Елена Дымченко – Ведьмин пес (страница 48)

Вспомнив, как однажды ей все же удалось привести его в чувство, Энджи вскочила на ноги и побежала к колодцу за водой. С размаху выплеснув целое ведро ему в лицо, она взволнованно наблюдала, как Федор, тряся головой, возмущенно отплевывается. Дождавшись, когда его взгляд обрел некоторую осмысленность, подскочила к нему с плошкой в руке.

– Федор, тебе нужно это срочно выпить, – сказала она, с ужасом смотря, как его взгляд снова начинает мутнеть. – Эй, не засыпай, – потрясла она его за плечо.

– Дай поспать, – пробормотал он, закрывая глаза.

– Ну уж нет. – Энджи со всего маху влепила ему одну пощечину и сразу же вторую.

– Ты чего дерешься? – набычился тот.

– Феденька, пожалуйста, выпей это, – умоляла его Энджи со слезами на глазах.

– Зачем? – сморщившись от неприятного запаха, спросил он.

– Надо, она тебя заколдовала, выпей!

– Кто? – с трудом поднял упавшие вновь веки Федор.

– Прасковья, – не спуская с его лица встревоженных глаз, ответила Энджи.

Увидев, что он снова начинает погружаться в сон, девушка, не дожидаясь, пока он снова крепко уснет, отставила в сторону драгоценную плошку и вновь влепила ему пару весьма увесистых пощечин.

– Не спать!

Федор вздрогнул и открыл покрасневшие глаза.

– Ах ты сука! – выругался он.

Энджи подсела к нему:

– Выпей, я тебя умоляю, хотя бы каплю, ради меня, ради Максима, ради Ксении.

Услышав дорогие имена, Федор ошалело уставился на нее:

– Что это? – показал он на плошку.

– Отвар от злых чар, я тоже не могла проснуться, пока мама его в меня не влила. Пей, лучше залпом, – улыбнулась она, протягивая ему миску.

Вздохнув, он выпил зловонную жидкость и, сморщившись, откинул посуду в сторону.

– Ну и гадость, – передернулся он.

– Вот и отлично, – повеселела девушка, – теперь ты в норме. Нам нужно возвращаться на ведьминское кладбище.

– Ох, когда же это кончится? – закатил глаза Федор, но тут же взял себя в руки и начал подниматься: – Ладно, пошли, я готов. Надо взять с собой дров и бензина.

– Возьмите еще вот это. – Валентина протянула Энджи матерчатый мешочек, наполненный каким-то порошком.

– Что это? – спросила та.

– Ну, – смутилась мать, – это что-то типа сухой зажигательной смеси, посыпьте сверху и потом уже поджигайте. Температура горения повысится, и тело сгорит быстрее.

– Вы химик? – удивленно спросил Федор.

– Можно и так сказать, – грустно усмехнулась Валентина.

– Спасибо, мама, – от души поблагодарила дочь.

– Да не за что, сожгите вы ее уже наконец.

Глава 46

Наскоро перекусив, Энджи и Федор, взвалив на спины каждый по вязанке сухих дров, отправились в путь.

– Когда же это кончится! – продираясь вслед за товарищем сквозь кусты, бормотала девушка. – Сил моих больше нет.

Федор не был расположен к бесполезному обмену жалобами и стенаниями, поэтому шел молча. Не получая от него моральной поддержки, Энджи тоже вскоре угрюмо замолчала.

Шорох в кустах вынудил их остановиться. Федор, сбросив с плеча вязанку, приготовился к отпору и взял лопату поудобнее. Нервы после приключений последних дней были натянуты до предела, а в вероятность приятной встречи в глухом лесу верилось с трудом.

Энджи, оценив воинственный настрой спутника, тоже напряглась и сделала пару шагов вперед, надеясь успеть вмешаться, если вдруг сейчас из кустов выскочит Егорша. Затаив дыхание, они с тревогой ожидали появления того, кто с оглушительным треском ломился к ним сквозь заросли.

Кусты наконец раздвинулись, выпустив им навстречу запыхавшегося Ярого. Вывалившийся язык, тяжелое с присвистом дыхание говорили о том, что пес с утра уже набегался всласть.

