Елена Булганова – Вечерние волки (страница 12)

Вдруг она подхватила меня за руку и подтянула поближе, шепнула в ухо:

– Слушай, а ты в курсе, что Кирка Оленин влюблен в тебя?

Кровь прилила к щекам, хорошо хоть, в темноте не видно.

– С чего ты взяла?! – запротестовала я, правда, тоже шепотом. – Да, он странно как-то на меня поглядывал сегодня, но ведь не только же на меня. И вообще был словно малость не в себе.

– Дурочка, он давно на тебя уже так «поглядывает», точнее сказать, все лекции напролет, я в начале учебного года это просекла. Нет, даже еще раньше, помнишь, мы еще до института в одной компании с ним пересекались?

– А мне почему не сказала? – усомнилась я в правдивости ее слов. – Ты же всегда о таком говоришь, Лиль, так что не надо теперь!

– Ошибаешься, а вот и не всегда. Говорю, когда шушера всякая, – выразительный кивок в сторону угрюмо вышагивающего чуть в стороне от нас Ники. – А тут мне показалось, что у него очень серьезно, так что я решила – лучше тебе самой это заметить. Ну, или уж не замечать как можно дольше. Кирка славный парень, и ты бы переживала, уж я тебя знаю…

– А сейчас почему говоришь?

– Из шкурных соображений, зачем же еще, – вздохнула Лиля. – Подумала, может, ты как-то пересечешься с ним и поболтаешь о том, что творится в городе. Уверена, он тебе скажет. Хоть знали бы, чего еще ждать и бояться…

Она вздохнула и крепко сжала мою кисть, я ощутила, как подрагивает ее рука.

– Лиль, если бы он мог, то сразу бы рассказал.

– Ну, может, не хотел при священнике или при этом орущем идиоте, не знаю. Просто мне почему-то очень страшно, – совсем уже тихо призналась моя всегда такая боевая подруга. – Знаешь, когда стали говорить про красную жертву, я на миг сама ощутила себя такой. Ну, будто меня уже пометили и никуда мне не спрятаться, понимаешь?

Я понимала, да и разделяла тоже. Вдруг вспомнилась странная реакция Кирилла, когда отец Анатолий сказал эти слова. Прежние страхи нахлынули с новой силой.

Глава пятая. Погром

Через парк мы тоже прошли без приключений, да здесь и народа никакого не было. Я игнорировала Нику, который постепенно пришел в себя, оживился, попытался заговорить со мной и даже разок приобнял за плечи – зашипев, я скинула его руку в долю секунды. Но когда мы стали приближаться к выходу из парка, услышали впереди крайне пугающую какофонию: в ней присутствовали и рев голосов, и звон разбиваемого стекла, и глухие удары. Володя тут же распорядился двигаться под прикрытием деревьев, пока ситуация не прояснится.

Будочка охранника на входе в парк пустовала. От ворот и до проспекта здесь тянулась глухая улица без жилых зданий, лишь череда складских помещений с одной стороны и каменный забор с другой. Но напротив входа находился крохотный магазинчик под двускатной синей крышей, я иногда покупала в нем свежий хлеб – магазин получал его напрямую из пекарни. Сейчас этот магазин подвергался разграблению, дверь была вынесена полностью и валялась в стороне, единственное окно выбито, через него на газон безостановочно летели пачки и бутылки. На газоне у окна бесновались, гоготали, расхватывали товары около десятка мужчин и женщин разных возрастов, и неизвестно, сколько их было внутри.

– А где же работники магазина? – прошептала Лиля. – Надеюсь, они не…

– Наверняка уже разошлись, этот магазин всегда рано закрывался, – постаралась я ее утешить, слушая, как за моей спиной Володя ожесточенно спорит с кем-то по телефону. Мы укрылись за будкой охранника – естественно, никто не порывался вступить в схватку с целой толпой потерявших разум людей.

– Полиция скоро приедет, – Володя обнял нас обеих за плечи, увлекая еще дальше от входа. – Но, как я понял, подобное не только здесь происходит, придется подождать.

– Боже…

– Спокойно, Саввочка, спокойно… Пойдем к другому выходу или подождем? Мимо них не проскочить, сами понимаете…

– А сам что думаешь? – спросила Лиля.

– Думаю, лучше подождать, пока они просто здание громят, но вдруг какой-то запоздалый путник…

– Хорошо, тогда подождем.

Ника, кажется, имел отличное от нашего мнение, но его никто не стал спрашивать.

Сразу две машины прикатили с сиреной через четверть часа. Полицейские, в основном молодые парни, сразу бросились в гущу событий, колотя направо и налево дубинками, выдергивая и волоча к машинам самых буйных. Я испугалась, что толпа просто сомнет и разорвет их, ведь численный перевес был значительный. Но, похоже, это скопище больше походило на стаю, которая, оставшись без вожаков, заметалась и начала разбегаться. Некоторые рванули в парк, нам пришлось забраться еще глубже на заболоченный газон, чтобы не оказаться у них на пути.

