Елена Бумагина – Пятое солнце (страница 26)

Никогда, никогда она не могла подумать, что ее соперницей будет такая девочка, как Кира! Скорее красотка Круглова увела бы у нее любимого, но не этот книжный червь! Зоя никак не могла смириться, никак не могла поверить в реальность происходящего. Кира, как бледный демон, мерещилась ей повсюду, и даже стало казаться, что они знакомы целую вечность, что Кира всегда преследовала ее и Зоя уже наизусть знает это холодное, неэмоциональное лицо.

Стоп.

Стоп.

Не может быть.

Зоя ужаснулась собственной догадке. С бешено бьющимся сердцем подошла к старому шкафу. Вот она, эта фотография. Несколько человек стоят на берегу реки. Сбоку группа пионеров играет в мяч. Лидия Кузнецова улыбается в камеру, уверенная в своей власти. А чуть поодаль сидит девушка с пепельными прямыми волосами и читает книжку. Она всегда в тени, лишний раз взгляда на тебя не поднимет. Сидит, уткнувшись в телефон, и плетет свои невидимые сети. За пятьдесят лет совсем не изменилась. Тогда ее, скорее всего, звали по-другому, но сейчас она Кира Роговец.

При свете дня Змеиный холм выглядел даже живописно. Заросли травы по пояс, кое-где покрытые белым дымком дягиля, сиреневые башенки люпинов, молодые березки, пробившиеся сквозь утоптанную когда-то землю. Ближе к барскому дому горбились одичавшие яблони, которые уже отцвели, но еще не согнули ветвей под тяжестью кислых мелковатых плодов. Упавшие от ураганов деревья тут никто не убирал, они обрастали мхом и вьюнком, постепенно разлагались, впитывались землей, их же и породившей. Природа отвоевывала священное место, отнятое у нее много лет назад. Даже остатки прежнего лагеря, все эти ржавые куски арматуры, мачты и перекладины, выглядели как естественная часть природного ландшафта. Когда-то здесь были грунтовые дорожки, клумбы и газоны, но теперь всё ровным слоем покрывала густая непролазная зелень. Очертания лагеря угадывались с большим трудом.

Бывшая линейка, выложенная плиточками, сохранилась этакой странной звездообразной проплешиной. Хотя сквозь нее и прорастали кое-где мох и мелкая трава, она всё равно выделялась на густо поросшем холме. Зоя расположилась чуть повыше нее, уселась на ствол поваленной ветром березы и принялась меланхолично жевать овсяное печенье. На лужайку, всю исчерченную темными линиями оплавленной травы, она не смотрела. Смотрела, как далеко за лесом садится солнце. С той стороны оврага донесся усиленный динамиками сигнал к отбою. Зоя доела печенье, стряхнула крошки. Открыла бутылку воды «Каменный источник» и жадно прильнула к горлышку. Вода оказалась на вкус какой-то кислой, Зоя поперхнулась и пролила половину бутылки себе под ноги. Небольшая лужа немедленно впиталась в землю.

– Да ладно, пей, – сказала Зоя и поджала ноги.

Солнце плавилось за верхушками елок. Небо стало сиреневым, а чуть сбоку уже наливалась соками бледная луна. Зоя сидела, не шелохнувшись. Она смотрела, как садится красное солнце Самой Короткой Ночи. Она ждала.

Когда свет стал пепельным и из зарослей потянуло болотной сыростью, Зоя встала. Подошла к давно погасшему вечному огню, подобрала с земли палку. Похоже, это та самая, с которой она пришла сюда в прошлый раз. Зоя ткнула палку в землю и потащила за собой. Круг получился кривым и приплюснутым, но ее это мало интересовало. Она зашла внутрь, отшвырнула палку.

– Ну. Выходи.

– Дошло наконец, – раздался за спиной тихий, лишенный эмоций голос. Но запах Зоя почувствовала еще раньше.

– Что именно? Что все эти пляски с Хранителями и швырянием солью не имеют никакого значения? О, да. Это дошло, – Зоя так и стояла к ней спиной, не поворачиваясь.

– Ты ошибаешься, – прошелестел голос, немного сместившись вправо. – Они имеют значение. Они нужны для того, чтобы держать в подчинении других людей.

– Ну, это уж слишком. К тому же фаерболы… Такая пошлость.

Ей показалось, что она услышала легкий смешок.

– Ты смелая. Не боишься. Что же ты не смотришь на меня, раз уж всё равно знаешь, как я выгляжу?

– А что же ты появляешься у меня за спиной, а не прямо передо мной? – парировала Зоя.

Воздух перед нею оплавился, как в жаркий день, искажая темный пейзаж, и через несколько секунд перед ней стояла Кира Роговец, точнее то, что выдавало себя за Киру. Она больше не выглядела субтильной девочкой-подростком, стала выше, мощней, грудь и бедра налились, волосы вытянулись и развевались по ветру бледно-русой волной. Она улыбалась приветливо и миролюбиво, но уж Зоя-то знала, насколько опасной может быть эта улыбка.

– Ну здравствуй, Соль Земли.

Засмеялась серебряным смехом, посмотрела с укоризной.

– Ты ведь не думаешь, что узнала мое настоящее имя? Оно всего лишь маска, одна из многих. Как и это лицо.

– Зачем же ты показывала его уже несколько раз? – Зоя не переступала через круг, хотя бледный мерцающий силуэт был совсем близко.

