Елена Бодрова – Продавец счастья: магия кинематографа, или Новые приключения Ское (страница 10)

— Да, — Ника опустила голову, — покажу.

Она стояла напротив него. Фонарь теперь светил из-за ее спины, оставляя лицо девочки в тени, зато высветив Ское полностью. Он смотрел на нее снизу вверх, глаза в таком свете казались почему-то синими, хотя Ника точно знала — они зелено-желтые. Как осенние листья.

— Я побегу, — повторила девочка, пряча руки в карманы куртки. Ей стало зябко. Ское кивнул. Ника пошла к своему подъезду.

— Ника!

— Подожди, мама, — Ника забежала в свою комнату. Мать зашла следом, щелкнув выключателем. Свет расползся по комнате мгновенно. — Мама, не включай свет! — Ника подошла к шторе. Хотела выглянуть в окно незаметно, но с включенным светом сделать это невозможно.

— Ты где была? — грозно спросила мать. Она схватила дочь за руку и развернула к себе.

— С друзьями, — пролепетала Ника. — Мы снова фильм снимаем.

— Какой фильм? Какие друзья? Думаешь, я не вижу, что ты с парнями шатаешься? То с одним, то с другим!

— Они мои друзья.

— Не вешай мне лапшу на уши! Парни не бывают друзьями девочкам! Что ты топчешься у окна? Хочешь посмотреть на него? Уже соскучилась?

— Нет, я просто, — Ника отошла от окна, села на табуретку. — Мама, все хорошо, — пыталась она успокоить разъяренную женщину.

— Уроки когда теперь делать будешь?

— Сейчас сделаю.

— Сделает она! Ночь на дворе! — прикрикнула мать. — Чтобы я тебя больше не видела в компании мальчиков, ясно?

— Это невозможно, — чуть слышно пролепетала Ника.

— Что? Невозможно? А ремнем по мягкому месту — возможно?!

— Они мои друзья. Других у меня нет, — грустно сказала девочка.

— Быстро за уроки! Скажи спасибо, что я сегодня добрая, — проворчала напоследок мать и удалилась на кухню. Там у нее по телевизору, судя по звукам, закончилась реклама и начался сериал.

Девочка погасила свет в комнате и подошла к окну. Ское все еще сидел на качелях. Ника достала телефон, нашла в нем свою музыку, записанную ею на встроенный диктофон.

Сигнал о сообщении почти слился по звучанию со стоном качелей. Но Ское на всякий случай достал телефон и проверил. Действительно, СМС от Ники. С вложением. Ское открыл.

Звуки, приглушенные, придавленные несовершенством записи, лились из динамика телефона. Качели притихли, обратившись в слух. Тень Ское замерла. Мальчик поднял голову к небу: там осколками висели звезды и серебряной бровью — месяц. Все неподвижно, как на фотографии. И только музыка жила, сочилась в воздух, обращая в слух все на своем пути, делая неподвижным все, к чему прикасалась. Сыгранная на фортепиано, она тем не менее звучала голосом, живым человеческим голосом, Никиным голосом. И казалось, понимаешь, что тебе этот голос говорит, с точностью до слова, до интонации, и все же не можешь ни повторить, ни ответить.

Ское взглянул на окно Ники. Темное. Легла спать? Или стоит там за шторкой и тоже слушает, хотя через стекло не доносится ни звука?

Музыка стихла. Ское еще сидел так с телефоном в руках несколько минут. Или несколько десятков минут? Он не разобрал. Потом тихо поднялся и ушел в черный проем арки.

24

— Ну и где ты живешь? — спросил у мальчика Вадим, когда они вышли из его дома.

— Возле площади Носова.

— Ну, Ское! Это же в двух шагах от его дома. А теперь мне тащиться придется.

— Ну не тащись.

— Как это — не тащись? Я же мать!

— Так себе мать.

— Чего?! Хочешь сказать, я плохая мать?

— А ты бы хотел быть хорошей матерью? — усмехнулся Паша.

— Отстань, — буркнул Вадим, которому внезапно надоели эти дочки-матери.

— Боишься, что он уведет твою девчонку? Хоть не показывал бы этого, жалкое зрелище…

— Боюсь, что ты сейчас по лбу получишь! Замолкни, ладно?

Дальше шли молча. Вадим смотрел под ноги, а Паша пинал перед собой пустую пластиковую бутылку. Она глухо побрякивала, ударяясь об асфальт, рассеивала в стороны брызги, шлепаясь в лужи. Вадиму это надоело, и он со всей силы саданул по бутылке так, что та улетела на проезжую часть. Паша обиженно глянул на него, но промолчал.

— Когда уже эта площадь? Поскорее сдать тебя родителям, — пробормотал Вадим.

— У меня только мама.

— А отец?

— Нет его.

— Совсем?

— Нет, не совсем! Половина есть, а половины нет, — вспылил Паша. Вадим усмехнулся.

— Нет так нет.

— Вот именно! Нет его. Совсем нет.

— Да понял я уже.

Ребята подошли к крайнему дому по улице Металлургов.

— Мне сюда, — Паша указал на открытую дверь подъезда.

— Это же соседний со Ское дом, у него вон тот, — Вадим махнул рукой в сторону.

— Ну что, мамочка, поцелуешь меня на прощание? — ухмыльнулся Паша.

— Я тебя сейчас так поцелую! Иди уже, сморчок, — Вадим подтолкнул мальчика к двери и побрел в обратную сторону. Проходя мимо окон Ское, он поднял взгляд: свет горит. Уже проводил Нику и вернулся? Или до сих пор гуляют, а в комнате дед? В существование деда Вадим уже почти не верил, никогда не видел его. Немного постоял, глядя на окна. «В чем-то мелкий прав. Глупо я себя веду. Все-таки Ское мой друг», — подумал Вадим и отправился домой.

25

— Никина мама?

— Ты шутишь? — Ника возмущенно уставилась на Вадима. — Почему именно моя?

— Нет, нужен другой типаж, — вставил Ское. — Да и Никина мама не согласится все равно.

— А какой нужен типаж? — поинтересовался Вадим, натягивая куртку.

— Более легкомысленный.

— А если какую-нибудь одиннадцатиклассницу загримировать?

— Не пойдет. Все равно возраст будет заметен — в движениях, в мимике. Лучше найти молодую женщину, у которой есть ребенок. Тогда она будет органична в роли матери, — сказал Ское.

— Где мы найдем молодую женщину? На улице? «Хотите сняться в фильме? А, кстати, у вас есть дети?» Нас пошлют, — возразил Вадим, толкнув дверь школы. Ребята вышли на улицу, ветер бросился им навстречу, как к старым знакомым, полез обниматься, взъерошив волосы. Никино рыже-каштановое каре взметнулось вслед ему и почти тотчас же осело на лице. Новым порывом прибило к голове капюшон куртки, волосы встали горизонталью перед лицом.

— Ну и ветер, — проговорила Ника, пытаясь убрать с лица волосы, которые лезли в глаза и в рот. Вадим взялся за краешек ее капюшона и потянул вниз, но ветер настаивал, надевая его обратно, на голову. Ника развернулась к ветру, и лицо вмиг освободилось от всего. Она улыбнулась.

— Вот так и иди, задом наперед, — предложил Вадим, усмехнувшись.

— Просто пойдем в ту сторону, — сказал Ское и тоже развернулся. Вадим последовал их примеру.

— И куда мы придем? — осведомился он.

— Куда приведет ветер, — ответила Ника.

— Тоже так подумал, — улыбнувшись краешком губ, тихо сказал Ское и перешагнул очередную лужу с утонувшим в ней небом.