Елена Добрынина – На той стороне (страница 24)
Посидев еще немного, Николай Павлович решил извиниться. Поднялся и вышел из своего кабинета. Негоже так обращаться с друзьями. А между тем, Гнездилов был одним из тех, кто в момент перевода Николая из армии в полицию приветил, помог и поддержал молодого офицера.
Кабинет Гнездилова был в другом крыле здания. Но на месте его не оказалось.
— Вызвали, — пояснил секретарь и поднял указательный палец вверх, что значило: сыщик на ковре у начальства.
Николя прошёлся вдоль коридора, меряя его шагами. Мимо сновали чиновники, секретари носили бумаги. В их управление стекалась различная информация по преступлениям, подозрительным личностям и всему неординарному, что происходило в различных частях города. И если Николай служил при канцелярии, то Гнездилов занимался самыми, что ни на есть преступлениями, в том числе и политическими. В полиции вообще было много напутано по функционалу и чувствовалось, что нужна всему этому хорошая реформа. Но изменений все не было и приходилось работать с тем, что имелось.
Спустя несколько минут граф Ильинский услышал знакомые шаги и, повернувшись, узнал Гнездилова. Тот был чем-то озадачен и погружён в свои мысли. Он даже не сразу заметил офицера.
— О, Николя. И вы здесь? Чем обязан?
— Пришёл извиниться, Александр Сергеевич. Не годно так вести себя с другом.
— Да вы проходите, Николай Палыч, не стойте в дверях-то. — Задумчиво пригласил Гнездилов. — Голубчик, чаю нам с высокородием принесите!
— Одну минуту-с, — отреагировал секретарь и скрылся за массивными дверями.
— Всё в порядке, Александр? — Озабоченно спросил молодой граф.
— Ах, да-да, Николай Павлович. Это я думаю просто. — Гнездилов на секунду осёкся, а потом словно решился договорить. — Понимаешь ли, в чем дело, граф. Опять наши молодчики объявились. Околоточные сказывают, видали одного из них на Апрашке. Надобно бы проверить. И девица, говорят, с ними была.
— Снова террористы? — Озабоченно уточнил Николай. — Давно не слышно об них было вестей.
— Да кто ж их разберёт без допроса, без расследования. — Сыщик откинулся на спинку стула и задумчиво постучал костяшками пальцев по поверхности стола. — Осведомители доносят, что видят периодически то на рынке, то на квартирках конспиративных. С прошлого года носа не казали, а сейчас опять. — Гнездилов снова задумался на минуту, а потом будто опомнился. — А ты чего пришёл-то?
— Пришёл извиниться. — Повторил причину своего прихода граф. — Вспылил я, Александр Сергеевич.
— Так это — пустое, — нарочито небрежно ответил Гнездилов. — На друзей разве ж обижаются?!
Они пожали друг другу руки, а у Николая словно камень с души упал. Не любил он ссориться ни с кем, кроме разве ж одного случая, но о нем сейчас и думать не хотелось.
В кабинет вошёл секретарь и поставил на стол две кружки с дымящимся чаем.
— Чай, ваше благородие. — Оповестил секретарь.
— Я бы и от обеда не отказался. — Отозвался вдруг повеселевший Ильинский. — Я сегодня завтрака лишился и голоден, как волк.
— Кто же лишил нашего бравого офицера пропитания? — Усмехнулся Гнездилов.
— Сам дурак, — рассмеялся Николя.
— А ты самокритичен, друг мой. Тогда предлагаю ехать в трактир, если у тебя срочных дел не имеется. Там и расскажешь заодно, какая муха укусила тебя за губу. И не говори мне, что это случайность. Ни в жизнь не поверю.
Гнездилов говорил шутя, так что ничего не оставалось, как последовать с ним к выходу. Спорить не хотелось. Может, обойдётся, решил Ильинский, и в процессе обеда сыщик потеряет интерес к столь незначительному факту. Рассказывать о сцене в кабинете у Николая не было никакого желания.
Глава 37. Суета сует
Санкт-Петербург, наши дни.
— Ты сошла с ума! — Качала головой Ася. — Ты только вернулась, никак нельзя идти туда снова.
— Это почему же? — Не унималась Аня.
Она уже полчаса ходила по комнате в одной сорочке и рассуждала вслух, как вернуться в прошлое, чтобы найти потерянную вещь. — Разве кольцо не выдержит?
— Да причём тут кольцо? — Ася начинала злиться и это было очень необычно. — Кольцо-то выдержит. Тебе туда нельзя. Ты сказала, что Гнездилов следил за тобой, а значит, на выходе тебя может ожидать всё, что угодно.
— Например, что? — Кипятилась Аня. — Кому сдалась заштатная гувернантка?
— Зря ты недооцениваешь этого сыщика, Аня. — Розоволосая качала головой. — Он что-то подозревает и поэтому будет караулить. Если не он, так его прихвостни. Именно поэтому, черт возьми, мы с дядей крайне редко ходили на ту сторону.
— Кстати, он сказал, что видел Порфирия Георгиевича на Рождественской вчера. — Вдруг вспомнила Аня.
