Елена Бумагина – Пятое солнце (страница 8)
– Да. Вы не могли бы уточнить, где и когда меня видели?
Валентина Петровна фыркнула, не удостоив ее ответом. Она снова подошла к окну и стала смотреть на развевающийся флаг.
– Я руковожу этим лагерем уже без малого двадцать лет. Поверь мне, я видела тысячу таких девочек, как ты. Девочек, которые полагают, будто они особенные, будто им можно то, чего другим не позволено. Но секрет в том, что они из себя ничего не представляют. Они не приносят никакой пользы, не принимают участия в жизни лагеря, промышляют мелким вредительством. Все они, оказавшись в этом кресле, так же твердо говорили: «Вы ничего не докажете!» Мне и не нужно. Я вас насквозь вижу. Родители отправляют вас сюда, чтобы хотя бы летом вздохнуть спокойно. И каждый, каждый, кто сюда приезжает, тащит с собой два чемодана проблем! Если бы не дисциплина, тут такое бы началось – «Повелитель мух» отдыхает! И поэтому, Александрова, либо ты выполняешь правила, либо ты едешь домой.
Директриса повернулась, но, не обнаружив на Зоином лице нужной реакции, села за стол и нахмурилась.
«Пусть выгоняет», – решила Зоя. Она не собиралась унижаться и просить, тем более что она и не виновата.
– Я знаю, у тебя сложная семейная ситуация.
«О, решила зайти с другой стороны!» – мрачно подумала Зоя, но всё равно напряглась. Это было ее больное место. Валентина Петровна каким-то образом всё поняла и продолжила с явным садистским удовольствием:
– Конечно, твоя мама не обрадуется, если ей сообщить, что вытворяет ее дочь. И от того, что деньги, потраченные на путевку, будут выброшены на ветер, тоже радости мало. Ты осознаешь это?
– Да.
– Не слышу.
– Да! – чуть не крикнула Зоя.
– Отлично, – на тощем лице директрисы появилась довольная улыбка. – И только из уважения к твоей маме, а не к тебе, прошу заметить, я проявлю снисхождение. И это уже второе предупреждение, Александрова! Теперь каждое твое действие будет под строгим контролем. Если ты провинишься в третий раз – пеняй на себя.
Зоя поняла, что аудиенция закончена, встала и направилась к двери.
– Александрова!
Зоина рука застыла на полпути к дверной ручке.
– Силу нужно заслужить.
Рука продолжила свой путь, ноги перешагнули за порог, дверь закрылась. Силу нужно заслужить? Зачем она это сказала? Зоя помотала головой, отгоняя тяжелые мысли, и поспешно спустилась на крыльцо. Но сегодня был не ее день. Насладиться покоем и солнцем после затхлого директорского кабинета не удалось. На крыльце ее ждали Варвара и Яна.
Цепные псы Кругловой были неотделимы друг от друга. И хотя Варя была темненькая, с маленькими, близко посаженными глазками, а Яна – почти альбинос, без бровей и ресниц, с бледными глазами навыкате, но воспринимались они как близнецы. Даже сейчас Зоя с трудом могла сказать, кто из них Яна, а кто Варя.
– Ну что, Александрова, дошло до тебя? – сказала Варя (вроде это была она).
– Поняла, что не надо лезть не в свои дела? – вступила Яна.
– То, что мы устроили, – пока предупреждение. Если продолжишь в том же духе, вот тогда… – продолжила Варя.
– Узнаешь, что такое настоящие неприятности, – зловеще закончила ее сестра-близнец.
Зоя иронично хмыкнула, мол, не боюсь я вас, хотя на душе у нее было ох как неспокойно. Противницы одарили ее ледяными взглядами, полными презрения, и под ручку поплыли прочь, даже не оборачиваясь.
– Не выгнали!
Хотя тяжесть на душе никуда не делась, Зоя решила не тревожить Милу лишний раз.
– Конечно, и не должны были выгнать. Если б они этого хотели, в твоей тумбочке нашлось бы что-нибудь похуже сигарет.
Мила закрыла дверь комнаты и посмотрела на Зою так серьезно, как будто им предстояло отбивать танковую атаку.
– Во-первых, всё ценное сразу убирай в сейф, – Мила указала пальцем на вентиляцию. – Во-вторых, ни у кого не бери угощения. Даже у мелких. Ни конфет, ни булочек, ни, особенно, попить. Не спрашивай почему.
Зоя и не спрашивала. Она уже поняла, что жизнь в тылу врага не оставляет места для доверия. А Мила тем временем продолжила инструктаж, деловито копаясь у себя в тумбочке:
– Всю одежду ты теперь хранишь только в чемодане и запираешь его, – Мила показала ей кодовый замок. Не китайский игрушечный, какие обычно прикрепляют на сумки, а настоящий, тяжелый и металлический. – Иначе твои трусы будут висеть гирляндой на елке напротив столовки.
Зою как будто окатили кипятком, а следом ледяной водой. Судя по всему, такой вид издевательства уже использовался комитетом, и она мгновенно представила себя на месте жертвы. Все над ней будут смеяться. Все! И он тоже.
