Елена Браун – Ричард III и его время. Роковой король эпохи Войн Роз (страница 71)

Начну с сообщений о людях, безоговорочно поддержавших воцарение Ричарда III. Первое, что бросается в глаза – это крайне незначительное количество титулованных сторонников Глостера. Если верить Томасу Мору, среди лордов у герцога было только два, да и то временных, союзника: Уильям Гастингс, которого протектор казнил после печально знаменитого Совета в Тауэре 13 июня 1483 г., и Генри герцог Бекингэм, который вскоре после коронации Ричарда III поднял против него восстание. Любопытно, что Мор путает имена обоих аристократов: Гастингс ошибочно назван Ричардом, а Бекингем – Эдуардом.

Среди дворян Глостера безоговорочно поддерживали лишь трое: Ричард Рэтклиф, Уильям Кэтсби и Джеймс Тирелл. Безусловно, Мор не пишет, что иных сторонников у Ричарда III не было. И тем не менее, автор «Истории» не раз подчеркивает, что герцог мог полностью доверять только этому триумвирату, лишь они входили в его «ближний круг» и готовы были идти за своим господином до конца. Все остальные якобы служили Ричарду временно и, вероятнее всего, из-за денег: «Богатыми дарами он [герцог Глостер] приобретал себе лишь непрочную дружбу».

Необходимо отметить, что в этом конкретном случае Томас Мор мог практически не кривить душой. Общеизвестно, что во времена Тюдоров от Ричарда III буквально открещивались. Вряд ли кто-то из собеседников великого гуманиста мог решиться публично заявить о столь рискованных симпатиях.

Несравненно более значимы поистине убийственные характеристики, которые Мор дает Рэтклифу, Тиреллу и Кэтсби. Ричард Рэтклиф будто бы «имел жизненный опыт и хитрый ум, в речах был краток и груб, в обращении резок и крут, в злодеяниях смел, а человеческой жалости и страху Божьему одинаково чужд». Отличительными чертами Уильяма Кэтсби были: представительная внешность, «тонкий ум», превосходное знание законов, но одновременно двуличие, неумеренное честолюбие и вероломство (Кэтсби будто бы погубил своего покровителя лорда Гостингса, т. к. хотел заполучить часть его владений и должностей). Наконец, Джеймс Тирелл «был человек выдающийся и по своим природным дарованиям мог бы служить более достойному принцу, если бы умел служить Богу и милостью Божией приобрести столь же много честности и доброй воли, сколько имелось у него силы и ума. Сердце у него было гордое, и он страстно стремился пробиться наверх». Мор утверждал, что именно неумеренное честолюбие заставило Джеймса Тирелла взять на себя организацию убийства сыновей Эдуарда IV.

В который раз вынуждена заметить, что, по-видимому, все вышеперечисленное – не что иное, как фальсификация. По-видимому, т. к. это один из многих случаев, когда слова Томаса Мора сложно проверить. Сохранившиеся источники ничего не сообщают о душевных качествах Рэтклифа, Кэтсби и Тирелла, но, если ориентироваться на формальные критерии – все трое были преданными сторонниками Йорков, сражавшимися под командованием Эдуарда IV еще в 1470-х гг., и вполне уважаемыми людьми. Ни один другой текст ни слова не говорит о жестокости и грубости Рэтклифа, двуличии Кэтсби или чудовищном честолюбии Тирелла. Современные историки полагают, что Кэтсби скорее всего не имел отношения к падению Гастингса, а Тирелл, вполне возможно, не убивал принцев в Тауэре (сам факт убийства которых в настоящее время поставлен под сомнение).

Для того, чтобы использованные Томасом Мором приемы стали более понятными, попробуем проанализировать, что он пишет об окружении Джеймса Тирелла. Согласившись организовать убийство принцев, этот джентльмен якобы не стал искать исполнителей на стороне – подходящие люди уже находились среди его слуг. Это были некие Майлс Форест, «телохранитель [Тирелла], некогда запятнавший себя убийством», и стремянной Тирелла Джон Дайтон – человек «огромного роста, широкоплечий и сильный». К «достоинствам» Дайтона Мор добавляет недвусмысленно звучащее существительное knaue (негодяй, подлец). Историки долго и безуспешно искали сведения о людях, будто бы задушивших детей Эдуарда IV в постели. В результате выяснилось, что правдивы только имена (Джон Дайтон был респектабельным хранителем гардероба в одном из владений Ричарда Глостера, а Майлс Форест – помощником шерифа). Иными словами, здесь Томас Мор воспользовался распространенным литературным (подчеркиваю, именно литературным, а не историческим) приемом – придумал «персонажам второго плана» вымышленные биографии, лучше соответствующие развитию сюжета.