Казалось, Ася даже застонала.
— Ну вот, видишь! Никак нельзя назад идти.
— Асенька, милая, я не могу оставить там крестик, пойми. Это подарок отца! Он пропал 7 лет назад. И это единственная вещь, которая осталась у меня от него. Пойми, я не могу его там оставить! — Аня умоляюще смотрела на девушку.
— Надо выждать какое-то время.
— Это абсурдно, понимаешь. Если я вернусь сегодня, никто не заподозрит подвоха, а если приду туда через неделю или месяц? Ну, сама подумай.
Аня была права. Если уж идти, то только сегодня, пока ничего не заподозрили.
— Портал может схлопнуться, пойми! Время на исходе. — Аргументировала Ася.
— Я успею. — Заверила ее девушка. — Во сколько там луна становится убывающей?
— В 21.37. — Обречённо сказала Ася.
— Ну вот, смотри как замечательно выходит! — Воодушевленно вещала Аня. — Спектакль начнётся в 8. Я отсижу первый акт, а в антракте скажу, что мне дурно, возьму извозчика и уеду.
— Это очень рискованно. А если ты застрянешь там?
— Да что со мной станется? — Шутила Аня. — Всё сложится как надо. Сегодня же я вернулась. Она готова была прямо сейчас облачиться в одежду гувернантки и отправиться назад. Но Ася убедила, что для полноты картины нужно будет привезти вещи. И если идти в театр, то нужно подобрать платье. На всё это требовалось время. Аня с Асей решали, как быть, и сидели бы так ещё долго, покуда в дверь не постучали.
— Кто там? — Отозвалась барменша,
— Девушки, вы скоро? — Осторожно поинтересовался из-за двери Порфирий Георгиевич. — Ушли переодеваться и пропали.
— Аня хочет идти назад. — Поведала розоволосая, отворяя дверь в коридор. Там прямо у входа застыли концертмейстер и Иван.
— Сдурела? — Подал голос Иван из-за спины Порфирия Георгиевича.
Аня вспыхнула. Комментариев от Иванов-дураков ей только не хватало.
— Иван, прошу вас, — обернувшись, сделал замечание детине концертмейстер. И посмотрел на Аню. — Это категорически невозможно, душа моя.
— Вот и я ей говорю. Но она же упёрлась. — Поддакивала дядюшке Ася.
— Да поймите же вы, Порфирий Георгиевич, нет никакой опасности. Даже самой малюсенькой. Я вернусь на Галерную с вещами, отыщу в кабинете свой крестик, поеду со всеми в театр, а после первого акта в антракте уеду. Скажусь больной и отправлюсь в дворницкую. Все будут в театре и Гнездилов тоже, его пригласила Натали, так что он ничего не сможет мне сделать, уверяю вас.
Порфирий Георгиевич с сомнением качал головой.
— Ася права, может случиться всё что угодно, а времени остаётся катастрофически мало. Я не могу вас удерживать насильно, но этот очень рискованно.
— Кто не рискует, тот не пьёт шампанского, — напомнила Аня старый афоризм. — Простите, это моя оплошность, я потеряла там памятную вещь, но я не могу оставить ее. Это подарок отца. — С жаром говорила Аня.
И Порфирий Георгиевич будто бы проникся. В мудрых его глазах промелькнуло понимание и сочувствие.
— Я понимаю тебя. И именно поэтому не удерживаю. Если вещь дорога, как единственная память, её непременно нужно отыскать.
Ася фыркнула и отошла.
— Не понимаю я этого. Ни одна вещь не стоит человеческой жизни.
— Я пойду с тобой. — Вдруг заявил старший Терепов. — Оденусь возницей и буду катать тебя от театра до дворницкой. Так будет быстрее и ты будешь не одна.
Аня пришла в ужас. Нет, это совсем не годится — подставлять концертмейстера под удар. Если Гнездилов объявится и увидит его, то вопросов будет ещё больше, а это значит, всё может сорваться.
— Нет, дядя, умоляю! — За Аню попросила его племянница. — Ты там вовсе не к месту. Видишь, тобой даже этот сыщик интересовался. Могу пойти я. Правда… — Ася запнулась и растерянно посмотрела на присутствующих, — Не знаю, чем смогу помочь.
— Зачем вам идти со мной? — Злилась Аня. — Я ходила одна, не без приключений, но я же справилась. Справлюсь и сейчас. К тому же…
— Я пойду, — вдруг подал голос Иван, — буду за извозчика.
У Аси округлились глаза. Аня, вдруг поняла, что девушка боится за него больше, чем за себя. Только она хотела что-то возразить, как он развернулся и, буркнув «не обсуждается», ушёл на кухню. Аня не понимала, что происходит между этими двоими, но однозначно, что-то там явно было. Она решила не думать об этом, потому что какая ей, собственно, разница? Даже если они вместе, например, что от этого Ане? Ей нужно попасть в 1912 год, вернуться в дом Ильинских, найти свою вещь и возвратиться обратно. И она это сделает.