Елена Долгова – За фронтиром. Алконост++ (страница 14)

— Не возись, Таун, оставь как есть.

— Будет шрам, командир.

— Ерунда. Он сам собой сгладится, уже проверено.

— Эй, сюда нельзя! — закричал Таун, заметив Кэсси на пороге. — Давай, освободи перевязочную!

— Пускай войдет.

Тр-Аэн услышал голос Эсперо, вошел и молча и сел в ногах.

— Операция провалилась, — буркнул Кай, осторожно отстранил Тауна встал и потрогал мест закрывшейся раны. — Ставич не знает, что я был на Земле, придется ему доложить.

— Не надо.

— Почему?

— Он поймёт, что ты играешь в собственные игры. Он не поймёт твоих мотивов. Тебя обвинят в самоуправстве и отстранят. Могут арестовать.

— Пускай. Я облажался, это всем понятно.

— Кай, не надо быть таким честным. Есть информация, которая Ставичу не поможет, а нам всем навредит. На базе фонда — две тысячи гражданских заложниках. Не думай о самолюбии, подумай о них.

— Дхами справится с задачей. Если что — ты ему поможешь.

— Давай посмотрим правде в глаза, Дхами гораздо слабее как командир. Он клон, которому чуть больше полугода. Весь его опыт — сражение за Терру. А я.. я для отряда Кси — инопланетник, сирмиец, перевербованный агент. Мне очень сложно будет со Ставичем.

— Ваш мундир готов, — вмешался сервисный андроид, протягивая капитану запечатанный пакет с одеждой.

Эсперо вскрыл его и принялся методично одеваться, потом подобрал испачканную кровь гражданскую рубашку и затолкал ее в утилизатор.

— Ладно, — сказал он, наконец. — До освобождения заложников я промолчу. Как только верну Русанову, напишу рапорт. Пускай Ставич решает, что делать, но, честно говоря, мне плевать. Пускай отправляет в отставку, пускай арестует.

— Тебе не дорог «Горизонт»?

— Умеренно дорог. И что?

— А твоя команда?

— Ты не понимаешь, Кэсси… Они клоны. Пародия на моих мертвых друзей.

— Эй, капитан, ты бы по деликатнее, — тут же ворчливо отозвался Таун, — я, вообще-то, тоже клон, и тебя помню малость другим — простым парнем, без этих вот замашек и наездов на людей. Помнишь, на Меркурии мы хорошо отожгли — от фонда Шеффера только клочья полетели. С Растом и его ассистентами тоже не церемонились. А теперь, что с тобой стало — Лига заела?

— Вот видишь — продолжил Кай, даже не оборачиваясь, — Он помнит меня прежнего, о субординации понятия не имеют. Я и братство разминулись на сто лет. Меркурианцы — хорошие бойцы, славные ребята с избирательной памятью, но не мои друзья юности. Тех больше нет.

— А как же я?

— Ты — друг. Единственный, кто остался. Но ты — сирмиец, на хорошем счету у Ке-Орна. Офицер, пилот, настоящий супервиро. Ты без меня не пропадешь.

— Слушай, я тебя не узнаю, — уже начиная злиться, отозвался Кэсси. — Ты потратил кучу энергии, побывал на Терре, вернулся оттуда сам не свой. Я до сих пор не спрашивал, почему, ну а теперь спрошу — только из-за Русановой? Может, объяснишь, что там случилось?

Телепортер дальнего действия породил облако иллюзорных искр. Кай материализовался в метре над землей, но приземлился мягко, на полусогнутые ноги. Вспорхнула стая голубей и ушла в зенит на упругих крыльях. Теплый ветер летнего вечера ударил в лицо. Площадь перед университетом как раз мыли дроны. Один из них оглядел Эсперо как внезапно возникшую преграду, а потом осторожно объехал стороной. Стены здания меняли прозрачность, следуя за движением солнца. Сейчас роль панорамного окна играла северо-западная, остальные превратились в голографические экраны. Кай остановился, с интересом рассматривая живую и очень подробную карту Галактики, а потом — строчки форму доказательства Гипотезы Пуанкаре. Картина переменилась — древний континент Пангея раскололся, порождая Родинию, а та, в свою очередь — Гондвану. Геологические процессы, происходившие миллионы лет, в этой короткой иллюзии закончились за минуту. Увлеченный зрелище Кай едва успел посторониться — аэроскейт просвистел мимо и с шумом приземлился на грунт, прокатился по нему, разгоняя дронов. Соскочивший со скейта юноша споткнулся, почти упал, но ловко удержался, а потом принялся извиняться.

