Елена Добрынина – Непреодолимые обстоятельства (страница 46)

Как она так могла? Зачеркнуть все, чем жила долгие годы. Извалять в грязи, низвести на уровень плинтуса. Стыд затопил. Макс ждал её звонка, беспокоился. Но, даже усаживая в машину с чужим мужчиной, он доверял ей. А она? Повелась на инстинкты, на сладкие слова, на прикосновения, на страсть, что словно искра вспыхнула между ними. Она так долго мечтала об этом, не признаваясь даже самой себе, что готова была разрушить все то, что имела. А что потом? Рус не оставил семью. А она не сможет обманывать мужа.

В темноте перед собой она видела только подсветку приборов, прямоугольник магнитолы, из которой лилась какая-то популярная мелодия, широкую спину и крупные пальцы на руле. Его руки. Руки, которые только что сводили её с ума. Ольгу бросило в дрожь. Разве стоило это того, чтобы просто вспомнить вкус губ, жаркое дыхание и шепот самых невероятных нежностей? Ольга выдохнула, сдерживая всхлип. Почему все так? Почему они опять встретились? Почему она не может просто забыть о нём? Почему не может не реагировать на него?

За окном, между сосен мелькнула развилка. Рус повернул налево, на ту дорогу, что вела к подножию Чегета. Еще десять минут и все закончится. Быстрей бы! Слишком больно.

Рустем заглушил мотор на парковке гостиницы, но дворники по-прежнему елозили по стеклу, снимая с него тонкий слой льда. Снежинки таяли от нагретого лобового, покрывая стекло ледяной корочкой. Ольга поторопилась выйти из внедорожника.

Нужно было забрать с переднего сиденья сумку, которая валялась где-то под бардачком. Ольга отворила дверь, пошарила по коврику, подбирая свои вещи. Наткнулась на букетик ирисов, который валялся тут же, но поднимать цветы не стала.

Собрав вещи, она захлопнула дверь и, повернувшись, чтобы идти в гостиницу, уперлась в его грудь. Когда только успел подойти? Рустем коснулся её руки. Тонкие, изящные пальчики были ледяными. Ольга фыркнула и выдернула руку.

— Дай мне пройти. — Попросила странным, будто чужим голосом.

— Что я должен сделать, чтобы ты ушла от него?

Ольга усмехнулась, поднимая на него глаза.

— Помнишь, как ты сказал? «Не могу. Теперь не могу. Никак».

Конечно, он помнил. Слова эти, сказанные им самим когда-то, резали по живому, без ножа.

— Оль!

— Дай мне пройти! — Повторила жестко.

— Нельзя жить с тем, кого не любишь. — Сказал он, словно последний аргумент использовал. Как будто только сейчас понял эту простую истину.

— Да? — Ольга рассмеялась зло. — Себе это скажи. Тому Рустему на последнем этаже моей лестницы.

Она проскользнула мимо него и пошла ко входу в отель. Её бил озноб, лихорадило. Наверное, опять температура. Еле передвигала ноги. Но одним богам известно, чего в ней сейчас было больше — физической боли или моральной.

***

На четвёртом этаже, в номере с видом на парковку Рустема ждала Амина. Дети смотрели в своей комнате мультики, и Амина слышала, как периодически на Эмиля ругается Айдан. Тот её доводил и Айдан, еще не подросток, но уже и не малышка, была колючкой и врединой.

У Амины разболелась голова. Она устала от детских споров. Устала жить в постоянном напряжении. С того вечера, как они сходили в ресторан с четой Потаповых, Рустем изменился. Он постоянно был в мыслях где-то далеко, не слышал её, не замечал. Что-то происходило, Амина чувствовала это, но понять, что именно не могла. С того вечера они ни разу не были близки. Он вообще смотрел словно бы сквозь неё.

Сначала Амина решила, что Рус запал на жену Макса. Она и вправду, была эффектной. Четкая линия среза каре на тёмных волосах, подведенные глаза, острые ключицы. И в то же время мягкость черт, пухлые губы, плавность форм, какие-то невероятные, почти прозрачные глаза. Все это соединялись в один запоминающийся образ. Амина видела, как Макс влюблен в свою жену, как бесконечно поет ей дифирамбы. И вроде бы Ольга отвечала взаимностью.

Но что-то было не так. Если Рустем интересовался дамой, он вёл себя иначе. Амина за десять лет их жизни успела в этом убедиться. Он обычно завоёвывал интересующую его женщину, как трофей. И в глазах его этот период горел огонек интереса. Получив то, что хотел, он обычно устранялся.

Здесь же, теперь, Амина видела что-то совершенно иное. И эта мысль не давала ей покоя.

Вот и сейчас, она все выглядывала в окно в ожидании его приезда, словно предчувствуя катастрофу. Он написал, еще будучи в Нальчике, что заканчивает с делами и выдвигается к ним. Амина предлагала пойти в ресторан всей семьёй, чтобы поужинать. Но время шло, а мужа все не было.

Пора было кормить детей, а она все не решалась. Выглянув в очередной раз в окно, Амина застыла, не веря своим глазам. Из машины, с заднего ряда, выбралась Ольга и пошла почему-то вперёд, доставать какие-то вещи. Если жена Макса сидела сзади, то почему её сумка была на переднем сиденье?

