Елена Добрынина – Непреодолимые обстоятельства (страница 44)

— Я тоже. — Отрезала Ольга.

Она хотела одного — исчезнуть, чтобы не чувствовать на себе его испытывающего взгляда, чтобы не вдыхать аромат его туалетной воды, которая будоражила мысли и обостряла все чувства. «Я не выдержу», призналась сама себе, наконец. Это было невыносимо. В прошлую их встречу ее, сама того не ведая, выручила Джалиля. А теперь? Кто теперь спасет ее из этой ловушки?

Рустем хмыкнул. Закрылась и решила ограничиться короткими фразами?

— Но я рад, что твой муж позвонил. — Сказал он, не глядя в ее сторону, кажется, увлеченный лишь дорогой.

От этой наглости Ольга чуть не задохнулась. Значит, он хотел новой встречи? Мало ему отказа в тесной прихожей на метеостанции.

— К счастью, это не взаимно. — Выдавила она хрипло. Не хватало воздуха.

Кажется, Лелька не справлялась со своими эмоциями. И это не могло не радовать. Ему нужно было поговорить и услышать, увидеть настоящие к себе чувства. Зачем? Рустем и сам бы не смог ответить. Чтобы убедиться, что она по-прежнему его любит? Чтобы точно знать, что несмотря на кольцо на Лелькином пальце, Макс ему не соперник?

Рус на время замолчал. Постепенно. Надо действовать постепенно, иначе она прямо сейчас захочет выйти из машины. И тогда все пойдет прахом. Другого шанса ему точно не представится. Он физически ощутил ее желание сбежать.

На светофоре, пока ожидали зеленого разрешающего сигнала, Рустем потянулся к заднему сиденью и достал букет. Он вновь оказался слишком близко и у Ольги сердце затрепыхалось сначала от того, что он снова нарушает ее личное пространство, а потом, когда увидела букет ирисов в руках мужчины.

— Это тебе. — Рус аккуратно положил цветы ей на колени. Потянулся к рулю — время вышло и зеленый глаз светофора разрешающе моргал. Внедорожник тронулся и Рус снова устремил свое внимание на дорогу.

Отказаться от букета казалось глупым. Разве это что-то изменит? Только создаст видимость, что она ломается.

— Спасибо. — Только и сказала.

В висках билась мысль о том, что он помнит. До сих пор помнит, какие цветы ей нравятся. Нежные, сине-фиолетовые ирисы расправили лепестки, плавно спускаясь к нижу. Они были простые и в то же время удивительные, необычные.

Дождь словно усилился. Дворники работали безостановочно, стирая влагу с лобового стекла. Молчание затянулось, неловко повиснув в салоне авто, и Ольга решилась его нарушить. Не всю же дорогу ехать в безмолвно.

— Дождь будто сильнее стал. — Выдохнула она.

— Угу, — Рус восторжествовал. Неужели ему все-таки удастся разрушить стену обиды и недоверия? — Хорошо, что успел забрать тебя.

Он сказал это так просто, обыденно, что Ольгу накрыло волной воспоминаний. Будто снова едут они в высотку из стекла и бетона в Раменках, по пути болтая обо всем на свете. Будто не было всех этих лет. Так бы и ехала с ним бесконечно долго. Сердце предательски заныло. Она словно падала в пропасть, наслаждаясь близостью с ним, тонула в этом моменте.

Рус привычным движением нажал на панели кнопку и поймал какую-то частоту. Из динамиков полилась спокойная, романтическая мелодия. Наверное, так же он ездит и с женой, с семьей. Они слушают музыку, смеются, болтают, а позади сидят их дети. Реальность вернулась, спуская Ольгу с небес на землю. Как бы ни хотелось, никуда не денешь этих лет.

Пейзаж сменился с городского на неширокую полосу шоссе, которое убегало пока еще через степь вдаль, в сторону Баксана. За окном стремительно темнело, дождь лил, не переставая.

Ольга не знала, как себя вести. Минутная легкость, которая возникла, улетучилась, испарилась. О чем говорить с ним, она не знала. Хотелось сказать столько всего, но какой в этом смысл? Разве что-то изменится от того, что она расспросит Рустема, как он жил эти десять лет?

Ольга нерешительно рассматривала свои руки, словно впервые их видела. Лишь бы не смотреть на него.

— Как ты оказалась здесь? — Задал он вопрос.

— Элеонора помогла, нашла работу после того, как… — Ольга чуть не сказала «потеряла малыша». Нет, она не скажет ему. Это ни к чему. — … как ты обручился. Сергей Степанович — мой директор, ее дальний родственник.

Рустем хмыкнул, не отрывая взгляда от дороги. Он ведь как-то спрашивал у Эли, где Булочка, но та лишь пожала плечами, мол, ничего не знаю об этом.

— Элеонора, значит…

— Да, и я благодарна ей за это. — В голосе Ольги вновь промелькнули холодные нотки. Она на секунду замолчала, а потом все-таки спросила, хотя ум вопил, мол, не стоит. Но ведь сердцу не прикажешь. — А ты? Решил провести отпуск с семьей?