– И последнее. Твое слабое место. – Мила внимательно следила за ее лицом и была как никогда серьезна. – Потапов. Нет-нет, не начинай даже отбрыкиваться, я же вижу! Раньше это были хиханьки да хаханьки, но теперь если пронюхают, что ты к нему неравнодушна, то используют это, чтобы тебя уничтожить. Он же из первого, не забывай.
Зоя замерла с замком в руках, на полпути к чемодану.
– Всё настолько очевидно? – дрожащим голосом спросила она.
– Пока очевидно только мне. Но если ты и дальше будешь без конца на него пялиться, то скоро об этом узнает весь лагерь.
– И что же мне делать?
– Выкинь его из головы. Не смотри на него. Не говори с ним. Не обращай на него внимания.
– Легко сказать. Это же как лечить симптомы вместо самой болезни. Хотя…
Зоя вдруг поняла, что, сама того не заметив, она уже перешагнула какую-то важную границу, за которой бесполезно бежать и прятаться. Она ступила на дорогу, с которой нельзя сворачивать, а нужно двигаться вперед и вперед, отражая нападки врагов и преодолевая препятствия. И ее нелепое помешательство на Никите тоже могло стать таким препятствием. Мила была права. Только дело не в том, что это могут использовать против нее, нет, совсем не в этом. Дело в том, что она сама не хочет превращаться в мычащую дуру. А с ней такое происходит каждый раз, когда она его видит.
Всего за несколько минут с Зоей случилась невероятная перемена. Ушло чувство тревоги и загнанности, появились холодная решительность и упорство. Зоя вытащила из-под кровати чемодан, покидала туда все свои вещи из шкафа, с трудом закрыла крышку.
– Так, какой код выбрать?
– Дай-ка подумать… Шесть-шесть-шесть? – невинно предложила Мила.
– Еще чего не хватало!
В это время дверь осторожно приоткрылась, и появилась пушистая голова Агнии.
– Девочки? Ой, Зоя… Тебя выгоняют? – она увидела чемодан, и ее глаза мгновенно набухли слезами.
– Нет, не выгоняют. Я просто прибираюсь.
– Ой, а я уже испугалась.
– Ты чего хотела-то? – не очень дружелюбно спросила Мила.
– Вы на дискотеку сегодня идете?
Саму Агнию можно было об этом не спрашивать. На ней было такое нарядное платьице, а губы накрашены такой эффектной розовой помадой, что сразу становилось всё понятно.
– Смотрите, что Света придумала, – она показала руки в миленьких перчатках с пайетками. – Это чтобы не ходить в бинтах.
– Супер, – мрачно прокомментировала Мила. – Но мы сегодня, пожалуй…
– …всё-таки сходим на дискотеку, – закончила за нее Зоя.
Брови Милы полезли вверх. Казалось, если их не остановить, то они доберутся до затылка.
– Ты уверена? – в полнейшем изумлении произнесла она.
– Абсолютно. Я сегодня даже буду танцевать.
Зоя надела свою самую короткую юбку, и они с Милой отправились в клуб. Протолкнувшись через компашки из младших отрядов, они расположились у сцены и стали отплясывать так, словно это была последняя дискотека в их жизни. Раньше Зоя как-то стеснялась танцевать, ей всё время казалось, что на нее все пялятся, но сегодня… сегодня ее уже ничего не волновало. И, как выяснилось, двигается она вполне неплохо. Не так, как Мила, конечно. Та могла вообще двадцать четыре часа танцевать и даже не вспотеть.
– А про нас забыли? – к ним присоединились Света и Агния. И Зоя была им рада. Она чувствовала ритм, чувствовала каждую ноту мелодии, ее охватывала невероятная эйфория. Все проблемы казались мелкими и никчемными, никаких врагов не существовало, была лишь она, Зоя, и музыка. Рядом Мила показывала класс, Света неуклюже перетаптывалась на месте, радостно кружилась Агния. Звук из колонок бил по ушам, но это было даже приятно, по спине бежали мурашки, и хотелось кричать. Вот только духота стояла невыносимая. Народу в зал набивалось всё больше и больше, а воздуха становилось всё меньше и меньше. Зое уже начало казаться, что скоро она вскипит.
– Пошли на улицу! – проорала она сквозь буханье басов.
– Что?
– Жарко! На улицу пошли!
Вечерняя прохлада была упоительной. Неестественное веселье улетучивалось с каждым глотком вечернего воздуха. Группа мальчишек из первого отряда прошла мимо них и исчезла в дверях клуба. Зое тут же расхотелось идти назад. И чего хорошего в этих танцах? Все собираются в кучу, неистово скачут, чтобы себя показать. А потом включают медленный танец. И настает черед счастливчиков, имеющих официальную пару. Они виснут друг на друге и гордо топчутся под слезливые завывания поп-певицы, демонстрируя свою крутость неудачникам, подпирающим стены. Пригласить кого-то на медляк сродни подвигу. Надо еще уметь отмахнуться от улюлюканья и подколов, надо проявить решительность. Ведь ты не просто танцуешь, ты делаешь заявление. Попытка сломать систему тут не пройдет, ведь толпа сильнее в своих ритуалах. Остается только подчиняться правилам.