Федор расслабился, а несколько разочарованная, но все же обрадованная Энджи обратилась к собаке:

– Привет, Ярый! Ты где пропадал?

Тот посмотрел ей прямо в глаза и тихо заскулил. Затем, отойдя к кусту, из-под которого только что вылез, пес обернулся и требовательно гавкнул, повиливая при этом хвостом. Постояв минуту, он снова скрылся в густых зарослях.

– Эй, ты куда? – крикнула ему вслед Энджи.

Не прошло и пары секунд, как морда собаки показалась среди веток.

«И чего ждем?» – как бы говорил пес.

– Он нас куда-то зовет, – догадалась бывшая собачница, – я припоминаю, что он и утром пытался до нас достучаться, но я не смогла тебя разбудить, а потом… не помню, наверное, тоже вырубилась.

– Ты предлагаешь бросить все и бежать за ним сломя голову? – удивился Федор.

– Я думаю, что он зовет нас к Егору. Мы его сутки уже не видели, возможно, твоему другу нужна помощь, так что да – именно это я и предлагаю, – с вызовом посмотрела она ему в глаза.

– А как же Прасковья? – начал сердиться он. – Это дело первостепенной важности и нам не стоит его откладывать.

– Ты прав, но бросать Егора в беде тоже нельзя. Давай разделимся, – не сдавалась Энджи, – я пойду за Ярым, а ты на кладбище.

– Ну уж нет, нам нельзя разделяться, – не уступал тот. – Эта гадина опять может начать морочить нам головы; когда мы вдвоем, нам легче с этим справиться, а в одиночку это, считай, все, каюк. – Федор распалялся все больше: – Сегодня ночью ей даже тебя удалось одурачить, если бы меня не было рядом, неизвестно чем бы это могло кончиться. А уж со мной ей справиться вообще не проблема! Так что нет, Егору придется подождать. Сначала Прасковья, затем все остальное.

– Ладно, – она не могла с ним не согласиться, – разделяться нельзя. Но если Егор ранен и не сможет ждать помощи еще несколько часов? Как ты потом будешь с этим жить?

Федор потемнел лицом.

– Хорошо, – прорычал он, в сердцах пнув ногой ни в чем не повинную вязанку дров, – давай по-быстрому проверим, что нам хочет показать эта псина, а затем бегом на кладбище.

– Спасибо, Федя, – обрадовалась Энджи и, уже пробираясь сквозь заросли за собакой, обернулась: – Прихвати на всякий случай лопату и веревку.

– Тьфу ты! – раздосадованно сплюнул Федор и последовал за ней.

Ярый, вдохновленный тем, что люди все-таки пошли за ним, явно очень спешил. Снуя, как челнок, туда и обратно, он то и дело жалобно поскуливал: медлительность спутников, буквально пробивавших своим телом проход, его явно сильно беспокоила.

– Да что я туплю, – рассердилась вдруг сама на себя Энджи, потирая свежую ссадину на лице.

Остановившись, она закрыла глаза и зловеще зашипела:

– Расступись передо мной!

Через несколько минут монотонных завываний непроходимые заросли, склоняясь в разные стороны, начали понемногу расступаться, подчиняясь желанию молодой ведьмы и давая ей дорогу.

– Давно бы так, – облегченно вздохнул Федор, шагая след в след за девушкой.

– Недосып дает себя знать, – попыталась сохранить лицо начинающая ведьма, – голова совсем не соображает, да и привычка, видимо, еще не выработалась.

– Мы уж столько раз ходили туда-сюда через ели на то проклятое кладбище, что пора бы уже и выработать условный рефлекс, – ворчливо возразил он.

– Тоже мне нашел собаку Павлова, – возмущенно фыркнула Энджи.

– Ладно, не обижайся, – примирительно сказал он, – просто устал безумно от этой бестолковой беготни.

Вскоре они вышли на небольшую прогалину, в центре которой находился старый колодец, точнее то, что от него осталось: невысокий оголовок из заросших мхом больших камней. Ни ворота с цепью для подъема воды, ни ведра, в которое можно было бы ее набрать. Судя по всему, выкопан он был как минимум одну, а то и две сотни лет назад. Все говорило о том, что лесным колодцем уже давно никто не пользовался.