Елена Дымченко – Ведьмин пес (страница 46)

– Федя! Развяжи меня! – распахнув от ужаса глаза, взмолилась Ксения.

Всего пару секунд потребовалось Федору, чтобы подавить в себе возникшее желание помочь, спасти, уберечь.

«Вот же сука! Не выйдет!»

Стараясь не смотреть в полные слез любимые глаза, он решительно накинул простыню и чиркнул спичкой по коробку. Выплюнув несколько искр, та печально потухла.

– Вот черт! – по-настоящему испугался Федор. – Неужели они отсырели?

Вторую спичку постигла та же участь, а третья, сломавшись в трясущихся пальцах, не получила даже шанса выполнить свое предназначение. Начиная паниковать, Федор в сердцах не удержался и ткнул ногой тело ведьмы, продолжавшей все это время взывать к нему голосом жены:

– Да заткнись ты, старая кошелка!

«Так, спокойно, – решил он взять себя в руки, – спокойно, а то переломаю все спички».

– Держи! – услышал он вдруг сзади голос Энджи.

Обернувшись, Федор увидел девушку, которая, морщась и потирая чуть распухшую скулу, протягивала ему зажигалку.

– Взяла на всякий случай, – добавила она, встретив его удивленный взгляд.

– Отлично, – выхватил изящную вещицу из ее рук Федор и, не откладывая ни секунды, поджег сверток сначала с одной стороны, а затем и с другой.

Подпитываясь парами бензина, пламя быстро охватило ненавистную ведьму, и уже через минуту она полыхала, как факел. Истошный крик Ксении разнесся над поляной:

– Федя, что ты делаешь! Помоги мне!

Схватив Энджи за руку, Федор оттащил ее в сторону:

– Давай лучше отойдем подальше! Неизвестно, что еще эта гадина придумает.

Они поспешили к кромке леса и уже оттуда наблюдали за погребальным костром.

– Даже не верится, – взяв Федора за руку, сказала Энджи, – неужели мы это сделали?

– Да, – сжал он ее руку в своей и, не спуская глаз с полыхающей Прасковьи, с улыбкой добавил: – Ведьма умерла, да здравствует ведьма!

Глава 44

Когда, насытившись, огонь стал затухать, они решились подойти поближе. Языки пламени жадно облизывали то, что осталось от Прасковьи, а осталось немало.

– Думаешь, этого достаточно? – усомнилась в результате Энджи. – Она лишь обгорела, а надо бы сжечь дотла.

– Для этого понадобится несколько часов и много дров, которых у нас сейчас нет, – ответил Федор, – а нам еще нужно успеть бабу Симу вернуть на место, а ведь уже светает.

– Насколько я помню, Олдан говорил, что если ее похоронить здесь, то предки не дадут ей особо развернуться. Ведь именно поэтому она и устроила подмену тела. Давай пока зароем то, что осталось, а позже вернемся и закончим начатое. Нам и правда стоит поторопиться с бабой Симой.

– Согласен, нам ничего другого не остается. Будем надеяться на предков, – кивнул он.

Скинув обгорелые останки в яму, они наскоро закидали ее землей и, прихватив с собой многострадальное тело ни в чем не виноватой глуховской струшки, отправились в обратный путь.

– Тебе не кажется странным, что Егор так и не объявился? – спросила Энджи, стараясь держаться подальше от Федора с двухдневным трупом на плече.

– Да уж, это меня тоже удивляет, – ответил он, – сбежал и даже не попытался нам помешать. Ведь Прасковья сопротивлялась до последнего, и мне трудно поверить, что она оставила бы его в стороне.

– Я уже говорила, у меня создалось впечатление, что она не может постоянно контролировать душу Игоря. Ведь когда он был в тебе, то каким-то образом сумел предложить нам огреть его по голове поленом. Может, и сейчас ему удалось как-то избавиться от ее влияния.

– Самому себя ударить поленом? – усмехнулся Федор.

– Не знаю, – задумчиво протянула Энджи и, потирая ноющую скулу, спросила: – А кстати, что со мной-то случилось? Что у меня с лицом и почему я была без сознания? Ничего не помню. Как она это сделала?

Он смущенно кашлянул:

– Это не совсем она. Прости, но мне пришлось тебя вырубить. Прасковья начала морочить тебе голову, ты была готова ее развязать, а уж что там было бы дальше, я решил не смотреть. Веревки, чтобы тебя связать, под рукой не было, так что пришлось прибегнуть к проверенному способу.

– Ты меня ударил? – удивилась девушка.

– Пришлось, я не знал, как тебя успокоить, да и времени на сантименты особо не было, – вздохнул он. – Еще раз извини, я старался бить аккуратно.

– Да ладно, челюсть вроде на месте, – усмехнулась Энджи, – я не обижаюсь. Мне тоже приходилось делать нечто подобное.

– И кого ты осчастливила?

– Егора, – вздохнула она, – точнее, Игоря в его теле.

– Не волнуйся, не убил же он себя, – попытался успокоить загрустившую девушку Федор. – А кстати, что-то я давно не видел черного пса. Он же вроде все время крутился рядом.

