Елена Чистякова – Мрачная тишина (страница 8)

Внезапная тишина всё ещё отзывалась дрожью в спине. Это было что-то сверхъестественное – будто весь мир замер в ожидании чего-то. И эти фигуры… Они стояли как статуи, не двигаясь, не говоря ни слова. От одной мысли об этом по коже пробегали мурашки.

Каждый шаг эхом отдавался в тишине двора. Мне казалось, что кто-то прячется за каждым кустом, но это была всего лишь игра воображения, взбудораженного произошедшим.

А может, это просто чья-то глупая шутка? Но что-то подсказывало, что всё гораздо серьёзнее. Эти люди явно не были обычными прохожими или случайными зеваками. Завтра, скорей всего, всё это будет казаться просто странным воспоминанием.

Мысли перескакивали с одного на другое. Теперь вспомнился Никита – как он отреагировал на появление тех фигур, как уверенно взял меня за руку и повёл прочь оттуда. Потом вспоминала слова Макса, его предостережение. Но что в этом такого? Разве нельзя просто наслаждаться обществом приятного человека?

На следующий день, ближе к вечеру, ко мне заехала Маша и уговорила покататься на велосипеде. Свежий весенний воздух обычно поднимал настроение, но сегодня даже он не мог развеять ту смутную тревогу, которая поселилась во мне после вчерашнего происшествия у озера.

Мы кружили по селу, когда неожиданно встретили Никиту с Ольгой – они обнимались. Так вот о чём вчера говорил Макс! А я не догадалась, что речь идёт о его девушке!

Никита помахал рукой, как только наши взгляды встретились. Я кивнула в знак приветствия, стараясь крутить педали быстрее, чтобы поскорее проехать мимо них. В груди защемило, а в душе образовалась пустота. Зачем тогда все эти загадочные намёки и кокетливые разговоры?

– Они такая красивая пара, – подлила масла в огонь Маша.

– Я не знала, что они встречаются, – призналась я, стараясь глубже дышать, чтобы не расплакаться.

– Ты даёшь, – удивилась Маша. – Да все говорят об их романе. Странно, что Никита тебе не говорил про это! Вы же такие друзья.

– Да, удивительно, – глухо отозвалась я, чувствуя, как внутри всё неприятно сжимается.

– Олька мне говорила, что у них там всё серьёзно, – продолжала Маша, явно не замечая моего состояния.

Я старалась не подавать виду, как мне неприятно это слышать. Но каждое её слово вонзалось в сердце.

– В плане серьёзно? – уточнила я, пытаясь отвлечься. Колесо велосипеда задело обочину, и я едва удержалась от падения. Но сейчас это казалось мелочью по сравнению с тем, что творилось в моей душе.

– У них был секс! – округлила глаза подруга.

Стало резко не хватать воздуха.

– Она сказала, что её первый раз был незабываемым.

– Надо отдышаться, – я остановилась и крепко сжала руль, жадно хватая воздух.

Маша остановилась рядом.

– Ольга говорит, классные ощущения, – продолжила она. – Представляешь!

– Не представляю.

– А я как-то ничего классного не почувствовала, – с досадой заявила Маша.

– Только не говори, что ты тоже с ним… – я осеклась.

– Нет, с Антоном, – пояснила она. – Ради интереса.

– Ты так просто об этом говоришь, а это ведь такое событие! – пристыдила я подругу.

– Может, для тебя – это событие, – обиделась Маша. – Ты застряла в романах сестёр Бронте.

– Не обижайся, – попросила я, восстановив дыхание. – Мне кажется, ещё рано начинать интимную жизнь.

– Это потому что у тебя парня нет, – сделала вывод Маша. – Я бы с Никитой тоже переспала, если бы он предложил.

– Маш, что ты несёшь?! – покачала я головой, вновь усаживаясь на велосипед и отталкиваясь от земли.

– Серьёзно, – догнала меня покрасневшая подруга. – Ольга такие вещи рассказывает!

– Ольга может рассказать то, чего и не существует.

– Я ей верю, – пожала плечами подруга.

Надо сворачивать этот разговор, пока я не расплакалась прямо на ходу или не наорала на ни в чём не повинную подругу.

– Ну, и зря. Ладно, я домой. Опаздываю уже минут на пять.

– Давай, дорогая, – улыбнулась на прощание Маша.

Зайдя в комнату, я упала на кровать и уставилась в потолок. Хотелось плакать, но слёзы почему-то не шли.

А ведь я действительно думала, что между нами есть какая-то особая связь, что он единственный, кто понимает меня по-настоящему. А теперь всё это казалось каким-то надуманным. Ну что ж… справлюсь и с этим, бывали моменты и похуже.

