Елена Бодрова – Клуб масок. Взросление Ское (страница 30)
– Можно снять с тебя маску?
– Ты же не хотел. Ты же снимешь ее в последней сцене.
– Без музыки не будет никакой последней сцены, – Ское перестал разглядывать козу и вновь повернулся к реке.
– Почему без музыки?
– Некому сочинить.
– В интернете полно музыки. На хостингах. Есть бесплатные треки, а есть те, что можно купить, и тогда они будут принадлежать только…
– Это не подходит, – перебил ее Ское. – Так с музыкой не поступают.
– Как?
– Она должна быть написана специально к фильму. Она – эмоции фильма. Настроение. Образ. Действующее лицо. Да даже просто лицо. Лицо фильма. Понимаешь?
Коза вздохнула.
– Как у тебя, – продолжил Ское.
– Что? – испугалась коза.
– Лицо. Если снять маску, под ней окажется лицо. Ты же его не покупала на хостинге?
– Ты расстался с девушкой? – предположила коза. – Поэтому такой?
– Не смог встретиться, – сказал Ское. – Так бывает.
– Да, так бывает, – подтвердила коза, хоть и не поняла ничего. Она опустила голову в маске, и теперь ее рога выглядели понурыми и даже слегка грустными. Ское посмотрел на рога и вспомнил предположение Вадима, что эта неведомая девушка влюблена в него.
– Извини, что так разговариваю с тобой. Ты здесь ни при чем, – сказал он.
Коза повернулась к нему всем туловищем, но ничего не ответила.
– Хочешь, провожу тебя до дома? – предложил Ское.
– Проводи, – она кивнула маской.
Они медленно зашагали вверх по Металлургов. Шли по растянутому на всю длину этой улицы скверу.
– У меня еще есть стихи, – сказала коза каким-то безнадежным тоном, словно уверена была, что никому ее стихи не нужны.
– Прочти, – попросил Ское.
– Они куцые.
– Люблю куцые.
– Они короткие.
– Короткие люблю.
– Они про облака.
– Тем более.
– Тогда вот: «Запах осени лезет в окно», – коза замолкла на выдохе.
– Действительно, короткие.
– Нет, это не все. Просто мне почему-то сложно читать стихи во время ходьбы.
– Тогда остановимся.
Они остановились. Ское повернулся к козе, коза повернулась к Ское. Он смотрел в ее карие глаза – единственное живое место на ее пластиковом лице. Точнее, морде. Она хрипло и без выражения прочла:
Ское подождал немного, вдруг стихи продолжатся, но они не продолжились.
– Хорошие стихи, – сказал он.
– Нет, они плохие. Как и остальные. Они как вода из-под крана.
– Ты ошибаешься. И при чем тут вода из-под крана?
– Не знаю, вырвалось.
– Стихи хорошие.
– В моей комнате стоят два букета цветов. Они в оберточной бумаге. Синий такой целлофан. А сами высохли.
– Не выбрасываешь, потому что их подарил кто-то особенный?
– Я не знаю, кто их подарил. Их дарили не мне, а моей соседке по комнате. А она съехала. Цветы остались.
– Здесь недалеко есть киоск.
– Какой киоск?
– Цветочный.
– Зачем?
– Чтобы у тебя появились свои цветы.
– Я все придумала.
– Что?
– Насчет цветов. Их нет в моей комнате. Я видела в окно два букета в синей оберточной бумаге, когда шла за тобой. Я все придумала.
– Зачем?
– Я когда волнуюсь, несу всякую чушь, вот зачем. И соседки у меня нет и не было.
– Понятно.
– Что тебе понятно?
Ское не ответил. Когда поравнялись с цветочным киоском, он молча зашел внутрь. Коза осталась на улице. Она сунула руки в карманы и мяла подкладку куртки изнутри, потому что не знала, как реагировать. Скоро рядом с ней образовался Ское с букетом роз. Букет был обернут синей глянцевой бумагой.
– Не надо, – сказала коза.
– Надо.
– Ты хотел бы подарить их кому-то другому, ведь правда? Не другому – другой.
– Я хотел подарить их тебе, поэтому купил.
– Я не возьму, – сказала коза, а сама взяла. – Спасибо.