— Я не нарочно. Нейроуправление барахлит.

— Ты Соню Русанову знаешь? — игнорируя оправдания, спросил Кай на эсперанто.

— Как вы сказали — Русанову?

— Да. Шатенка, лет двадцати. Зрительный протез на лице.

— А, эту знаю! Она не наша, она с предпоследнего курса, с геофака. Там как раз экзамены, к пяти должны закончиться. Можно у турникета перехватить.

Парень подобрал сломанный скейт, вытащил из кармана антиграв, прицепил, к ноше и побрел в сторону заката, чуть прихрамывая.

…Через биотурникет уже выходила вереница студентов. Кто беззаботный, кто усталый, они перебрасывались короткими фразами. Кто-то запустил маленького дрона с баннером «Геология — навсегда». Эсперо прикинул, не войти в атриум университета, но решил лишний раз не засвечивать свою принадлежность в к отряду Кси. «Здесь хорошо и Земля прекрасна, — размышлял он, рассматривая картину теплого вечера и вершины деревьев вдалеке. — По большому счету — зачем Соне Космофлот? Променять эту роскошь на металл отсеков, постоянные вахты, усталость, риск, ложную природу из виарума, еду из синтезатора… Хотя… я ее понимаю и чувствую то же самое. Мы называем это — звездная пыль в крови. Бесконечная свобода Космоса. Она тянет тебя до самого фронтира, а потом еще дальше…».

Он вскинул голову, словно услышав беззвучный зов и увидел Софью Русанову. Они миновала турникет и шагала навстречу — миниатюрная фигурка, одетая в белое платье, но в черных, в пол лица очках.

— Привет, Соня.

— А, это вы, капитан.

— Мы, вроде бы, переходили на ты.

Она кивнула, Губы чуть улыбнулись, но выражение скрытых протезом глаз оставалось тайной.

— У тебя готова сыворотка?

— Почти готова, для ускорения синтеза нужен новариум. Редкая штука. Ты ведь геолог, может, знаешь, где искать?

— Ты из-за новариума прилетел?

— Извини, не совсем. Я здесь, чтобы забрать тебя на «Горизонт». Чанда воскресла и очень тебя ждет. Представляешь, опять, как в старые времена, только без криттеров.

— Кай! Мне нужно доучиться здесь.

— Возьми отпуск на год.

— Отпуск? Лучше объясни прямо — что случилось, почему перемена планов.

— Объясню, но вдали от любопытных глаз. Твои товарищи на нас таращатся.

— Конечно, таращатся. Они решили, что ты мой новый парень. Ага, тридцатилетний дядька. Ужас.

Эсперо усмехнулся — беззлобно, но криво, от этой особенности своей улыбки он так и не смог избавиться.

— Ладно, пошли, прогуляемся. Есть идеи, куда?

— Идеи найдутся. Вон туда по аллее, потом налево и триста метров прямо. Там тихое место, даже дроны просто так не появляются.

Кай кивнул и пошел рядом с девушкой, укорачивая шаг, чтобы не обгонять. Аллея искусственно введенных северных кипарисов уперлась в обширное круглое поле из черного стекла. Реагируя на появление людей, на самом его краю вспыхнуло имя — «Павел Берестов». Следом, по спирали появлялись и появлялись новые имена. Алиса Май, Чжен Цзи, Ян Адебиси, Фар-Галан…

— Что это?

— Мемориал погибшим из-за криттеров. Система реагирует на нас — пишет эти имена. В самом центре пустое место — оно в честь тех, кого не опознали или не нашли тел.

— Ты про своих родителей?

Соня кивнула.

— Здесь даже птиц не летают, — добавила она.

— Понимаю. Мне очень жаль, поверь, я бы задержался на Земле, поговорил с тобой о прошлом, но пока что не могу.

— Проблемы?

— Есть сведения — фонд Шеффера тобой интересуется. Не важно, почему, не важно, зачем, но, аз интересуется, жить на Земле не безопасно. Нужно временно переселиться на «Горизонт».

— Не важно, говоришь? Это очень даже важно.

Соня смотрела прямо на Кая, но ее лицо, полуприкрытое очками, все так же оставалось непроницаемым.

— Ты, видимо, узнал, что я не внучка Русанова, — сухо сказала она. — Я — внучка Шеффера, и этом все сказано.

— Я я вовсе в этом не уверен. Скажу больше — для меня это ничего не значит. Ты — человек из команды «Горизонта», и не важно, кем был твой дед.

— Я для меня — многое значит, — Соня протянула руку, сорвала веточку кипариса, помяла ее в пальцах и и бросила на бетон возле стеклянного круга.