревнивая энергия рвалась на свободу, и он даже не услышал, когда князь Солнышко наконец вошел в квартиру. В ушах шумело, а мир заволокло туманом. Стас не мог сдвинуться с места, пока Владимир не исчез в другой комнате. В спальне, наверное.
Саша что-то говорила, давала инструкции, но Стас ничего не запоминал. Он кивнул и убрался из квартиры, захватив ключи от машины и своего жилища на Патриарших. По привычке надел бронежилет под куртку, захватил рацию для связи с охраной. Ноутбук решил не брать, чтобы не швырнуть в эмоциях об стену.
Он не мог гнать, превышая скорость, не мог напиться — весь запас этих опций с лихвой был использован в юности, и теперь меньше всего хотелось вляпаться в неприятности или в новую судимость. Чего хотелось, так это чтобы Саша выставила Владимира вон, желательно навсегда.
Стас очень долго сидел в машине, пока не стемнело до беспросветной черноты, а потом поднялся к себе и, не выдержав, позвонил Прохоровой. Она не ответила. Трубка улетела в стену. Ну вот, что и требовалось доказать. Технику нельзя давать буйнопомешанным.
Стас присел у стены, терзаемый удушливой, неуправляемой ревностью. В последние годы его руки загрубели, на загорелой коже местами виднелись белые нитки шрамов. Порез вдоль вены давно зажил, но уродливый шрам остался важным напоминанием о том, что все в этой гребаной жизни можно перетерпеть. Главное не сломаться.
Но сколько ни убеждал себя, перед глазами стоял совершенный силуэт Саши: ее касается другой мужчина, и ей это нравится. И с Василиском нравилось.
Взгляд упал на журналы, которые так и не выбросил, чтобы не забывать, каким мажорным упырем Стас Архипов был когда-то.
— Ну что, допрыгался? — спросил он у собственной картинки в журнале.
Он не представлял, как пережить ночь, и спустился в ресторан, чтобы отвлечься. За одним из столиков сидела девушка в откровенном голубом платье. Она явно никого не ждала, вернее, искала, с кем бы уйти. Стаса она заметила сразу и, соблазнительно поведя обнаженным плечом, приглашающе улыбнулась. Он поморщился. Может, и стоило бы ее трахнуть в туалете, вдруг пришел бы в себя. Но внутри скопилось столько немой ярости, что Стас с большим удовольствием наорал бы на незнакомку, чем полез к ней под платье.
«И тут покоя нет», — разозлился он и выбрался на улицу, прогуляться по Патрикам. Погода стояла паршивая. Падал ленивый снег, но мороза почти не было, и под ногами хлюпала слякоть. Завтра вообще все поплывет, наверное, как раз к Новому году.
По спине пробежал колючий холодок: появилось дурное предчувствие, что за Стасом следят. Он огляделся: вроде никого. Нервы ни к черту…
До жути хотелось курить, но он держался, потому что легко поддавался зависимости. «Всего одну сигарету», — ныла в висках мысль, но он знал, что потом будет и вторая, и десятая…
По улицам гуляли довольные люди, предвкушая новогодние праздники, а мозг Архипова показывал видео Саши, которая стонет и выгибается в чужих объятиях. Поняв, что дошел до ручки, Стас повернул назад к дому. Было уже темно, он не знал, сколько прошло времени, потому что оставил телефон валяться у стены, а наручные часы он вообще у Саши забыл.
Он начал волноваться, что ему могли звонить по важному делу. Или еще чего хуже — с Прохоровой что-нибудь случилось. Только сейчас он подумал, что не взял с собой рацию, чтобы держать связь с охраной. Но когда выходил из квартиры, плохо соображал.
Вбежав в широкий подъезд, Стас прошел мимо спящего консьержа в холле и быстро поднялся в лифте на последний этаж.
В квартире кто-то был. Он сразу почувствовал, еще до того, как повернул ключ в замке… Несмотря на усталость и рассеянность, он собрался в считанные мгновения, выхватив пистолет из кобуры, машинально снимая с предохранителя.
Но дверь распахнулась сама, и на пороге появилась пьяная в стельку Саша.
Володя ее поцеловал, как всегда, сдержанно, без излишних эмоций. Так уважаемый муж мог бы целовать жену на публике.
Это не плохо, конечно, даже мило, однако… Саня не знала почему, но, когда дело дошло до кровати, ей стало неуютно. Как будто она поступала неправильно. Все вдруг показалось неправильным. От Володи пахло хорошей туалетной водой, но резкий сандаловый аромат не слишком нравился. Она сама использовала только одну-единственную цветочную эссенцию, потому что предпочитала либо тот аромат, который вызывает восторг, либо никакой…
Мысли все время улетали. Она собиралась заняться любовью со своим парнем, а думала о чем угодно, только не о нем.
