Елена Дымченко – Ведьмин пес (страница 45)

– Вряд ли, он не столь безобиден, и его душа полна злобы и жаждет мести. Олдан сказал, что для того, чтобы душа Игоря упокоилась, ей нужно или убить одного человека, или получить его полное и безоговорочное прощение. В случае Игоря просьба о прощении звучит совсем уж нереально, а вот убийство… – Голос Энджи предательски задрожал, и, переведя дух, она продолжила: – Я думаю, получив свободу, Игорь именно этим и займется. И сейчас он в теле Егора, понимаешь?

Она взглянула на Федора, и он увидел в прекрасных глазах нескрываемые тревогу и страх.

– Я не могу этого допустить, Егор хороший человек и не заслужил, чтобы его телом пользовался убийца, – продолжила она. – Как только разберемся с Прасковьей, нужно выгнать из него душу Игоря.

– И в кого переселить? – поинтересовался он.

– Лучше ни в кого, уж пусть она по ночам на кладбище мальчишек пугает, чем убивает добрых людей и… – Из-за душивших ее слез она не смогла закончить фразу.

– Держись, – положил теплую ладонь на ее руку Федор, – мы обязательно освободим Егоршу и упокоим этого Игоря, но вначале нужно покончить со старой ведьмой.

Проехав остаток дороги в полном молчании, они наконец подъехали к дому Прасковьи. Выключив фары и заглушив мотор, Энджи посмотрела на Федора и протянула ему руку. Пожав ее, он улыбнулся и сказал:

– Ну что, готова?

Увидев ответный кивок, открыл дверцу:

– Пошли!

Выйдя из машины и положив тело ненавистной старухи на землю, они, не сговариваясь, разошлись в разные стороны. Энджи – посмотреть на мать и взять бутылку со слитым заранее бензином, а Федор – в сарай, проверить, как там Егорша-Игорь.

Вернувшись к телу Прасковьи, Энджи подождала пару минут и, предчувствуя недоброе, уже направилась к сараю, но увидела выбегающего оттуда Федора.

– Его там нет, – сверкая глазами, объявил он, – сбежал, поганец!

Глава 43

– Как зовут твою мать? – первым делом спросила Энджи.

Федор открыл было рот, чтобы возмутиться несвоевременным любопытством, но, тут же вспомнив похожий допрос, досадливо закатил глаза.

– Да я это, я! – И, видя недоверие и страх в глазах девушки, добавил: – Мы с тобой сегодня говорили об Анфисе, и она нам помогла уйти с кладбища. Теперь веришь?

Сомнения покинули Энджи, и она облегченно вздохнула:

– Слава богу! И что нам теперь делать?

– То, что и собирались, – ответил он, взваливая Прасковью на плечо. – Уж с Егоршей-то, если что, я как-нибудь справлюсь. Пошли, – направился он к лесу. – Спички не забудь, лопаты и фонарик.

Прихватив с собой все необходимое, Энджи поспешила за ним. Пробираясь сквозь заросли и перетаскивая тело через поваленные деревья, они старались не задерживаться ни на минуту. Небо было все так же затянуто тучами, но взятый с собой фонарик сильно их выручал. Энджи то и дело прислушивалась и опасливо озиралась, ожидая от Игоря какой-нибудь каверзы, но до еловой стены они добрались без каких-либо приключений.

«Странно, что, сумев освободиться, он себя пока никак не проявляет, – подумала она, – и куда пропал Ярый?»

Пес, к которому вернулась его суровая, но все же собачья душа, последнее время не отходил от людей ни на шаг. Даже когда они в кромешной темноте пытались найти выход с кладбища, его учащенное дыхание слышалось рядом. Он первым запрыгнул в найденную после долгих плутаний машину и первым же возле дома ее и покинул, но после этого Энджи его не видела.

«Наверное, он увязался за Егором», – другого разумного объяснения исчезновения Ярого она придумать не смогла.

Пройдя благополучно через еловый заслон, они вышли наконец на ведьминское кладбище.

– Отлично, – с облегчением и не очень церемонясь, Федор свалил Прасковью со плеча на землю невдалеке от тела несчастной бабы Симы.

– Нам нужно собрать хворост, – вспомнила совет Егорши Энджи, – чтобы быстрее разгорелось.

– Какой хворост? – усмехнулся Федор. – Твоя дорогая родственница об этом позаботилась – все промокло насквозь. Сейчас в лесу ни одной сухой ветки не найдешь.

– Вот же зараза!