Амина как зачарованная наблюдала за тем, как Рустем, выскочив из машины, в оной рубахе, несмотря на снег, скоро обошел авто, заблокировал Ольге путь, не давая пройти. Боль в сердце, спрятанная так глубоко, что сразу и не достать, вырвалась наружу, когда Амина увидела, как он коснулся её руки. Нежно. Легко, словно прося о чем-то. Ольга выдернула руку, что-то сказала ему и пошла прочь. Муж так и остался стоять у двери, облокотившись на неё, совершенно не заботясь о том, что может испачкать рубаху или брюки. Такое было с ним впервые. Он курил и о чем-то думал. Потом ударил кулаком по стойке, разделявшей задний и передний ряд сидений, выбросил окурок, достал пальто и, закрыв авто, пошел в гостиницу.

Амина пронзила догадка. Какая же она дура!

Он никогда таким не был, как до этого отпуска. Разве что в самом начале их семейной жизни, когда страдал по своей Булке. Он был взволнованным, когда увидел её в ресторане. И психанул, ушел курить, когда Амина, осмелев от вина, заявила, что Ольга ему не по зубам. Неужели это — она, та самая Лелька? Та, что отняла у Амины мужа? Та, из-за которой они были несчастливы. Вполне может быть. Сердце Амины заныло тупой болью, стало нечем дышать.

Хлопнуть дверь и в номер вошёл Рус, пальто перекинуто через руку, ключи от машины. Взгляд шальной, будто пьяный.

— Привет. — Дрогнувшим голосом сказала Амина.

— Папа приехал! — Эмиль выскочил из соседней комнаты.

— Привет, сынок. — Рус подхватил Эмиля, поднял на руки.

Следом вышла и Айдан.

— Папочка, привет. Мы ждем тебя ужинать, а ты всё не едешь. — Капризно сказала дочь и поджала губы.

Амина хотела прервать дочь, но Рус опустился к ней, отпустил Эмиля и серьезно сказал:

— Дорога очень скользкая, там идет снег. Я ехал быстро, как мог.

"Как же!" — Усмехнулась про себя Амина. Но вслух по привычке ничего не сказала. Если бы он спешил, то не пытался бы задержать Ольгу на парковке.

— Так мы пойдем ужинать, пап? — Спросил Эмиль.

Рус кивнул:

— Сейчас, только руки вымою.

Дети стали собираться в ресторан. Амина же не знала, куда себя деть. С ней Рустем не говорил, даже не поздоровался. Её не существовало, потому что тут была она, Булка.

Ужин прошёл кое-как. В основном Рус разговаривал с детьми. Когда они закончили, он обратился к Амине впервые за весь вечер.

— Возьми детей и идите в номер. Им спать пора.

— А ты? — Подняла на мужа свои серые глаза Амина.

Впервые она смотрела прямо, без страха, без стеснения. Словно хотела увидеть какой-то ответ на очень важный для себя вопрос.

— А я в бар загляну и вернусь скоро. На завтра в планах кататься в свободной технике.

Рус отвернулся, не смог выдержать её взгляда.

— Хорошо, как скажешь, — вымолвила Амина. — Дети, желайте папе доброй ночи и идемте в номер.

***

Ольгу бил озноб. Уже почти привычный. Забежала Заринка и, увидев, в каком состоянии находится подруга, убежала за градусником. Ольга только скривилась. Она не чувствовала жара. Зато чувствовала себя ничтожеством. Она почти перешла черту. Разве что не дала залезть к себе в трусы. Или дала? Память предательски стерла подробности этого временного отрезка. Она помнила смутно, смазано, как выгибалась под его руками, как отвечала на поцелуи, как хотела продолжения.

Как там, пишут в романах — «её предало тело». Но ведь не только тело. Ольгу предало её сердце, её душа. А сама она предала Макса. Да, физически у них с Рустемом ничего не было, но это только потому, что муж позвонил. И от этого так мерзко становилось, что хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю. Ольга вспомнила, что обещала Максу написать смс, что она в гостинице. «Я в номере», сухо написала девушка.

Прибежала Заринка, притащила градусник.

— Давай, Оленька, измерим температуру.

Ольга отмахнулась, мол, все в порядке, но с Заринкой разве можно спорить? И Ольга подчинилась. Они ждали, пока термометр пропищит электронным сигналом.

— Хм, 37,1. Странно. Суб. фет. феб… как её. — Хихикнула подруга от того, что не смогла выговорить слово.

— Субфебрильная, — поправила Ольга устало. — Вот видишь, я же говорила, что все в порядке. Просто устала, замерзла.

— Я только не пойму, когда ты замерзнуть успела? Ты же вроде с гостем этим приехала, с Алимовым. Давай, я тебя укрою и чаю принесу, раз тебя трясет.

— Не говори про него, пожалуйста. — Попросила Ольга.

Даже простое упоминание о Рустеме отнимало силы. Заринка остановилась, соображая. На её лице застыло непонимание.

— При чем тут он, Оль!?