Это прозвучало едко, как издевка. Рус усмехнулся, не сдержалась. Но может, так даже лучше. С чего-то же надо было начать этот сложный разговор.

Они уже въехали в ущелье. Здесь как будто резко стало темнее. Над склонами сгущались сумерки и только дождь барабанил по стеклу и крыше автомобиля.

— Можно сказать и так. У меня дела в Нальчике. Заодно и на лыжи детей хотел поставить.

На словах о детях у Ольги сжалось сердце. Дом — полная чаша: жена-красавица и детки. Достаток, одобрение родителей. Не семья, а сказка. Она не знала, что ответить. Хотелось съязвить, да только зачем?

За окном мелькали заросли облепихи. Ольга знала, что тут и там, за небольшими холмами прячется река. Впереди высились горы. Они обступали узкую дорогу со всех сторон. Дорогу эту она знала почти наизусть.

Разговор не клеился. Зачем только спросила про семью, подумала с тоской Ольга. Зато Рустем догадался, что она не просто так интересуется. Слышала же, как он усмехнулся.

— Зачем косы остригла? — Вдруг спросил Алимов и повернулся к ней, отрывая взгляд от дороги. Если не начать, можно так ни к чему и не прийти.

Ольга вспыхнула до кончиков ушей. Залилась румянцем, как когда-то давным-давно. Он видел это даже в сумерках.

— А тебе-то что? Захотела и остригла. — Ольга больше не думала, как сохранить самообладание. Пусть он катится ко всем чертям! — Тебя мои косы вообще не должны волновать.

— А если волнуют? — Рус затормозил резко, съезжая на обочину. Внедорожник затрясло. Из-под колес полетел гравий. Свет фар ударил в темноту, доставая до берега реки, что шумела где-то справа.

— Ты в своем уме, Алимов? — Ольга перепугалась. Дыхание сбилось. Сердце от испуга билось где-то в горле. Мобильник, лежащий на ее коленях, улетел на пол, на коврик, но она даже поднять его не успела.

— Нет, как тебя увидел, так покой потерял.

Он и вправду, как с катушек слетел. Это было похоже на наваждение — Ольга слишком близко, слишком. Так близко, что можно различить запах духов, едва уловимый аромат шампуня от волос. Это пьянило без вина, заставляя не думать, а подчиняться лишь инстинктам.

Ольга не успела ничего понять, а Рустем уже потянулся к ней, касаясь щеки рукой.

— Зачем ты остановился? — Хрипло спросила, вжимаясь в кресло.

Рус посмотрел ей в глаза.

— Оль!

— Мне нужно домой. — Ольга уставилась в темноту прямо перед собой, вцепившись рукой в подлокотник. — Отвези меня в поселок.

Она молила только об одном: чтобы он отодвинулся от нее, чтобы он не был так близко, чтобы не касался ее. Домой. К Максу.

«Домой. К Максу», понял Рустем с ревностью. Взяла злость. Ревность туманила мозг, жгла за грудиной.

— Канатка не работает уже. Все равно тебе в гостинице ночевать, а не на станции.

— Это — не твое дело, где мне ночевать, понял? Ты к своей семье поторопись — к жене и детям! Заждались уже, наверняка.

Ольга повернулась к нему и Рус увидел, что в глазах ее застыли злые слезы. Вся обида, вся боль этих лет была сейчас в ее взгляде.

— Оль, давай поговорим!

— О чем? — Ольга уже не могла больше держать лицо, делать вид, что ей безразлично происходящее. Она не говорила, а выплевывала, бросала в него слова. — О чем ты со мной говорить собрался? О том, как бросил и женился на другой? Так я все это знаю! Или ты мне сейчас расскажешь, как ты мучился десять лет, но как-то жил с другой женщиной, делал ей детей, правил империей своего отца?

— Оль! — Ольгу несло, и он попытался ее остановить.

Почему от этих простых слов, которые все, до единого, были правдой, становилось так больно? Хотелось коснуться, поцеловать, ощутить податливость губ. Почему-то казалось, только ответь она на поцелуй и больше не будет этой стены, что возвела Ольга между ними. Прижался своим лбом к ее.

— Я просто хочу поговорить с тобой. Просто поговорить.

— О чем, Рус? — Казалось, силы покинули её окончательно. Даже злиться уже не могла. — Мы уже поговорили.

Зачем она вообще поехала с ним? Зачем послушалась Макса? Лучше бы отправилась на вокзал и ждала маршрутку.

— О нас.

— Нет уже никаких нас. Ты не заметил, Рус? Десять лет прошло! У тебя есть жена и дети, у меня есть Макс.

— Ты любишь его? — Спросил Рустем, глядя прямо в глаза. — Любишь?

— Он — мой муж. Конечно, мы любим друг друга. — Сказала и сама удивилась, почему это прозвучало так неуверенно.

— Тогда почему ты сомневаешься?

Взгляд его был тяжёлым, проникал под кожу, доставал до самой глубины. Даже дыхание перехватило.

— Я хочу домой, отвези меня в посёлок. Или я пешком пойду.

Рус втянул ноздрями воздух у её уха.

— Ты же врешь, Булочка. Врешь беззастенчиво. Научилась врать, а раньше не умела. — Рукой коснулся щеки.