Елена Булганова – Вечерние волки (страница 17)
Я двинулась к нему, но, больно задев плечом, меня опередил Ника. А следом налетела Лиля, схватила меня за руку и потянула вперед. Так что в нужном месте мы оказались все разом.
Кирилл как раз вставал на ноги, коляску увозил прочь старик с суровым измученным лицом. Обнаружив нас, парень вроде как воздухом поперхнулся, его глаза тревожно забегали по нашим лицам, потом он вдруг задал вопрос, который, честно сказать, я меньше всего ожидала услышать:
– А где Володя Тобольцев? Он разве не с вами?
– Нет, – первой ответила Лиля. – Его вчера немного ранили, сейчас у врача, надеюсь.
– Ранили?! – Несколько прихожан тревожно обернулись на вскрик Оленина. – Где он, в больнице?
– Ну нет, ничего страшного, просто порезали плечо. У выхода из парка громили магазин, он вмешался…
– Ладно, хватит об этом! – взведенным до предела голосом перебил мою подругу Ника. – С Вовкой-то все будет нормально. Но не с Шуриком Горским. Потому что его вчера забили насмерть в его же подъезде.
Кирилл словно оцепенел на пару мгновений, стал еще белее, потом быстро перекрестился.
– Ты это брось, святого тут не изображай! – немедленно взбесился Ника. – Если бы вчера не выпендривались с твоим попом, а сказали толком, что происходит…
Кирилл взметнул правую руку, и каким-то образом ему удалось прервать этот сорванный, на весь храм, вопль.
– Даже если бы сказали, Шурика бы это не спасло, поверь.
– А других? Сколько еще должно погибнуть, чтобы развязались ваши поганые языки?!
– Да как же ты не понимаешь, – Кириллу удивительным образом удавалось держать себя в руках, хотя я видела, что он буквально трясется, уже не знаю, от чего. – Не нужно знать, о чем говорилось в том пророчестве, – оно просто должно исполниться. Если скажу, этого не произойдет… наверно. И вот тогда случится что-то немыслимое, возможно, будут тысячи жертв, понимаете?!
На последних словах он все же сорвался на крик. Лиля примирительно выставила ладони:
– Ладно-ладно, мы поняли. Можно просто задать несколько вопросов, по теме, но не прямых?
Кирилл, тяжело дыша, перевел на нее взгляд, коротко кивнул.
– Скажи, так уже случалось, что пророчество не выполнялось?
Парень отрицательно мотнул головой.
– Хорошо. Какое самое большое количество жертв бывало в этом городе в подобных… ситуациях?
– Есть сведения, что больше всего народу погибло в сорок пятом году, несколько сотен. Тогда все списали на то, будто пленные немцы совершили побег из лагеря, завладели оружием и устроили в городе резню. В девяносто пятом погибли тридцать четыре человека, во всем обвинили некачественную гуманитарку. По семидесятому году статистики нет…
– То есть жертвы имелись, но не такие ужасные, какие могли бы быть? – не отставала Лиля. – Потому что всякий раз рано или поздно происходило то, что должно было произойти, верно?
Кирилл дернулся – но кивнул.
– Значит, то, что должно случиться, – это хорошо и правильно, оно остановит беду. Так почему же о нем нельзя говорить? Потому что это связано с нами, верно? И если сказать, мы не сможем по каким-то причинам сделать то, что должны, так?
Я вздрогнула и похолодела, потому что подобная мысль мне и прежде закрадывалась в голову, пусть не в таком четко оформленном виде. Кирилл наконец оторвал глаза от бетонного пола, твердо поглядел Лиле в глаза:
– Я не знаю. Возможно. А может, и нет. Больше ничего сказать не могу.
– Да что вы слушаете этого мракобеса! – рявкнул Ника и помчался прочь из храма, грубо расталкивая народ. Несколько мгновений мы стояли и смотрели ему вслед, потом Лиля подпихнула меня локтем и произнесла немного нарочитым голосом:
– Пойду гляну, чтобы он там беспорядков не устроил. А вы поговорите, мы пока не уходим.
Я хотела податься за ней, но подруга сделала мне ужасные глаза и взглядом пригвоздила к месту. Оказаться наедине с Кириллом после всего сказанного было ужасно, он, похоже, чувствовал себя еще хуже моего. Но я должна была попытаться хоть что-то узнать. Пока собиралась с мыслями, Кирилл меня опередил:
– Скажи, пожалуйста, Володя действительно пострадал в драке? В смысле, вы это видели – ты или Лиля?
Я снова впала в прострацию. Впору было спросить, уж не влюблен ли он часом в Тобольцева, вот только место для подобного вопроса было совсем уж неподходящее.
– Видели, мы все, – заверила я. – Потому что это ведь случилось на обратном пути от монастыря. Хочешь, наверно, спросить, не Ника ли на него напал?