Они сидели на кровати, Володя бережно целовал ее плечо, но что-то отталкивало Саню, какое-то невысказанное беспокойство не позволяло наслаждаться моментом.
— Володя. Погоди, — она увернулась от его новой ласки и подтянула бретельку шелковой пижамы. — Давай поговорим.
Он на удивление охотно согласился, словно и не испытывал жгучего желания переспать с собственной девушкой.
— Я люблю тебя как человека, но… как мужчина ты мне только нравишься. Нет любви, — наконец призналась Саня.
— И что?
— Тебя это не волнует?
— Любовь в браке не главное, мы это выяснили еще в день знакомства.
— Да, но…
У Володи были красивые серо-голубые глаза, понимающие, несмотря на всю его спесь.
— Что — но?
— Я не могу заняться с тобой любовью, удерживает что-то.
Володя отодвинулся и медленно застегнул пуговицы на серой, идеально отутюженной рубашке.
— Хорошо. Давай договоримся: до свадьбы — никакого интима. И можешь спать, с кем захочешь. Я перетерплю, перестрадаю.
— Господи, да что ты такое говоришь?!
— Предлагаю вариант, который бы тебя устроил.
— Замолчи, пожалуйста, в тебе говорит раненное самолюбие. А может… Володь, может, мы просто не подходим друг другу?
— Ты меня полностью устраиваешь. — Он поднялся и, сунув руки в карманы брюк, прошелся по комнате.
— И тебе достаточно такого определения?
— Да. Санечка, милая моя… Ты же знаешь. Мои родители планируют уехать за границу на пенсию. Чтобы перенять бизнес отца, я должен жениться, это условие. Я у них старший ребенок, причем единственный со способностями к бизнесу. Они хотят увидеть, что их наследие не уйдет в небытие. А ты рассудительная, умная, заботливая. Такой женой каждый будет гордиться.
Женой. Он еще даже предложения не сделал, а уже рассматривает ее, как удачную инвестицию. Но разве не этого она хотела? Сама ведь так же относилась к Володе. Правда, она не знала, что он тоже не испытывает к ней любви.
Саня ошарашенно смотрела на Володю и думала в этот момент отнюдь не о домике Барби, а о том, почему она выбирает настолько странных мужчин. То ли потому, что не было примера хорошего отца, то ли потому, что был плохой пример матери. «А может, ты просто дура. Это, кстати, самая подходящая версия».
Паша — бездушный преступник. А теперь вот Володя, который просто хочет жениться. И к тому же он либо импотент, либо изменник, но это, конечно, не доказано.
«Поздравляю, Саня. Ты так боялась новой страсти, что нашла мужчину, которого вообще не волнует секс с тобой». То ли плакать, то ли смеяться.
— Но что же у нас будет за семья? — пробормотала она.
Володя мягко улыбнулся и опустился перед Саней на колени, обхватив за талию. В его лучистых глазах светилась житейская мудрость.
— Самая лучшая. Да, я иногда самодур, но поверь, я бесконечно тебя уважаю и не сомневаюсь в своем выборе. Наши дети будут обеспечены с рождения, и внуки тоже. Мы построим свою собственную крепость и будем хозяевами себе. Но если однажды ты захочешь уйти, то я не буду держать, тащить тебя назад насильно, обещаю.
Окружающие почему-то не видели этой искренности в Володе, но Саня знала, что он не притворяется сейчас. Может, обещание в итоге и не сдержит, но вот в эту самую минуту он и правда верит в то, что говорит. Он был таким… родным, понятным, с теплой рыжинкой в русых волосах и светлым взглядом, полным надежды.
— И почему в твоих словах так много смысла? — Обняв его в ответ, Саня вздохнула и решила: — Хорошо. Давай попробуем. Но если кто-либо из нас решит уйти, то никаких обид.
— Договорились, — серьезно ответил он. — У нас будут прекрасные дети. У нас все будет.
Когда Володя уснул, Саня решила, что ей нужно напиться. Но у нее не оказалось ни алкоголя, ни собутыльника, и она позвонила Насте. Днем та была на церемонии бракосочетания у Марии Данберг, но на прием не пошла, так что явно поддержит идею.
Терехова приехала меньше, чем через час, с бутылкой мартини и бутылкой текилы.
— По какому поводу страдаем? — уточнила она, вваливаясь в квартиру, минуя охранников, которые в коридоре играли в карты.