Елена Черткова – Тайна Тонгамар. Цикл «Обмен мирами». Книга первая (страница 18)
Он встал и засыпал в котел каких-то трав из кошеля на поясе. По комнате пополз приятный сладковато-пряный аромат.
– Так вот, дочери ночи – хвостатые и крылатые девушки под три метра ростом. У них тоже есть руки и ноги, они укладывают волосы в красивые прически, некоторые вплетают в них ракушки и цветы. Значит, они хотят быть красивыми, нравиться кому-то. Эти женщины всегда обнажены. Их тела со змееподобной кожей выглядят так, словно горят возбуждением. Соски на высокой красивой груди будто смотрят на тебя. Дочерей ночи так сложно убивать… Но приходится это делать, ибо они никогда не щадят РАЗУМНЫХ существ. – Он подчеркнул это слово. – Эти крылатые красотки не обращают внимания на лодо, волков или хадау. Никогда не нападают на них. Но если увидят дамира, асфира или кайра, любого из тех, кого принято считать разумным, то сразу бросаются в атаку. У них острые зубы во рту и длинные когти на руках и крыльях, покрывающиеся ядом, когда их хозяйка приходит в ярость. Они абсолютно безжалостны. Откуда эта необъяснимая вражда?
Филипп снова поднялся и налил из котелка душистый напиток в две деревянные кружки.
– Пей понемногу. Конечно, я не маг, но пару травок смешать могу.
Я с недоверием посмотрела на него, потом на кружку.
– Да не бойся, согреешься и немного взбодришься. Может быть, разговаривать снова начнешь.
– Я просто внимательно тебя слушаю.
– Вот, от одного запаха уже ожила!
Наемник снова устроился на шкурах. То ли от глубоких слов, то ли от столь внезапной близости в груди уже не первый раз возникал волнительный холодок.
– Маги проводят опыты, каким-то образом соединяя материю, скрещивая существ друг с другом. Видимо, они поймали одну такую красавицу и соединили с волком. Получился Грид. Почти десять лет назад, когда мне было шестнадцать, отец охранял караван, перевозивший несколько подобных существ из одной башни в другую. Но звери вырвались. Двоих уничтожили, один удрал, Грида поймали. Отец попросил одного из чудовищ себе как компенсацию за то, что мы потеряли много людей. Маги согласились, зная, что Рамбулат умеет хранить тайны, и сочтя опыт неудачным, а зверей – слишком иррациональными для дрессировки. Грида подарили мне для тренировок и я быстро понял, что он осознает абсолютно все. Передо мной словно бы распахнулся еще один мир, увиденный его глазами. Я так и не узнал, кто такие дочери ночи, его воспоминания путаются, смешиваясь с воспоминаниями волка. Но после превращения он помнит все очень четко. Помнит всю жестокость, помнит, что были и другие чудовища, десятки опытов, удачных и нет. Я нашел для него дом. Он охотится в этих лесах. Грид действительно друг, а не домашний питомец. Мы выросли вместе. Конечно, с ним бессмысленно говорить об искусстве или философии, зато честнее и искреннее нет никого на Адаламене.
Напиток оказался вкусным, слегка горьковатым, от него немного вязало во рту. Спать действительно не хотелось, несмотря на позднее время, но при этом пришла какая-то глубокая эмоциональная расслабленность. То ли подействовало красноречие Филиппа, то ли травки оказались совсем уж непростыми, но я очень глубоко переживала эту историю, словно сама была ее участницей. Каждое слово проникало в самое сердце – и еще много тех, которые он не произносил. Десять лет странной молчаливой дружбы прекрасного принца и одинокого чудовища в каменной башне, спрятанных от всего мира… От осознания этого пробирал озноб.
Филипп снял плащ, укрыл меня, а потом сел так, чтобы я могла положить голову ему на колени.
– Мой отец только однажды поддался чувствам, вопреки разуму. В результате получил меня и, как следствие, множество проблем. Я порождение чувств, а не рассудка, и словно бы полностью состою из них. Мое существование алогично, как и любовь отца ко мне. Особенно на фоне других братьев, именно таких, какими должны быть настоящие наследники дома Рамбулат. Я с детства слышал от него, что у меня только два пути: либо предать его, либо умереть. И в наших общих интересах, чтобы второе произошло как можно скорее.
– Неласково…
– Может быть, но он прав. Грид мой первый секрет. Ты, со своей тайной, уже второй.
Он приподнял меня и усадил так, что я уже полностью оказалась в его объятьях. Теплый свет камина играл тенями на прекрасном лице. Зеленые глаза смотрели внимательно, видимо, пытаясь понять, что я чувствую.
– Филипп, я снимаю перед тобой шляпу. После такого рассказа любое существо, если у него есть хоть какие-то чувства, должно раствориться в тебе без остатка… Этой ночью уж точно…
– Должно, – усмехнулся он, – но ты не планируешь?
– Нет, послушай…
Я попыталась высвободиться, но он не выпустил, да и, если быть честной, не очень-то и хотелось.
