Елена Бодрова – Клуб масок. Взросление Ское (страница 32)

– Бунт медведей?

– Просто спросил. Мне ли не все равно, тот ты енот или нет, – пробухтел медведь. – А что делать-то надо?

– То же, что обычно, – сказал Ское. – Рассаживайтесь по своим местам. Маша, ты…

– Эй, мы не называем имен! – недовольно вскрикнул медведь.

– То есть коза…

– Ну вот, теперь я знаю, что козу зовут Машей, – буркнул медведь.

– Коза, ты не садись к столу. Мы снимем, как ты входишь в клуб.

– От самого подъезда?

– В подъезде темно. Поэтому от двери клуба, – сказал Ское. – Остальным быть в полной готовности. А именно просто сидеть на своих местах и ничего не делать.

– А нас покажут по телевизору? – спросила лиса.

– Я студент режиссерского факультета, снимаю свою экзаменационную работу и… – начал Ское. Он не хотел давать этим трогательным людям в масках пустых надежд.

– А енот никогда не объясняет смысла происходящего, – перебил медведь. – Пусть лиса живет мечтой, что ее покажут по телевизору. А я вот буду гадать, переодетый ли ты заяц или действительно енот. А ты не сознавайся, пусть я в неведении останусь.

– Договорились, – под маской Ское улыбнулся.

Втроем они вышли в подъезд.

– Вадим, снимай затылок козы следящей камерой.

– Понял.

– Коза, заходи в клуб.

– А как быть с тем, что при входе в клуб она должна надеть маску? – спросил Вадим. – Пусть тогда снимет ее сейчас и повесит на крючок.

– А ты прав, – задумчиво проговорил Ское.

Коза обернулась на него, и в том, как опасливо торчали ее рога, Ское почудился испуг.

– Я не буду смотреть. Все еще хочу увидеть твое лицо в финальной сцене. Поэтому останусь в подъезде, – успокоил ее Ское. – Вадим, снимай строго затылок. В кадре тоже не должно быть ее лица.

– Как скажешь.

Так и поступили. Кадр получился с первого дубля: затылок козы хорошо играл свою роль.

– Следующая сцена уже в комнате. Мы, участники клуба, включая меня, енота, сидим за столом. Заходит коза. Она опоздала. Читает свое стихотворение о карих и синих глазах.

– И всё? А мы просто сидим, как немые истуканы? – скептически высказался медведь.

– Вы можете слегка двигать головами из стороны в сторону, – разрешил Ское.

– Фи, – сказал медведь.

– В прошлый раз вы неплохо справились с задачей сидеть как истуканы, – вставил Вадим.

– А чего он задирается? – медведь повернулся своей обиженной маской к Ское.

– Вадим, не задирайся, – наигранно строго сказал Ское.

– Ежа зовут Вадим? – воскликнул медведь. – Ну и зачем вы мне это сказали? Теперь я знаю двух зверей по именам. Для чего я сюда хожу? Чтобы все про всех знать, что ли? – медведь насупился.

– Прости, медведь, – сказал Ское. – Это вышло случайно.

– Смотри на мир веселей, – поддержал Вадим. – Радуйся тому, например, что не знаешь имени зайца, – и Вадим показал на Ское.

– Так это все-таки переодетый заяц, а не енот? – снова воскликнул медведь. – Решили выболтать мне всё?

Ское укоризненно глянул на Вадима, но из-за маски тот не заметил укоризны. Вадима веселил медведь.

– Ладно, не дуйся, мишка, – сказал он миролюбиво.

– Что ж, начнем? – сказал Ское, которому не терпелось начать.

62

Она вошла в дверь. Неразборчиво извинилась за опоздание. Подошла к круглому столу. Свет лампы осветил ее макушку, лоб и рога. Она сжала пальцами правой руки запястье левой, потому что нервничала. И начала читать свое стихотворение – прерывисто и хрипло. Она едва дотянула до последних строк, голос дрожал, а она смотрела в этот момент на енота, на дырочки в его маске, в которых почти не удавалось разглядеть глаза. Стихотворение кончилось, ее тихий голос кончился вместе со стихотворением, оборвался на выдохе. Она села на место и неуверенно оглядела маски своих слушателей.

– Стоп, снято, – скомандовал Ское.

– Плохо? – едва слышно сказала коза.

– Хорошо.

– Тебе все хорошо, Ско… заяц. Точнее, енот, – сказал Вадим. – Мы еще не сняли ни одного повторного дубля, ты все одобряешь сразу.

– Тебя это не устраивает? – улыбнулся Ское, но никто, конечно же, не увидел его улыбки.

– Просто кажется, что можно лучше.

– Всегда можно лучше.

– Тогда давай сделаем.

– Это не нужно.

– Коза тряслась, и ее голос тоже трясся.

– Это нам подходит, – сказал Ское. – Вот увидишь, – и он обратился к участникам клуба: – Всем большое спасибо, съемка окончена.

– И это всё? – сказал медведь.

– Еще мы снимем, как коза уходит, – ответил ему Ское.

– Пошли, ребята, мы здесь больше не нужны, – мелодраматично произнес медведь и поднялся с места.

63

Ребята доехали на двенадцатом трамвае до остановки Ское и вышли все трое. Им предстояло снять сегодня еще одну сцену – как девушка в маске козы преследует своего преподавателя до дома. На улице стемнело, но Ское это не останавливало. Он хотел естественности во всем. Даже если на экране почти ничего нельзя будет разглядеть – а разве не так бывает осенними облачными вечерами?

Ское шел не своей походкой, засунув руки в карманы и надломленно перекосившись в плечах – одно стало выше другого. На некотором отдалении от него шагала Маша в маске. А за ней, то забегая вперед, то отставая, следовал Вадим с включенной камерой.

Ское нырнул в свой подъезд. Через секунду Маша зашла тоже. Камера записывала каждое ее движение – как она поднялась на несколько ступенек и испуганно остановилась. Как прижалась к стене. А потом снова пошла. Как преодолела несколько этажей, чтобы заметить, в какую дверь войдет он. Запомнить эту дверь. Как при малейшем шуме кинулась вниз по ступеням, но вновь остановилась и прислушалась. Как подняла голову и увидела смотрящего на нее любимого преподавателя. На его лице была усмешка. Она резко отвернулась от него, уставилась в окно и, приложив к щеке ладонь, хрипло заголосила на весь подъезд:

– Понимаешь, он совмещает тебя с другими делами, а ты бросаешь всё ради него, даже когда его рядом нет! Да! Да! И я про то же! Козел он, а не дурак!

Преподаватель смотрел на нее некоторое время, и камера зафиксировала это. Камера следила за ним, когда он спустился к девушке в маске и встал рядом, глядя на козью вытянутую пластиковую морду, на рога, на розоватые ноздри. Коза замолчала и покосилась на него.

– Получается? – спросил он.

– Чего?

– Говорить по ладони – получается?

Коза отняла ладонь от уха:

– Телефон дома забыла.

– Бывает.