– Почему их не ловят? – изумилась я.

Мне мрачным до невозможности голосом ответил давно помалкивающий Ника:

– Да потому что их некуда девать, участки наверняка забиты еще с ночи. Ладно, хоть разбегаются, как трусливые псы…

Сказал – и сглазил. Высоченный парень с расквашенным носом вдруг закрутился, громко матерясь, на месте, словно хотел узреть собственные лопатки, а потом сзади налетел на полицейского, повалил его лицом в грязь. Через мгновение вскочил с гортанным воплем – и запрыгал по спине поверженного. Я в тот момент просто оцепенела и перестала соображать что-либо от ужаса, даже не поняла, откуда вдруг рядом с беснующимся типом появился наш Тобольцев, стащил с полицейского и притиснул к железной ограде таким мощным рывком, что затылок парня провалился между прутьями и накрепко застрял. Тот, оказавшись в капкане, яростно взвыл и начал бестолково дергаться.

Володя отступил, любуясь делом своих рук, и наткнулся на какого-то мужика, который бежал прочь, прижимая к груди не меньше десятка водочных бутылок. От столкновения тот выронил их на дорогу, несколько разбилось о парапет, другие вроде уцелели. Володя уже прошел мимо, когда мужик вдруг бросился на него сзади, рассек воздух рукой, в которой что-то тускло блеснуло… Осколок бутылки – дошло до меня с опозданием. Тобольцев вскрикнул и зажал рукой плечо, я бросилась туда – но повисла на руках Ники.

– Пусти, Вовка ранен! – вопила я.

– Тише, успокойся! – молила меня Лиля, лихорадочно гладя по спине и голове. – К нему уже подошел полицейский, оказывает помощь, а те все разбегаются.

– Да отпусти уже! – я с вывертом ущипнула Нику за руку. – Почему ты с ним не побежал, вот интересно?!

Тот прямо взбесился от этих слов, отшвырнул меня так, что я почти рухнула на мокрую траву, хорошо, Лиля удержала.

– Да потому, что кто-то должен был за вами, дурами, присматривать! – заорал он таким голосом, что мне стало страшно.

Тут вернулся Тобольцев, в руках порезанная куртка, плечо наспех перемотано какой-то тряпкой. И воскликнул почти весело:

– Ну, девчата, выполняйте свои обязанности! Рана пустяковая, но не зря же я бинты закупал.

Честно признаюсь: все сделала Лиля, от меня толку было никакого, руки ходили ходуном. Да и зачем было лишать раненого заслуженной награды?

– Так, теперь по домам, со всеми предосторожностями! – скомандовал Володя, набрасывая куртку на плечи. – Сперва отводим девочек. Полицейские, кстати, предлагали подвезти, но тут новый вызов поступил, из центра. Так что сами, короткими перебежками.

Улица, ведущая от парка, теперь была совершенно пуста, только магазин так и зиял выбитыми окном и дверью – его никто не опечатал. Значит, прав был священник, когда сказал, что будет только хуже.

– Не переживай так, Сав, – Тобольцев вроде как прочитал мои мысли, хоть и морщился на каждом шагу от боли в плече. – Завтра в городе полно будет полицейских из Питера, еще и спецназ подгонят, если что. Может, даже хорошо, что неадекваты так себя проявили, власти сообразят, что пора действовать. Это я вам передаю слова полицейского, который мне порез обрабатывал.

– А что насчет дружины, тема закрыта? – тусклым голосом без всякого выражения проговорил Ника.

– Нет, почему же? Завтра соберемся в полдень, заценим ситуацию, решим, чем можем быть полезны. Наверно, усилим группы, чтобы парней было не меньше трех-четырех. А вот вам, девушки, лучше пока из дома не высовываться.

– Еще чего, – буркнула Лиля.

– Какая теперь дружина, тебе плечо нужно лечить, к врачу сходить, – возмутилась я.

– Да ладно, всего лишь царапина, в условиях военного времени даже не считается, – отмахнулся Тобольцев.

До нашего двора добрались без приключений, слышали только вой полицейских машин и со стороны центра города усиленный репродуктором голос, слов которого не разобрали. Когда свет из подъезда упал на лицо Володи, стало видно, как оно бледно и блестит от испарины. Испуганные, мы торопливо попрощались, взяв обещание с Ники, что он позвонит, едва доставит нашего старосту до дома.

Парни ушли, а я схватила подругу за руку в тот момент, когда она уже собиралась отпереть свою дверь.

– Лиль, даже не знаю, что делать! Я надеялась, что мы сначала все вместе зайдем ко мне – в смысле, вы прикроете, а я в квартире побываю, разведаю обстановку. Но Володю ранили, а я не смогу ни спать, ни есть, пока не узнаю, что с родителями и братом!

Лиля на секунду задумалась, потом, что-то про себя решив, твердо кивнула:

– Ничего, сами справимся. Сейчас возьмем стаю, вообще-то отец запретил выгуливать их до его возвращения, но они-то могут и не дотерпеть, верно? И все вместе сходим к тебе.