Глава 4

Понедельник традиционно считается самым тяжёлым днём недели, и все ученики нашей школы с этим согласны. Виной тому еженедельная линейка, которая начинается ровно в девять утра. Этот понедельник не стал исключением.

Первые пятнадцать минут директор методично зачитывала какие-то скучные объявления, от которых, казалось, можно было уснуть стоя. Наконец, настало время для отчёта дежурного класса прошлой недели. Вперёд вышла староста одиннадцатого класса.

– Неделя прошла спокойно, – начала она заученной скороговоркой, её голос эхом разнёсся по школьному коридору. – Без замечаний. Все ученики вели себя подобающим образом.

Тут она сделала театральную паузу и продолжила:

– Хотелось бы выделить Данилова Никиту, который всю неделю нарушал дресс-код школы…

За моей спиной послышался приглушённый смешок. Никита, похоже, совсем не стеснялся своей репутации нарушителя. Его тётя бросила на него неодобрительный взгляд.

– А также в пятницу Данилов Никита и Волкова Алёна после уроков топтались по цветочной клумбе.

Я невольно вспомнила события пятницы. Всё началось с того, что я, как обычно, крутила на пальце ключи от дома. В какой-то момент они соскользнули с пальца и приземлились прямо в клумбу с крокусами. Переборов боязнь гнева администрации, я в спешке бросилась искать злополучную связку среди цветов, и спасло меня только наше юное дарование. Он нашёл ключи за пару секунд и вручил их мне.

Я почувствовала, как краска стыда заливает лицо, а сердце колотится где-то в горле. Конечно, мне не привыкать стоять перед директрисой и слушать нравоучения на глазах у всех учеников школы. Но каждый раз меня окутывает волнение – успокаивало только то, что в этот раз я буду не одна.

Староста, закончив отчёт, вернулась к своему классу, а директриса, поправив очки, произнесла:

– Выходите, нарушители. – Её голос прозвучал так мрачно, будто она собиралась отправить нас не на обычное нравоучение, а на каторгу.

Положив руки мне на плечи, Никита подтолкнул вперёд, и мы вышли на растерзание. Я украдкой взглянула на него – он выходил с видом победителя, словно его только что назначили королём школы. В его глазах плясали озорные искорки, словно вся эта ситуация его ужасно забавляла. Похоже, предстоящий разговор с директрисой его совсем не беспокоил.

По её рассеянному лицу было видно, что она не была готова услышать фамилию своего племянника в сводке «нарушители недели».

– Ну что ж, – смерив нас взглядом, Людмила Викторовна траурным голосом начала свою обычную тираду. – Ситуация с цветами весьма огорчительна. К сожалению, нам не удалось привить вам должное уважение к труду. Классный руководитель сообщит о наказании. На этом наша встреча окончена.

С этими словами она, поправив складки своего строгого бордового платья, развернулась и ушла прочь в сторону своего кабинета, цокая каблуками по паркету. Сегодня она как никогда была лаконичной.

Все направились в классы. Первым уроком была геометрия, а вела его как раз наша классная руководительница.

– Ну что, антисоциальная личность, – Никита обнял меня за плечи и прижал к себе, его тепло передавалось через ткань рубашки. – Чем же ты так насолила старосте одиннадцатого?

– У нас давно нежные чувства друг к другу, – улыбнулась я, но моё сердце всё ещё колотилось от волнения. – Лучше скажи, чем ты ей насолил? Твое имя сегодня несколько раз повторилось.

– Не знаю, – он на мгновение замолчал, словно обдумывая эту мысль. – Наверное, тайно влюблена в меня, – пожал он плечами. – Или таит обиду за проигрыш. Разве можно вас, девчонок, понять?

– Ну что вы, криминальные напарники, как умудрились так спалиться? – поравнялся с нами Макс. Он был сыном нашего завуча, и все его проделки оставались незамеченными. И сейчас он откровенно потешался над нами. – Посягнули на святое! Ничего человеческого в вас нет!

– Совесть уже замучила, – улыбнулся Никита. – И вообще, надо бы нам уже на крупные дела пойти.

– Вообще-то, у меня нет тёти-директора, – отозвалась я, поправляя лямку рюкзака на плече. – И она с лёгкостью разорвёт меня как Тузик грелку!

– Никит, – догнала нас Ольга, в голосе слышалась мольба, а в глазах стояли слёзы. – Нам нужно поговорить.

– Не сейчас, – вмиг он стал серьёзным, а голос низким и напряжённым. – На перемене.

– Хорошо, – Оля отстала от нас.

Я обернулась: она что-то эмоционально рассказывала Маше, вытирая слёзы белоснежным рукавом блузки.

– Видела бы ты своё выражение лица! – Никита беззаботно обратился ко мне. Он мельком взглянул на Ольгу, никак не отреагировав, словно её слёзы его не трогали.