Елена Дейнега – Добро пожаловать в загробный мир! (страница 2)
– Ну что же ты плачешь, солнышко моё? Всё уже закончено, нет смысла лить слёзы попусту, – сказала она.
– Там остался мой сын…
– Душа номер «Эн Эр сто тридцать два» на месте. Передаю вам, – отчеканил Эш, не обращая никакого внимания на их диалог, и развернулся, спеша поскорее покинуть это место.
– Эш! – твёрдо окликнула его дама в белом. – Тебе дорога твоя работа?
– А что? – спросил он, даже не обернувшись, но остановившись. – У меня есть какой-то выбор?
– В любом случае: прошу, будь мягче. Я до сих пор помню день, когда ты попал к нам. Может, стоит напомнить? Сам-то, небось, забыл?
Он попытался вспомнить и… не смог. Когда же это случилось? Полтора века назад? Два? Три? А впрочем – какая разница? Теперь от тех времён в его голове остались лишь расплывчатые обрывки.
– Забыл, – отрезал он и удалился.
Впереди его ждало ещё очень много работы…
На очереди – мужчина. Тот, кого он не без толики чёрного юмора обычно называет «самоистребителем». А всё потому, что Эш просто не любит самоубийц. Мало кто из жнецов действительно «любит» их, и причина тому очевидна до безобразия: когда каждый день смотришь на тех, кто отчаянно хочет жить, но стоит на пороге смерти – начинаешь понимать, насколько глупы те, кто расстаётся с жизнью по доброй воле.
Многоэтажный дом. За дверью слышно только безмолвное копошение. Затем, вдруг, тишина…
Эш сверился с часами. Девять сорок шесть. Ещё пара минут, и всё будет кончено. Он опёрся спиной о стену и начал ждать.
«Думает», – понял Эш и открыл свою книгу.
Ничего не изменилось. Душа номер «Тэ О пятьсот шестьдесят восемь», причина смерти – повешение. Время – девять сорок восемь, дата – девятое апреля текущего года. Возраст – тридцать два от даты рождения.
Бывает – редко, но всё же – когда события будущего меняются. Что-то происходит, и человек перестаёт числиться в списке будущих мертвецов. Особенно часто такое происходит с суицидниками. Но, видимо, не в этот раз.
В такие моменты Эш вспоминает, как дважды видел в книге одного и того же человека… И дважды он оттуда исчезал. Это был первый и последний раз, когда Эш улыбнулся. По-настоящему, искренне.
Больше подобных ситуаций не возникало. Эш в принципе нечасто встречается с «самоистребителями». Обычно он забирает души тех, кому действительно уже пора.
Девять сорок семь.
За дверью снова послышался шорох. Вначале Эш хотел зайти, однако почти сразу передумал: смотреть на предсмертную агонию – развлечение, откровенно говоря, так себе.
На пол что-то упало.
«Табуретка… Или стул?» – подумал Эш.
Хрипы. Через тридцать секунд – тишина.
Девять сорок восемь.
Эш открыл дверь и вошёл в небольшую квартиру с широкими окнами. Его «клиент», видимо, не стал думать о чувствах первых очевидцев и свою жизнь закончил напротив входной двери. Эш бросил мимолётный взгляд на пол.
«Ага… Всё-таки, стул».
Кухонный. Квартира оказалась настолько маленькой, что коридора просто-напросто не имела. Здесь было три помещения: спальня, совмещённый санузел и это подобие кухни-гостиной.
Эш сел за стол и достал книгу, спеша поскорее сделать необходимые пометки. Зрением невольно зацепился за пустую бутылку крепкого алкоголя, стоявшую перед ним.
«Ожидаемо», – подумал он и открыл книгу.
Там, где есть самоубийство – есть и алкоголь. Иногда наркотики. Редкость, когда их нет… Оно и не удивительно: пойти против инстинкта самосохранения на трезвую голову, пускай и под влиянием эмоций – очень тяжело. Эш это понимал… Хотя и не знал, откуда.
Стоило начать писать, и вот – мужчина уже стоял перед ним.
– Эй! Кто вы?! И как вы попали в мою квартиру?!
Эш даже не стал поднимать голову.
– Повернись назад, – равнодушно произнёс он. – Итак… Кайл Ричмонд, родился восемнадцатого июля, умер девятого апреля, в девять сорок восемь, причина смерти – повешение…
– Ох… Точно. – послышалось рядом. – Значит, так выглядит смерть?
– Ага.
– А где… Ну, коса? И почему я не в Аду? Разве не туда должны попадать самоубийцы?
Эш закрыл книгу и поморщился. Эти людские предрассудки… И откуда они только взялись?
– Какая, нахрен, коса? Зачем?