– Неужели старик Андре?
– Он не старик! – возмутилась я.
– Вот это поворот! – воскликнул мой белокурый собеседник, вскакивая, словно обжигаясь.
Немного походив по залу, он вновь сел рядом. Лицо улыбалось, словно поверх живой плоти приросла маска, но я отчетливо ощущала густую тяжелую смесь чувств, тянувшихся ко мне из его сердца. Среди едкого букета из усталости, гордости, злости, упрямства и тоски обнаружилась даже бессильная, колючая ревность к Андре, приправленная уважением и чуть ли не страхом.
– Что это был за напиток?
– Извини, что приходится чувствовать и это… Кое-какие травки увеличивают эмпатию, и границы стираются. Я хотел быть уверен, что ты услышишь не только произнесенные слова. А может, я хочу обойтись вообще без них…
Придвинувшись ближе, я провела рукой по его лицу, и сильнейшая волна нежности окатила меня, лишая на мгновение возможности дышать, а потом отступила, оставляя горькое послевкусие патологического неверия в счастье.
– Ты же понимаешь… Не только ты все чувствуешь… Я же тоже пил.
Беззащитные и распахнутые, мы оба утонули в нежности и одиночестве друг друга, в нежелании играть по чужим правилам, но в страстном стремлении их нарушать. Мы оба предавали тех, кого любили, и мстили самим себе за слабость, за свою непригодность для их реальности. Мы ласкали друг друга, и это давало иллюзию чего-то, идущего с твоим сердцем в такт, а не только в противофазу. Мы заливали нежностью образовавшиеся в душе трещины, разрешали быть дураками, безвольными, эгоистичными, испуганными и запутанными обманщиками. Мы выкупались в правде, целуя друг друга за то, за что сами себя ненавидели. Мы сталкивали с сердца тяжелые камни, которые, конечно же, вырастут снова, когда закончится эта ночь.
Камин догорал, свет начинающейся зари пробирался в темноту круглой комнаты. Я лежала у него на груди, все еще будто не до конца веря в происходящее. Филипп наматывал мои волосы на палец.
– Да не грусти ты, милая. Я почту за честь отправиться к праотцам в поединке с Андре, и Рамбулат будет счастлив. Так что мы всем сделали только лучше. А ты всегда сможешь честно сказать, что я опоил тебя чем-то и соблазнил. Ведь почти так и есть.
– Ему не за что устраивать с тобой поединок. Я для него никто. Даже не ученица и не служанка. Скорее всего, он просто понял, что я что-то знаю про ксарцев.
– Ай, не смеши меня. Если б Андре хотел выведать у тебя какую-нибудь тайну, ты бы выложила ее в тот же миг, даже если бы очень сопротивлялась. Может, отсыпать тебе моих травок? Поговорите по душам!
В ответ я только вздохнула.
– Мне пора, Филипп.
– Да, я знаю. Спускайся раньше меня, может, еще удастся почувствовать Грида. Я скоро буду.
Одевшись, я спустилась вниз по винтовой лестнице. Зверь спал, развалившись на каменном полу и откровенно храпя. Я сняла туфли и на цыпочках подошла к вытянутой клыкастой морде. При моей попытке присесть рядом босая нога неосторожно встала на острый округлый камень, и я, ойкнув, повалилась на бок. Грид от неожиданности подпрыгнул всем своим массивным телом и, резко хлопнув крыльями, задел мою руку огромным кривым когтем. В этот момент из каменной арки появился Филипп и на секунду застыл, увидев такую картину: я растянулась на полу, туфли в разные стороны, держусь за руку, на которой начинает проступать кровь. Чудовище с абсолютно растерянной мордой пятится назад и хлопает крыльями, поднимая в воздух пыль и какие-то тряпки.
– Грид, ты что, сдурел? – наконец выкрикнул наемник и бросился к нам. – Что у вас произошло?
Зверь сложил крылья и жалобно заскрипел. Принц Рамбулат взял мои руки и достал из кошеля небольшую, едко пахнущую бутылочку, от содержимого которой кровь начала зеленеть и сворачиваться.
– Он не виноват! Это я его напугала. Он спал, а я подкралась. Прости, Грид!
Зверь еще раз жалобно скрипнул и протянул мне туфельки, которые держал в передних лапах.
– Ему тоже очень жаль, как ты понимаешь. Но нам пора торопиться, солнце уже совсем встало, и так придется продираться через лес.
Грид недовольно рыкнул.
– Ну а как иначе, дружок? Мы же не можем сделать вид, что ты лодо, а мы обычные караванщики.
Усевшись на зверя, мы упали в свежее яркое утро, полное цвета, запаха и звука. Какое-то время наша тень скользила над деревьями и блестящими голубыми изгибами рек и ручьев. Если бы пульсирующее в сердце счастье звучало, то это была бы очень громкая и красивая мелодия. Я ощущала, что Грид воспринимает меня как продолжение Филиппа, ему очень любопытно, хочется общаться и даже играть. Играть! Огромное зубастое чудовище хотело играть!