– Я тоже заметила, что его нет. Думаю, Ярый пошел по следам Егора.

– Значит, найдет. А нам бы ускориться, а то у меня уже глаза слезятся от этой вони, и светло уже совсем.

Когда они подъехали к деревенскому кладбищу, солнце уже почти целиком выглянуло из-за горизонта. Первый глуховский петух, продрав глаза, довольно лениво, как по обязанности, но все же поприветствовал наступающий день хриплым со сна кукареканьем. Его поддержал второй, а затем и третий, и вот уже утренняя перекличка пошла полным ходом. На одном подворье замычала корова, на другом заблеяла коза, на третьем цепной пес залился визгливым лаем на проходящего мимо соседа – деревня начала просыпаться.

Почти бегом, то и дело озираясь, парочка с трупом почтенной старушки добралась наконец до нужной могилы.

– Давай быстрее, – шепотом командовал Федор и, уложив тело в гроб, прикрыл его деревянной крышкой и схватился за лопату.

– Думаешь, в такую рань кто-то попрется на кладбище? – надеясь на отрицательный ответ, спросила Энджи, энергично скидывая землю вниз.

– Закон подлости еще никто не отменял, – ожесточенно работая лопатой, ответил Федор, видимо, не желая вселять в подругу ложных надежд.

Минут через пятнадцать рядом с просевшей могилой свеженасыпанный холмик выглядел вполне естественно и даже невинно.

– Ну все, а теперь ходу отсюда, – сказал Федор, водружая на место валявшийся неподалеку пластиковый венок.

Нетленное творение неизвестного умельца, будучи бессменным хитом продаж местной церковной лавки, резало глаз своей неуместной яркостью: ядовито-желтые хризантемы на фоне кислотно-зеленых резных листьев.

– Покойся с миром, баба Сима, и прости. – Энджи положила на могилку пару сорванных тут же ромашек и поспешила за своим спутником, метровыми шагами покидавшим кладбище.

Только заехав в лес, они смогли наконец свободно выдохнуть.

– Хоть раз повезло, – еще не веря до конца в удачу, констатировала Энджи, – прямо не верится. Я уже привыкла, что, куда ни ткнись, везде неприятные сюрпризы. А сегодня все прошло на удивление хорошо. Вот я и думаю: в чем тут подвох?

– А может, подвоха и нет? – устало улыбнулся Федор, – Прасковью мы упокоили, так что теперь вполне можно надеяться на лучшее.

– Хорошо бы, – Энджи, растерявшая за последние дни изрядную долю природного оптимизма, тяжело вздохнула.

Заглушив мотор, она с облегчением откинулась на спинку сидения. После сумасшедшего дня, а точнее недели, полной потрясений, непредвиденных бед и неприятных сюрпризов, сейчас, когда опасность вроде бы миновала, она по-настоящему смогла ощутить, насколько истощены ее силы как физические, так и моральные. Открыв дверцу, девушка не смогла заставить себя вылезти из машины. Чувствуя отвращение от одной мысли, что нужно сделать хотя бы шаг, она, сдавшись, откинула спинку сидения назад и обессиленно прикрыла глаза. Федор, видимо, испытывал похожие ощущения и тоже не спешил покидать мягкое кресло «лендкрузера». Немного повозившись с рычагом, он в конце концов тоже принял полулежачее положение.

Разбудил их требовательный собачий лай. Судя по количеству следов возле машины, Ярый уже давно топтался рядом, пытаясь обратить внимание на свою персону. Но деликатное поскуливание, а затем и повизгивание не дало нужного результата. Крепко спавшие люди категорически его не слышали. Тогда пес изменил тактику и, забыв о хороших манерах, включил голос. Сначала тихо гавкая, Ярый повышал раз за разом децибелы и, окончательно потеряв терпение, перешел в конце концов на громогласный, возмущенный лай.

Энджи с трудом разлепила глаза:

– Что такое? Ты чего так шумишь?

Федор тоже зашевелился и, приподняв отяжелевшие веки, потряс головой, пытаясь прийти в себя.

Увидев, что его наконец заметили, пес замолк и, как бы извиняясь за свое поведение, несмело завилял хвостом. Удостоверившись, что внимание людей, сидящих в машине, наконец сконцентрировано на нем, он отбежал на пару метров и остановился. Обернувшись, Ярый с мольбой смотрел на Федора и Энджи, ожидая, что они последуют за ним. Но, тщетно постояв некоторое время, понял, что никто идти за ним не собирается. Тогда пес снова вернулся к машине, требовательно гавкнул и опять отбежал, все время оглядываясь и жалобно поскуливая.

– И что это значит? – с трудом поднял опустившиеся вновь веки Федор, явно недовольный тем, что его так бесцеремонно выдернули из нежных объятий Морфея.

Он попытался привстать, чтобы проснуться и вернуться к реальности. Но ставшая неизмеримо тяжелой голова неумолимо клонилась на грудь, глаза закрывались. Не в силах сопротивляться, Федор снова откинулся на спинку и тут же мгновенно заснул.

– Он нас куда-то зовет, – обреченно пробормотала Энджи, с трудом преодолевая сонливость.