– Бензин нам в помощь, – открывая канистру, ответил он, – нам бы лучше, конечно, сбросить тело в яму, но там полно воды, так что давай устроим поминальный костер прямо здесь, а потом скинем то, что останется, в могилу.

– Да, согласна, – кивнула Энджи.

Федор открыл канистру и щедро облил сверток резко пахнущей жидкостью.

– Спички у тебя. – Откинув пустую емкость в сторону, он обернулся к ней: – Давай поджигай.

Трясущимися руками Энджи достала из кармана картонный коробок. За последние сутки и даже больше она преодолела немыслимые трудности, для того чтобы прийти к этому моменту, но сейчас, когда от желаемого ее отделяла только одна спичка, в ее душе поднялась какая-то непонятная тоска. Зажав в кулаке коробок, она стояла, не двигаясь, а ее глаза наполнялись слезами.

– Эй, что с тобой? – спросил Федор, наблюдавший за нею с тревогой и удивлением. – Ты чего тянешь?

Энджи как будто и не слышала, не в силах оторвать взгляд от завернутого в простыню тела.

– Дай-ка мне! – протянул он руку за спичками.

– Подожди, – находясь как будто в трансе, ответила она, – я хочу последний раз на нее взглянуть.

– Зачем? – уже не на шутку забеспокоился он.

– Она моя мать! – вздернула девушка подбородок.

Глаза Федора округлились.

– Какая мать? Ты бредишь?

Не обращая на него внимания, Энджи упала коленями прямо в грязь и дрожащей рукой откинула простыню. Не в силах оторвать взгляд от прекрасного лица, она с нежностью всматривалась в любимые черты.

– Какая она красивая! – прошептала девушка и, протянув руку, нежно погладила бледную щеку.

Как будто почувствовав прикосновение, труп открыл глаза.

– Энджи? – спросил он нежным, проникновенным голосом и тут же задал второй вопрос: – Где мы?

– Мама, мамочка, ты жива! – от счастья голос дочери прерывался и дрожал.

– Что происходит? – продолжал вопрошать труп, и в его голосе слышалось искреннее удивление. – Кто меня связал?

Федор, с изумлением наблюдавший за происходящим, тронул Энджи сзади за плечо.

– Энджи, это не твоя мать, это Прасковья, она дурит тебе голову, – попытался он ее вразумить.

Досадливо скинув чужую руку с плеча, девушка склонилась над свертком.

– Сейчас, мамочка, подожди, – шептала она, пытаясь развязать зубами узел веревки, обмотанной поверх простыни.

– Эй, – схватив за плечи, Федор рывком поднял ее на ноги и оттащил сопротивляющуюся девушку на пару шагов от тела, – ты что делаешь?

– Пусти, – кричала она, отчаянно пытаясь вырваться.

Но хватка Федора была крепка. Обхватив Энджи руками и прижав к себе, он просто терпеливо ждал, когда она наконец устанет и перестанет брыкаться. У девушки, практически не спавшей несколько суток и вымотанной донельзя, сил на сопротивление хватило ненадолго. И вот злобно шипя и глотая слезы, она наконец обессиленно затихла в его крепких, как клещи, объятиях.

– Энджи! – снова подал голос сверток.

Материнский призыв, видимо, придал дочери новых сил и сподвиг ее на новое сопротивление. Встрепенувшись, Энджи снова начала довольно энергично брыкаться. Вздохнув, Федор ослабил объятия и, успев схватить вырвавшуюся девушку за руку, развернул к себе и, замахнувшись, ударил по лицу.

– Прости, Энджи, дальше я сам. – Подхватив обмякшее тело, он огляделся, ища место посуше.

Увидев небольшой пригорок, аккуратно положил девушку и вернулся к Прасковье.

«Будь осторожен, – предостерегал он сам себя, – сейчас ведьма возьмется морочить и меня. Что бы я не увидел или не услышал, я должен сжечь эту гадину».

Подойдя к телу и стараясь не смотреть трупу в лицо, Федор наклонился за валявшимися рядом спичками.

«Хорошо хоть не в лужу упали», – подумал он, поднимая с земли коробок.

Предостережение самому себе оказалось не напрасным. Стоило ему вытащить спичку, как совсем рядом послышался голос жены.

– Федя, Феденька!

Любящему мужу стоило больших усилий не оглянуться вокруг. Он уже хотел чиркнуть спичкой, но решил сначала прикрыть голову лежащей перед ним ведьмы. Наклонившись, чтобы взять край простыни, Федор увидел прямо перед собой знакомое лицо.