Елена Булганова – Вечерние волки (страница 15)

– Недолго им лютовать, – подметила девушка. – Приказ о реорганизации монастыря уже пришел, здание у них вот-вот отнимут…

– Здесь! – вдруг заметался и завопил Слава. – Вон за тем деревом мы разговаривали, когда они появились!

И указал на широченную сосну с источенной по спирали корой. Матвей, отстранив с пути его и девушку, так и рванул в указанном направлении, вглядываясь в снег, Слава суетливо побежал следом, не переставая выкрикивать:

– Вот следы наши у дерева, видите? А вот камень за ним, из-за него волки выскочили.

Пока парни изучали подходы к дереву, девушка наклонилась над камнем, провела ладонью по боковине – и вдруг резко выпрямилась, ахнула:

– Тут кровь!

– Ну да, – сморщил лицо Слава. – Я не хотел сразу говорить, но волк, когда схватил Соню, то сильно тряханул ее и ударил головой о валун, может, совсем убил.

Матвей вернулся из чащи и тоже ощупал камень, глянул остановившимся взглядом на покрасневшую ладонь, потом негромко произнес:

– Видел там следы, не знаю, волчьи ли или просто от лап большой собаки. А рядом человеческие, в валенках.

– Значит, они возвращались зачем-то, – тут же нашелся Слава. – Ну, когда уже сбросили волчью личину. Хотели следы замести или еще что…

– Матвей, что делать? – тяжело переводя дыхание, спросила девушка.

– Не знаю, в чертовщину я никакую не верю. К монастырю нужно идти, там разбираться.

Теперь уже Матвей возглавил движение, девушка поспевала за ним след в след, тощий Слава еще немного потоптался по поляне, диковато и заполошно озираясь. Вдруг жутковатый вой разом наполнил воздух, завибрировал, пока не перешел в тонкий скулеж. Все на секунду застыли, словно окаменели, потом двое пошли дальше, а Слава на всех парах рванул за ними…

Глава шестая. Первая жертва

В следующий раз я проснулась, когда в окна уже заглядывал невесть как пробившийся сквозь набрякшие тучи солнечный луч. Первая мысль была: «Ну, хоть ночь прошла спокойно», вторая – о родителях и брате. Потом вдруг вспомнился сон – трое ребят в лесу, пропавшая девушка – и я даже прикрыла глаза ладонью, стараясь сохранить в памяти каждую его деталь. Сон казался чем-то очень важным, вроде как подсказкой.

Напротив кровати беззвучно работал телевизор, Лиля полубоком сидела в изножье постели с пультом в руках и попеременно поглядывала то на экран, то на меня.

– Сав, доброе утро! – выдала скороговоркой, поймав мой взгляд. – Я уже собиралась тебя будить. Сейчас будет выпуск новостей по нашему кабельному каналу, там скажут кое-что важное, тебе обязательно нужно послушать.

– Откуда знаешь? – хриплым спросонья и после ночных рыданий голосом осведомилась я.

– С шести утра одно и то же передают каждую четверть часа, – пояснила подруга, не отрывая глаз от экрана. Как только пошла заставка, она включила звук. В небольшой уютной студии нашего местного телевидения я увидела пухленькую женщину лет тридцати, мало похожую на стандартную телеведущую. Но голос ее был поставлен хорошо, звучал мягко и убедительно.

– Дорогие жители города, – так начала она, глядя прямо в камеру подчеркнуто спокойным и ласковым взглядом. – Как вы знаете, вчера многие наши граждане подверглись необъяснимому пока воздействию, что привело к беспорядкам на улицах и ряду несчастных случаев. В наш город в спешном порядке были стянуты воинские части, несколько спецподразделений и силы полиции из Петербурга и других близлежащих городов. Сейчас ситуация полностью взята под контроль, восстанавливается работа организаций, магазинов, хотя учебные учреждения, а также места развлекательного характера пока остаются закрытыми.

Женщина на экране сделала паузу – и я поняла, что все это время задерживала дыхание, даже в мозгах заломило. Пару раз жадно втянула воздух, а диктор заговорила вновь:

– Сейчас мы обращаемся ко всем, чьи родственники, соседи, знакомые остаются в помраченном состоянии и нуждаются в срочной помощи. Вы видите на экране телефоны городской экстренной линии. Просим вас, как только вы получите эту информацию, позвонить по одному из них и сообщить оператору местонахождение этих людей, их имена и приметы. И по возможности оказать помощь тем, кто будет за ними отправлен. Пострадавших доставят в специально оборудованные лазареты, где обеспечат им всевозможный уход. Горожане, мы просим вас проявить активность и бдительность – этим вы можете спасти здоровье, даже жизни ваших близких и других людей.

