Елена Дженкинз – Полюбить Ареса (страница 16)

— Ой, мамочки, — сдавленно произнесла Саша, приложив ладонь к губам. — Сколько ты перца насыпал?!

— Столько, чтобы возместить отсутствие соли.

Стас быстро поднялся и налил воды в стакан. У Саши из глаз слезы хлынули, и она обмахивалась руками, смаргивая их. Стас поставил воду на стол и застыл, как примагниченный. Потянулся рукой к лицу своей светлой, стер большим пальцем слезы с прохладной щеки и облизал его.

— Соленые… Вместо специй тебя можно использовать.

Саша, захваченная врасплох, посмотрела на него, как на маньяка, но потом ожила, провела пальцами по щеке, стирая след его прикосновения, и в смятении отпила воды. Стас смотрел, как она пьет, и физически ощущал движение ее губ на своих. Он заставил себя отвернуться, чтобы прогнать наваждение, и налил воды и себе тоже. От жажды в горле запершило.

Саша осторожно, выверенным движением взяла вилку с ножом и вернулась к ужину. Он тоже сел, глядя в тарелку, все еще ощущая на языке вкус слез.

— А у тебя что, слезы не соленые? — наконец спросила Саша с искусственной беззаботностью в голосе.

— Не знаю. Я никогда не плакал, — ответил он, забрасывая рыбу в рот. Потом задумался: — Хотя нет, случалось один раз.

— Из-за чего же?

— Была у меня подруга Маша. Она заявила, что у меня нет выбора и я должен на ней жениться.

— И ты заплакал?!

— Да. От смеха.

У Саши расслабились плечи, она выдохнула наконец и протянула:

— Бедная Маша.

— А тебе не дай поесть, дай пожалеть кого-нибудь, — осудил Стас. Он отхлебнул воды из своего стакана и прыснул, закашлявшись. — Что за…?

Саша звонко рассмеялась, буквально покатываясь от веселья, и призналась:

— Я незаметно соли ввернула, а то тебе вечно мало.

Сказал бы он, чего именно ему мало, но вместо этого мстительно поддел:

— А если ты пересолила мою еду, это значит, что ты в меня влюбилась?

Смех Саши оборвался, и она фыркнула непочтительно:

— Глупость какая. Если я полюблю мужчину, то скажу ему об этом открыто.

— Э-э, а ты ничего не забыла?

— О чем, например?

— О Владимире, князе нашем медноволосом.

Саша высокомерно повела плечом, отмахиваясь от неудобного вопроса, и огорошила:

— За князя обычно не выходят замуж по любви. С ним заключают выгодный союз.

— Вау, — только и ответил Архипов, ошеломленный ее прямолинейностью.

— Да. Пришел, увидел, победил. А как еще?

Стас не знал, как еще. У него в жизни было не так много принципов. На пальцах одной руки можно перечесть. Он не выпрашивал чужой любви, не давал пустых обещаний ни другим, ни себе. Да и вообще, по большому счету предпочитал молчать. Вот и сейчас промолчал.

А мозг продолжал шокированно повторять: «Вау». Ничего себе заявочки от юной девушки, которая должна мечтать о принце в таком возрасте.

Но что Стас знал о мечтах? Он и мечтать-то в ее возрасте не умел.

Перед сном они решили посмотреть кино. Телевизором Прохорова не обзавелась, зато у нее имелись большой плоский экран компьютера и абонемент на зарубежный сайт с фильмами. Иностранные языки удобно изучать. Она выбрала новую, жутко драмную драму «Крик имеет оттенки». Стас не любил драмы, их и в жизни хватало, но Саша сказала:

— Обожаю Эмили Райт. Она просто гениальная актриса. Спорим, ей дадут «Оскара» за эту роль.

Они поспорили, хотя Стасу было плевать. Он рассмотрел на экране печальные глаза актрисы. Та была брюнеткой, как и Саша, и тоже невысокая. Только у Саши более женственные движения, губы ярче…

Светлая девочка уснула к концу фильма, свернувшись, как котенок, под боком у Стаса, и он бережно погладил ее по голове, убрал пряди волос, которые упали на щеки…

Саша. Маленькая женщина, которой еще нет и двадцати.

Он не хотел ее будить и умудрился вытянуться во весь рост, чтобы мышцы не затекли, и светлая легла на него сверху, даже не проснувшись. Это было невыносимо, но Стас уже понял, что, когда дело касается Прохоровой, он готов терпеть что угодно и сколько угодно.

Он представил, что Саша откроет глаза, улыбнется и передвинется вниз, и он накроет рукой ее затылок, направляя, когда она возьмет в рот…

И она действительно улыбнулась во сне и просунула руки ему под белую майку, царапая короткими ногтями пресс и обнимая. Стаса в холодный пот бросило, мышцы окаменели.

Черт, хоть бы не проснулась, а то объясняй, что не извращенец.

Мысленно матерясь, Стас осторожно сжал ее руки своими и убрал их из-под майки. Уже легче… Он закрыл глаза и досчитал до миллиарда, наверное, пока успокоился.

Так они и проспали на желтом диване до рассвета, пока Саша ни спохватилась, соскочив на пол, и ни спросила хрипло, с надрывом:

— А что, кино закончилось уже?

Она покраснела… Румянец залил щеки и шею, и Стас хотел бы провести по ним языком, чтобы ощутить, насколько они горячие.

— Да, только что. Ты задремала, не хотел будить.

— И как тебе Эмили Райт?

— Кто? А. Ну… ничего. Жить можно.

— Не забывай, мы поспорили, — напомнила она и сбежала из комнаты. А он так и остался лежать, осознавая, что выспался первый раз за долгое время.

Глава 8

Во вторую субботу ноября вместо привычной дачи Стас и Саша, прихватив охрану, поехали на юго-запад, в Печатники. Господину Архипову приспичило сделать добро. Давно не делал.

Матвей жил в старом доме на Гурьянова. Замок в подъезде сломан, дверной звонок в квартире не работает. Пришлось бить кулаком.

Парнишка открыл минут через пять, когда смирился, что кому-то неймется.

— Александра Андреевна? — Он обомлел и быстро поправил на плечах шлейки старой серой майки, не зная, что еще сказать.

— И Стас Юрьич, — добавил Архипов, проходя мимо Матвея в квартиру.

Н-да. Не золотые горы. Но за время работы в спецслужбе Стас близко познакомился с российскими реалиями, так что в обморок не упал от убогости обстановки. Здесь, по крайней мере, не было заложников или трупов.

— Ну что, Матвей-Воробей, дочирикался? — спросил сурово Стас, и пацан нахохлился.

— Не понял?

— Все хорошо, он шутит, — успокоила Саша, толкнув Стаса в бок. — Извини, что без приглашения.

— А что я сделал?

— Ничего. Ничего полезного для прогресса, — заметил Стас, вдыхая едкий запах дешевых сигарет, и поинтересовался: — Тетка дома?

Матвей с опаской зыркнул в коридор, где стояли два охранника, и аккуратно сделал два шага назад.

— Спит.

Стас оценил колонну из бутылок вдоль стены и понятливо кивнул.

— Скоро проснется?

— К понедельнику, может. А что?