Мы точно знаем, что именно так Мор обошелся с подробностями жизни самого Джеймса Тирелла. В «Истории» он появляется летом 1483 г. По версии Томаса Мора, карьера этого джентльмена развивалась не слишком успешно – несмотря на горячее желание, ему никак не удавалось войти в число доверенных лиц герцога Глостера, кроме того в тридцать восемь лет он все еще не получил рыцарский пояс. Оба указанных «факта» не соответствуют действительности: Тирелл был посвящен в рыцари в 1471 г. на поле битвы при Тьюксберри, т. е. за двенадцать лет до описываемых событий; в 1482 г. за успешное участие в войне с Шотландией он получил звание рыцаря-баннерета. Доверенным лицом Ричарда Глостера Тирелл также стал задолго до смерти Эдуарда IV. Цель вышеописанной фальсификации очевидна: сделав из Тирелла неудачника и честолюбца, готового возвыситься любой ценой, Мор объясняет читателям, почему этот человек согласился взять на себя организацию убийства «тауэрских принцев». В данном случае важно подчеркнуть стабильность приемов, при помощи которых Томас Мор превращал приближенных Ричарда III в отменных негодяев – автор «Истории» не трансформировал реальность, а без лишних церемоний подменял правду ложью.

Итак, толпящиеся вокруг трона Ричарда III предатели и убийцы самим фактом своего существования красноречиво демонстрировали, насколько плохим королем был последний из Йорков. Однако, в «Истории» есть и иной, менее заметный пласт информации. Если собрать воедино разрозненные упоминания о том, какими поручениями герцог Глостер «награждал» своих слуг, получится по-настоящему завораживающая картина, полностью переворачивающая представление о том, как жил будущий король до 1483 г.

Прежде всего, созданный воображением Томаса Мора герцог имел неприятную привычку ликвидировать тех, кто стоял у него на пути. Об этом в «Истории» сказано дважды. Первый пассаж составлен в предельно общих выражениях – Ричард Глостер якобы «не останавливался перед убийством любого человека, чья жизнь стояла на пути к его цели». Второй (рассказ о «казни» Энтони Вудвиля лорда Риверса, Ричарда Грея и сэра Томаса Вогена) дает гораздо больше информации. Любопытно, что эта часть повествования изобилует неточностями и нестыковками. По версии Томаса Мора, Вогена, Грея и Риверса обезглавили 13 июня 1483 г. в Помфрете, хотя на самом деле их жизни оборвались 25 июня в Понтефракте. Впрочем, путаница с датой и местом казни в данном случае не самое страшное. Мор подчеркивает, что эти трое были приданы смерти по личному распоряжению Ричарда Глостера, «быстро, без суда, без приговора, без законного приказа». На самом деле, следствие состоялось, и все необходимые юридические процедуры были соблюдены. Важно подчеркнуть, что этот полностью переосмысленный эпизод (по сути Мор говорит о тройном убийстве) служит фундаментом, на котором автор «Истории» выстраивает целую серию новых обвинений.

Перевернутая картина казни Риверса, Грея и Вогена позволяет ему объяснить, в частности, результаты печально известного Совета в Тауэре 13 июня 1483 г. (на нем Ричард Глостер объявил о раскрытии заговора, участники которого якобы намеревались его умертвить, и отдал распоряжение немедленно казнить лидера заговорщиков, лорда Гастингса). В «Истории Ричарда III» обе сцены служат наглядной иллюстрацией небесного воздаяния. Лорд Гастингс принял участие в отстранении от власти клана Вудвилей (к которому и принадлежали лорды, казненные 25 июня), более того, санкционировал саму казнь, но почти сразу же сам стал жертвой тирании Ричарда Глостера. Именно поэтому Мор сознательно искажает реальность и пишет, что оба события якобы произошли в один и тот же день и час и полностью повторяли друг друга.

Впрочем, в рамках данной главы имеет значение не моральная нагрузка сюжета, а информация о методах, которыми будущий король якобы пользовался в борьбе с оппонентами. Историки давно доказали – лорд Гастингс был единственным, кого герцог Глостер действительно приказал казнить немедленно, без каких бы то ни было судебных разбирательств. Томас Мор превращает это исключение в правило. Будто бы в тот же день и час, также без всякого законного приговора были казнены еще трое врагов Ричарда Глостера.

Однако и этими тремя дело не ограничилось. Вглядимся в текст «Истории» внимательнее: «Сделано это [казнь Риверса, Грея и Вогена] было в присутствии и по приказу сэра Ричарда Рэтклифа, рыцаря, чьими услугами протектор обычно пользовался при обсуждении и исполнении подобных беззаконных предприятий». Получается, что на самом деле жертв Ричарда Глостера было не трое, а гораздо больше. Описывая казнь 25 июля 1483 г., Мор употребляет обязывающее словосочетание «обычно (специально) пользовался» (specially used), т. е. подобные поручения были, дословно, специализацией Рэтклифа, а казнь Риверса, Грея и Вогена стала всего лишь одним из многих аналогичных эпизодов. Иными словами, еще до того, как герцог Глостер включился в борьбу за корону, он неоднократно велел казнить своих врагов, причем в его ближайшем окружении имелся человек, за которым был закреплен именно этот «участок работы».