Последнюю фразу я вроде как произнесла с ухмылкой, но Кирилл ответил вполне серьезно:
– Ну, я ведь вижу, в каком он состоянии. Но не виню его, многие люди сейчас теряют контроль над собой.
– Ладно, моя очередь спрашивать. Это о другом! – заторопилась я, увидев, как леденеет лицо парня. – Мне все время не дает покоя один вопрос, даже больше, чем это странное проклятие. Можно его задать?
– Конечно, спрашивай, Савватия, – пробормотал Кирилл, и мое редко употребляемое имя прозвучало в его исполнении так странно и так… чарующе. Если бы сейчас было время очаровываться.
– Почему одни люди так ужасно переменились буквально за минуты, а другие остались прежними? Это как-то связано с самими людьми, их характерами, склонностями…
– Нет, – перебил меня Кирилл, интенсивно помотал головой. – Абсолютно не связано. Все гораздо проще: если в одном помещении или на улице неподалеку от человека находился пес, неважно, его или чужой, то человек не менялся. Если нет, то…
Мне пришлось срочно ковылять к скамейке вдоль стены и почти валиться на нее. В голове завертелись, словно стоп-кадры, моменты того злосчастного утра: вот я спускаюсь вниз по лестнице и нахожу там сбежавшего Мухрика. Бегаю с ним вверх и вниз, потом к нам присоединяется Лиля, мы возвращаемся к Гальперам, в то время как тьма неуловимо словно ползет вверх по этажам. Значит, не смойся Мухрик из квартиры, мои родители и брат были бы в полном порядке, а в лазарет сдали бы меня.
– Савватия, как ты? – Кирилл теперь сидел на корточках передо мной, поддерживал за плечи и заглядывал в лицо. – Принести воды?
– Не надо, – пробормотала я. И вдруг, в попытке хоть на что-то переключиться от ужасных мыслей, заметила, какое изможденное у моего согруппника лицо. Глаза и веки сильно воспалились, кожа сделалась желтоватой. И ахнула:
– Ты что, вообще не спал пару ночей?!
– Что? – изумился, чуточку отпрянул парень. – Обо мне не беспокойся, что ты!
– Твои родители в порядке? – не отставала я.
– Да, в полном. У меня мать занимается собачьим приютом, а дома, можно сказать, филиал, я даже со счета сбился, сколько хвостатых у нас обитает. Родители и брат как раз выгуливали всю ораву, когда это произошло.
– А ты?
– Здесь был, на ранней службе.
– Вот, значит, почему Нерон, – догадалась я.
– И поэтому тоже. Мы ведь знали, что это должно вот-вот случиться, глупо было рисковать.
– Понимаю. Хочется спросить, почему вы не оповестили как-то город, чтобы все заранее запаслись псами, но это дурацкий вопрос, конечно же. И все-таки тебе нужно отдохнуть, побывать дома. Ты был там ночью?
Кирилл помотал головой:
– Нет, мы пока ночуем тут, вместе с теми, кто был вынужден искать прибежища.
– Теперь они смогут вернуться по домам. Обещай, что нормально отдохнешь, ладно?
– Савватия, не нужно! – вдруг взмолился Кирилл с такой тоскливой болью в голосе, что я вздрогнула, уставилась на него во все глаза.
– Что я такого сказала?!
– Просто не надо.
Вскочив, он уже уходил прочь, согнувшись, будто раненный в живот, путаясь в собственных ногах. Решив, что ему стало худо, я побежала следом, споткнулась о ступеньку, растянулась… Какой-то старик с окладистой бородой одним движением поставил меня на ноги и произнес:
– Тебе, детонька, нельзя туда, там алтарь.
Бормоча извинения, я бросилась к выходу.
На выдолбленных до глубоких впадин старых ступенях стояли Лиля и Ника, о чем-то беседовали вполне мирно, без криков. Мне даже показалась, что Ника слегка приобнимает мою подругу за талию – или нет, он просто держал руку на весу, защищая ее от падения со ступенек. Я немного постояла под прикрытием массивных дверей, приходя в себя: совсем не хотелось рассказывать ребятам о странном поведении Кирилла. Через несколько секунд Лиля словно почувствовала мое присутствие, обернулась, махнула:
– Иди скорее, Саввочка, Ника хочет тебе что-то сказать!
Поскольку от Лучкина я точно не ждала ничего доброго, то и приближалась с опаской. Но он заранее развернулся ко мне всем телом, покаянным тоном произнес:
– Саввушка, прости меня! Я сорвался: бессонная ночь у Вовки, потом этот кошмар с Шуриком…
Я какое-то время помолчала, размышляя, стоит ли ему напоминать насчет вчерашнего дня, но не стала, ответила:
– Конечно, прощаю. Только, пожалуйста, не пугай нас так больше, держи себя в руках.
– А лучше бы тебя! – Ника, заулыбавшись, двинул ко мне, но я успела нырнуть за спину подруги. – Ладно, девчонки, подождите тут, а я пойду переговорю с Олениным.