– Чтобы такие, как ты, могли догадаться.

– Зачем? Зачем тебе я?

– Ты мне поможешь.

– Еще одна добровольная жертва? Не дождешься. Я больше на этот камень не лягу.

– Нет-нет, – серебряный голос блуждал вокруг, как отдельная сущность. – Это и не требуется. Для этого уже есть желающие. Правда, любимый?

– Да, – сказал Никита, выходя на свет.

– Ты ведь сделаешь это для меня?

– Конечно.

Ни единый мускул не дрогнул на Зоином лице. Никита даже не взглянул на нее, просто стоял, послушный, покорный, плечи опущены, глаза пустые. Его богиня скользнула к нему по выжженной траве, провела пальцами по бровям, обхватила лицо ладонями.

– Ты мой глупыш, – шелестел ее голос. – Только ты мне нужен.

Он задышал чаще, глаза сверкнули из-под опущенных ресниц. С радостью принял долгий, холодный поцелуй, вскинул голову.

– Я готов.

«Нет, – бормотала Зоя. – Нет, нет, нет!» Но Никита уже распластался на проклятом камне, вздрогнул и замер, парализованный его силой. Зоя зажмурила глаза, она не хотела видеть, как это чудовище убьет его. Нет, нет, только не это. Что-то коснулось ее руки, как будто колючей веткой задело при ходьбе. Зоя инстинктивно сжала пальцы и почувствовала в своей ладони какой-то твердый предмет. Лезвие ножа блеснуло на лунном свету.

– Я никогда не делаю это сама, – голос за ее плечом был всё таким же ровным, лишенным эмоций. – Я не приношу жертвы, я их принимаю.

– Нет! – крикнула Зоя на весь Змеиный холм, но рука с ножом уже сама взмыла в воздух.

Однажды ей уже было так же страшно. Однажды она застряла между сном и явью. Зоя не рассказывала об этом никогда и никому, иначе она давно была бы в психушке. Но в тот раз она проснулась вне своего тела. Она видела еще не исчезнувшие окончательно образы сна, но видела и свою кровать, комнату вокруг, видела себя. И она не могла ни пошевелиться, ни даже простонать. Ужас от утраты контроля над собственным телом, ужас от пульсирующих вокруг сумеречных энергий чуть не лишил ее рассудка. Нет, потом она проснулась окончательно, и руки снова стали ее слушаться, но еще несколько недель она боялась спать. И подобное происходит прямо сейчас! Она здесь, она спит и одновременно не спит. Тело больше не подчиняется ей – оно целиком во власти подземного ритма.

Ноги подводят ее к камню. Никита смотрит в небо, потом бросает на нее быстрый взгляд и улыбается. Зоя хочет отвернуться, но продолжает смотреть прямо перед собой. Барабаны бьют по ушам, хотя теперь в их прерывистый ритм вплетается медленная плавная песня. Серебряный голос выводит ее на каком-то незнакомом языке, но Зоя всё понимает, понимает каждое слово. И про небо, и про землю, и про реки, и про камни, и про источники, и про змей, и про медведей, и про оленей, выходящих из лесов. И про течение реки, и про подземное солнце, и про колесницу, запряженную утками. И про руки, которые удлиняются и тянутся вперед, которые больше не служат ей, они служат Ей.

И лишь где-то, в самой глубине сознания, бьется искра сопротивления. Зоя всё еще пытается вырваться из этого морока, пытается прекратить всё, но становится только хуже. Свет гаснет перед ее глазами, она больше не видит мира вокруг. Последнее, что она помнит, – ее руки погружаются во что-то горячее и липкое.

22 июня

Маскировка у них была что надо – за каких-то полчаса штабные соорудили барьер из веток, и он плотно закрывал их убежище от посторонних глаз. Решение прятать флаг именно на дереве Зоя приняла спонтанно, просто увидела огромный дуб со сдвоенным стволом и поняла: вот оно. Вокруг было тихо – обычные звуки и шорохи леса, но уж Зоя-то знала, насколько всё это обманчиво. Она поднесла к глазам бинокль и проверила четыре точки обороны. Группы были на месте.

– Ну что, он не пришел еще? – прошептал Стас у нее над ухом.

– Нет, пока не видно. От первого рубежа никакого сигнала не было?

– Нет, никакого.

– Значит, он не попался. Ждем.

Стас кивнул и отступил обратно в тень. Вот уже второй день он беспрекословно выполнял все ее приказы, никаких пошлых намеков, никаких шуточек и попыток облапать – Зоя просто не узнавала парня. Она снова посмотрела в бинокль. Обстановка не поменялась ни на йоту.

– Вот он! – Стас указал куда-то вправо. И точно, через секунду из зарослей крапивы, миновав удивительным образом все ее линии обороны, показался Серега Волков. Зоя не спускала с него глаз. Он не выглядел спортсменом-атлетом, как парни из первого отряда, был скорее худым и жилистым. При этом он обладал удивительной способностью передвигаться почти бесшумно и всегда сохранял готовность к броску, как хищный зверь. Зоя уже убедилась вчера, насколько молниеносной может быть его реакция, и ей даже не хотелось задумываться, при каких условиях такие качества могли развиться у шестнадцатилетнего пацана. Серега стремительно вскарабкался по веткам и уселся рядом с ней на хлипкий дощатый настил.