– Ну как же… Вы же смерть. Души забираете, ну, типа…
– Да, я – жнец. Но косы мы с собой не носим. Не знаю, как выглядели мои первые предшественники, но теперь мы их точно не носим. Да, и по поводу Ада – все человеческие души проходят через суд, вне зависимости от природы смерти. И, да – если ты был хорошим человеком – можешь переродиться. Ну, или какое-то время побыть в Раю.
– О как… Типо, вечный покой и всё такое, да?
– Типо, – подытожил Эш, вставая с места. – А теперь: добро пожаловать в загробный мир и прошу пройти за мной.
Мужчина кивнул и подошёл к жнецу. Эш, в свою очередь, достал из кармана всё ту же связку, нашёл в ней чёрный ключ, открыл входную дверь и пропустил несчастную душу вперёд, словно швейцар в отеле. Кайл удивлённо осматривался по сторонам, стараясь не отставать.
– Ничего себе! Красиво.
Эш молчал.
«Всё лучше, чем слёзы», – думал он.
– А вот ты говорил о своих «предшественниках»… А это как? Вы меняетесь, что ли?
– Вроде того, – спокойно ответил Эш. – Иногда встречаются «нейтральные» души. Ну, буквально: они и не плохие, но и не хорошие… Тогда возникает вопрос – а куда их девать? В Ад отправить не за что, но и в Рай тоже не пустят… Тогда нас назначают на роли жнецов. Проходит пара веков – и вот, пожалуйста – можешь переродиться. Ну, или отдохнуть сначала. Так и происходит смена работников минестерства душ.
– Ого!.. Круто! А ты давно работаешь здесь?
– Не помню. Видимо, давно.
Они дошли до того самого лифта, и Эш, как обычно, нажал на кнопку.
– А что же… Не разрешают уйти пока, что ли?
– Разрешают.
– А почему не переродишься тогда? Начать всё заново… Прикольно же, нет?
– А зачем? – Эш повернулся и поглядел Кайлу в глаза. Он редко задаёт душам встречные вопросы. Чаще – отвечает на них. Но иногда бывает и так, что хочется услышать ответ самому.
– Ну… Э-э… Не знаю.
– Вот и я тоже не знаю, – Эш отвернулся к лифту, и больше они не разговаривали.
На обратном пути его опять одёрнули. Эш хотел разразиться гневной тирадой на тему «почему мне не дают выполнять свою работу?!», но речь шла как раз о работе:
– Значит, смотри, – перед Эшем стоял жнец, сильно старший по возрасту. Один из тех, кто настолько привык к своей должности, что уходить даже не думает. – Только что произошло крайне неожиданное событие… Не знаю, как наши архивисты его пропустили, но, не суть: там очень много жертв, Эш. Забудь обо всех своих задачах, потому что ты пойдёшь туда. – Рядом стоял ещё один жнец. Девушка. Она пришла к ним пару недель тому назад и пока ещё только познавала основы их «смертельного» мастерства. – Тебе в напарники выделена Эшли. Забавно, да? Эш и Эшли… Кхм, ладно. Так вот…
Эш слушал мужчину вполуха, постоянно думая о чём-то своём. В основном его мысли крутились около: «Вот выполнял свою работу, не мешал никому… Зачем меня так резко выдернули?» и «Ещё и новичка в напарники дали… Ой, за что мне это? Ну за что?!»
– И ещё: зайдите, пожалуйста, за Алексом, – от этой фразы Эш сразу же побледнел.
Есть вещь, которую он ненавидит больше, чем самоубийства: детская смертность. Эш мало что помнит о своём прошлом. Давно забыл, кем был при жизни, но это чувство… Оно сопровождало его всегда. Горечь. Печаль… Гнев. В голове рождались многочисленные вопросы: почему их великий Бог допускает такое? Почему должны умирать те, кто только-только пришёл в мир живых? На них ему никто не ответит. Потому, что ответа не существует. Его не было изначально. Зато есть правило – жестокое, холодное, сухое правило: всё живое смертно.
Жнецы делятся между собой на разные отделы. Одни занимаются людьми, другие – животными, а кто-то… Растениями. Последний отдел все признают самым странным, и, конечно же, никто не хочет там работать. Но у жнецов не спрашивают, их просто направляют на работу и ставят перед фактом: теперь твоё место – здесь.
Кроме того, есть также отдел архива. Эти ребята каждый день работают не с людьми, но с их историей. Или с историей животных… Или с историей растений. Их работа крутится вокруг нескончаемого потока бумаг; именно они стоят за теми книжками, что носит с собой каждый жнец. Их задача – структурировать огромную историю жизни и сжать до пары листов, оставив исключительно необходимое.
Алекс – тоже жнец. Более молодой, чем Эш, но не слишком: работает, от силы, на один век меньше. И его работа примечательна тем, что он жнец по работе с детьми.