Диктор замолчала, Лиля повернула ко мне бледное встревоженное лицо. Я словно оцепенела, губы стали чужими, с трудом смогла выдавить:

– Лиля, я должна им позвонить, да? Но я не знаю…

Подруга мигом оказалась рядом, крепко сжала мои плечи:

– Саввочка, я все понимаю, звучит просто ужасно, как в каком-нибудь фильме-катастрофе! Но на самом деле, наверно, это правильно, да ведь? Сейчас после выпуска новостей начнут крутить тоже в записи выступление главы города, еще кого-то, они станут рассказывать про эти самые лазареты. Там будут круглосуточные веб-камеры, полная открытость, множество телефонных линий, каждый сможет в любой момент узнать о родственниках. Детей отделят от взрослых, чтобы те не могли навредить им.

Я подумала о брате – хоть бы он был жив и не сильно травмирован сейчас, когда помощь уже близка. И слетела с постели.

– Лиль, ты записала телефон экстренной линии?

– Конечно, Сав, вот он.

Розовый стикер со всеми номерами немедленно очутился передо мной на кровати.

– Можешь позвонить с нашего домашнего, но лучше с мобильника – тогда они сразу зафиксируют твой номер, – проинструктировала меня подруга, потом робко спросила: – Мне выйти из комнаты? Или, наоборот, побыть с тобой?

– Как хочешь, Лиль. – Я решила действовать, пока не истаяла решимость, – и уже набирала номер.

– Ну, тогда я тут тихонечко посижу, пока ребятам эсэмэску скину.

– Слушаю вас, – ответил мне спокойный мужественный голос, принадлежавший, думаю, парню лет двадцати с чем-то. – Вы хотите сообщить о людях, нуждающихся в помощи, верно?

– Да, – отозвалась я, радуясь, он так хорошо все сформулировал. – Это мои отец, мама и брат. Брату только десять, я ничего не знаю о нем уже почти сутки.

– Вы находитесь отдельно от семьи?

– Да, я у своих друзей, в соседнем доме.

– Это очень хорошо, – порадовался за меня голос. И начал задавать вопросы, на которые я старалась отвечать как можно тщательней, будто от этого зависел исход дела. Под конец он спросил:

– Вы могли бы предоставить нашей команде спасателей ключ от квартиры? Это очень облегчит им работу.

– Конечно. Я подбегу к дому и встречу их, как только вы мне позвоните.

Голос в трубке стал задумчивым:

– Можно и так. Но, знаете, будет лучше, если вы просто передадите им ключ и не станете приближаться к квартире. Адрес ваших друзей я запишу, санитары могут туда заехать. Поверьте мне, скоро все плохое останется позади, и не нужны вам будут лишние неприятные эмоции и воспоминания.

– Спасибо… – пробормотала я, уже почти влюбленная в этот голос, который был так добр со мной в самый ужасный момент моей жизни.

– Как только ваши родственники окажутся в безопасности, мы свяжемся с вами, сообщим место нахождения – сейчас у нас по городу разбито несколько таких лазаретов – и укажем, по каким телефонам вы сможете держать связь с нами. Хорошо?

– Да. Спасибо, – лепетала я, но голос уже отключился. Лиля тотчас обернулась ко мне.

– Ну, вот видишь, и ничего страшного, да?

– Ага. – Больше я ничего не смогла из себя выдавить, и подруга резко поменяла тему.

– Представляешь, все утро не могу дозвониться этим типам, Нике с Вовкой, – помахав в воздухе мобильником, пожаловалась она. – Оба игнорят или вообще сбрасывают. Написала сейчас, что о них думаю, – тишина в эфире.

– Вдруг что-то случилось? – перепугалась я.

– Что могло случиться, если до квартиры они добрались нормально и вряд ли отправились куда-то в такую рань? Ну, хотя у Тобольцева пес, мог вывести его на прогулку. Но и на улицах сегодня куда спокойней.

– Его же ранили вчера, а если рана оказалась серьезней, чем мы думали? – не унималась я.

Лилька выразительно закатила глаза:

– И что он от этой раны умер, даже не помучившись? И Ника с ним за компанию? Как-то не верится. Ладно, – она уронила телефон в карман короткого халатика, – пошли поедим, только на цыпочках: бабаня еще в постели.

– Заболела? – ахнула я. – Снова сердце?

Летом Анна Семеновна долго лежала в кардиологии, мы тогда испереживались за нее.

– Да успокойся, все с ней в порядке. Просто мы среди ночи папу на дежурство провожали, я потом сразу легла, а она борщ варить подхватилась, завтрак нам готовить, так что уснула всего час назад.

Я немного успокоилась, и мы одна за другой на цыпочках пересекли прихожую в направлении кухни.

Там нас ждали свежесваренный Лилей кофе – подруга всегда утверждала, что это единственный удающийся ей вид кухонной деятельности – и вкуснейшие оладьи с изюмом, уже остывшие. Засунув в рот последний кусок, Лиля снова взялась за телефон.

– Слушай, – на этот раз и у нее был испуганный вид. – Не может ведь быть такое, чтобы такая напасть продолжалась и число неадекватов увеличивалось?

– Ты про ребят? – от ужаса поперхнулась я.

– Да я уже просто не знаю, что и думать! Ну, не отвечают, хоть убейся!

Я не знала, что сказать, но Лиля быстро взяла себя в руки, и вот уже распоряжалась и строила планы по-прежнему: