Елена Долгова – Сыны Меркурия (страница 47)
Кай уже освоился с гравитацией, глаза адаптировались к тусклому свету корабля. Он сделал шаг, потом другой и почти побежал в сторону лифта.
Операционная, отделенная непрозрачной переборкой, оставалась невидимой.
Эсперо устроился в кресле, наблюдая за сменой выражений на широком и грубом лице сирмийского врача. Хирург явно нервничал и смотрел в сторону, так, что Кай видел лишь его скулу.
— Так что же с лейтенантом Ито? Я должен знать, докладывайте.
— Правую руку и одну ступню можно только ампутировать. Есть внутренние повреждения, в целом большая кровопотеря.
— Понимаю, кровь сирмийцев для переливания не подходит. Используйте синтетику.
— Приходил наш второй землянин, предлагал свою кровь.
— И как?
— Они несовместимы.
— А я?
— Вы тоже не подходите по группе.
— Можно выделить из крови наноботы, ввести их лейтенанту, усилить регенерацию.
— Понимаете… — хирург нахмурился, он явно испытывал неловкость. — Я могу сделать нечто подобное, но это не поможет. Мозг этой женщины умирает. Сказалось кислородное голодание.
— То есть, всё?
— Да, всё. Мы прекращаем бороться.
— Погодите… тело можно клонировать. Воспоминания — записать.
— Да нечего уже записывать! — врач почти сорвался на крик. — Простите, камарадо, но хватит иллюзий. Странно, что она до сих пор жива.
…Сакура лежала на узкой кровати, очень бледная, с полуоткрытыми темными глазами. Кокон скрывал тело от шеи и до пят, левая, уцелевшая рука свисала с ложа и казалась совсем бесплотной. Кай взял в свои ладони эту тонкую, почти невесомую руку, и в тот же миг запоздалая ментальная связь опалила его ледяным огнем. Тоска близкой разлуки. Радость встречи. Боль. Глубокая нежность.
— Она — псионик?
Врач кивнул.
— Латентный, — добавил он.
— Сакура…
По щекам девушки внезапно покатились слезы — крупные и чистые, будто бусины. Она пыталась что-то бормотать, но в словах уже не осталось смысла. Ментальная связь на миг принесла ощущение ласкового солнца и морской соли на губах, а потом исчезла, сменилась тусклой пустотой. Ослабевшие пальцы разжались.
— Клиническая смерть, — сообщил сирмийский врач. — Запустить дафибрилляцию еще раз?
— Шансы есть?
— Я же сказал — никаких.
— Тогда не мучайте ее зря.
— Капитан… Разожмите кулаки. У вас спазм мышц. Успокоительное хотите?
— Не надо.
— А зря отказываетесь.
— Я же сказал — не надо.
«Как холодно, — подумал Кай, покидая медицински отсек — Пробирает до костей, будто тогда в горах».
Он еще полчаса бесцельно бродил по коридорам, то наблюдая за аппаратурой на инженерной палубе, то разглядывая в иллюминаторы звезды, пока не очутился у стойки бара под громадной гербом Республики. Шандор тоже проводил время здесь — цедил из стакана какое-то сирмийской пойло.
— Привет, Фрэнк.
— Привет, Тони. Почему ты не под арестом?
— Разве? А ведь точно! Был, кажется, приказ Фар-Галана, но про него все забыли, а я… не стал напоминать. Как говорят у нас на Земле, победителей не судят.
— Сомнительное высказывание, — буркнул Кай, вспомнив собственный процесс в Йоханнесбурге.
— Да ладно… Мертвым — лучший мир, выжившим — новая бойня. Да напейся же ты как следует, капитан! Бармен, двойную порцию нам обоим!
Эсперо устроился на высоком стуле и принял в ладонь стакан. Прочное стекло вдруг само собой треснуло в кулаке, темная жидкость потекла по обшлагу рукава, смешиваясь с из кровью из порезов.
— Бармен, чистую салфетку нашему славному капитану! — снова как ни в чем ни бывало орал Шандор.
Кай принял у бармена салфетку, вытер ладонь, а потом скомкал испачканную ткань.
— Извините. Переборщил — сжал слишком крепко.
— Тебе простительно, ты же супервиро, высшая ступень эволюции, — полупьяный Тони снова расхохотался. — Отходняк у нас, — уже более серьезно объяснил он бармену.
… Следующим утром по корабельному времени Эсперо проснулся у себя в каюте, принял душ, надел чистый мундир, потом сел за стол и опустил голову на скрещенные руки.
«Вот и все, — подумал Кай. — Временная линия восстановилась, и Сакуры больше нет. Ее тело пропитают бальзамом, положат в ящик, накроют флагом Альянса, отправят на Землю, там будут красивые речи и прощальный салют. Скажут, что она погибла за Землю… Но я-то знаю — Сакура умерла за-за меня, к тому же, второй раз».
Он встал и вышел в коридор, чтобы, как обычно, отправиться на мостик.
Глава 21. Лёгок на помине
Разбитые возле Калибана фрегаты оказались лишь частью сил вторжения. Еще одиннадцать кораблей, уцелевших и застрявших в чужой вселенной, продолжали боевые действия в сектора.
Последовавшая за гибелью Сакуры неделя была потрачена на погоню и зачистку уцелевших. «Гароло» вместе с подоспевшим подкреплением Республики прочесывал одну систему за другой, ориентируясь по едва заметным сигнатурам чужих кораблей. Иногда легчайший след становился явным и кровавым — нуждаясь в пополнении запасов, чужаки грабили колонии, вырезая рабочих и небольшие гарнизоны.
Немногие уцелевшие поселенцы, встречали сирмийский десант недоверчиво, земляне — потому что опасались сирмийцев, сирмийцы — потому что не доверяли Земле, гирканцы — потому что недолюбливали всех. Глава республиканских гирканцев Секар, который прибыл на собственном космокатере, при виде такого поведения то ли свирепо скалился, то ли брезгливо морщился.
— Гирканцев из колоний можно понять, — сказал Фар-Галан, стараясь смягчить ситуацию. — Они не хотят сражаться с братьями, пришедшими с другой стороны.
— С братьями?! Дьяволы из чужого мира имеют к настоящим Гиркану такое же отношение, как дерьмо к пушке.
Это сравнение Секара показалось Фар-Галану странным, он печально ухмыльнулся, но промолчал.
— Капитан, я слышал, захватчики убили твою женщину, — добавил гирканец, обращаясь к Каю.
— Сакура погибла в бою.
— Очень жаль. Мою жену казнила Консеквенса, так что понимаю, но берегись — эмоции могут сыграть дурную шутку.
— Я буду осторожен.
… Остатки вражеских кораблей добивали в соседней системе, последний фрегат, подобрав уцелевших товарищей, связался с «Гароло» на частоте приветствия и объявил, что сдается.
— Смотрите, не попадите впросак, — хмыкнул, как обычно скептически, Шандор. — Лучше прикажите им покинуть посудину на челноках и взорвите то, что осталось. В качестве личного бонуса… расстреляйте и эти челноки заодно.
— Нет, — отрезал Фар-Галан.
— Почему «нет»?
— Корабль должны исследовать ученые.
— Вот как? А по мне их посудина не стоит риска. На борту может оказаться все, что угодно — от вирусов до системы самоуничтожения с отсрочкой.
… В эти смутные дни Эсперо и в самом деле стремился рисковать — он возглавил группу высадки и лично зачищал вражеский фрегат, шагая между угрюмых, покрашенных коричневой краской стен, разглядывая незнакомые символы потустороннего Гиркана. Последний выживший вражеский офицер стоял в окружении горсти солдат и чем-то походил на Секара — такой же крепкий, с белесыми ресницами и платиновой короткой бородкой. Сломанный бластер валялся на полу рядом. Побежденный противник разглядывал Кая с вызовом, хотя подчеркнуто прямая осанка, возможно, маскировала затаенный страх.