Елена Бодрова – Имитация (страница 20)

– Ой, я расцарапала об лед руку.

Она показала мне ладонь всю в крови и вновь рассмеялась. Приложила ладонь к белому снегу – получился отчетливый отпечаток, от которого веяло паникой. А Даша захихикала:

– Прямо как в сегодняшнем фильме.

– Вставай.

Наконец она неловко поднялась, опираясь руками о грязный мокрый бордюр.

Мы зашли в общежитие, поднялись на второй этаж, в ее комнату. Я включил свет, Даша выключила. Приблизилась ко мне, поцеловала в шею.

– Промой рану вначале, – сказал я ей в волосы.

– Боишься испачкаться? – она улыбнулась, зубы блеснули. Даша провела по моей щеке, по подбородку, по шее окровавленной ладонью. – Что скажут твои родители, когда вернешься весь в пятнах крови?

Так и сказала: «твои родители», хоть и знает, что отца у меня нет.

– Что ответишь им?

Даша поцеловала меня в нижнюю губу.

– Скажи им, что убил свою девушку и оставил ее лежать в снегу.

– Не смешно.

– Ты скучный сегодня. Развеселить тебя?

– А ты как пьяная сегодня.

– Может, я и есть пьяная? Дыхнуть?

От нее опять пахло завядшими цветами. Умершими тюльпанами, а на руке – кровавый след раздавленных лепестков.

– Может, я влюбилась.

– В кого?

– Не знаю. Например, в высокого светловолосого парня со странной улыбкой.

Тот.

– В кого? – у меня пересохло во рту.

– Догадайся. В тебя, в кого же еще!

Даша захохотала, запрокинув голову так, что я видел все ее зубы. Она хохотала чересчур громко, неестественно, как будто этим шумом пыталась прикрыть свое признание. Раньше она не говорила, что любит меня. И я ей не говорил таких слов.

Перестала хохотать, и я почувствовал ее частое дыхание на своей шее. Рывками она стянула с меня куртку, расстегнула пряжку на брюках.

После я еще долго пялился в потолок. Даше хотелось, чтобы я побыл с ней, поговорил с ней. Запыхаясь, она что-то торопливо рассказывала, а я пялился в потолок. С трещинами, пожелтевший по краям. Кажется, мне уже приходила эта мысль, что комнату топили соседи сверху, и теперь эта комната – утопленник. Мне всегда приходит эта мысль в голову, когда мы с Дашей лежим не ее кровати. Она голая, а я в одной рубашке. Это глупо. Не понимаю, зачем она меня здесь держит. Не понимаю, как она спит в этой комнате. Как здесь вообще можно заснуть, лицом к лицу с затопленным потолком?

В окно видна одна звезда – она как дырка в черноте.

– Пойду, – сказал я и поднялся. Натянул джинсы, а Даша присела на кровати и наблюдала за тем, как я одеваюсь.

– Я устрою тебе сюрприз на день рождения.

– Хорошо, я не против.

– Будешь удивлен.

– До завтра.

Когда вошел в свой двор, заметил фигуру, отделившуюся от нашего подъезда, как тень в старой сказке о потерянной тени. Хотел сделать вид, что мне не сюда – повернуть на тропинку, ведущую к арке, отделяющей наш дом от соседнего. Но узнал незнакомца, не свернул.

– Привет, Илья, – проговорил он глухо и остановился. Выглядел он скованным. Засунул руки в карманы. Улыбнулся.

– Здравствуйте, дядя Костя. Мимо шли?

– Да, – кивнул он с готовностью.

– Это часто с вами происходит в последнее время.

– Ты меня в чем-то упрекаешь, Илья?

– Нет, разве я могу?

– Что у тебя с лицом? – вдруг озабоченно сказал он, и мне почудился в этом вопросе дешевый способ отвлечь внимание. Дядя Костя поднес руку к моей щеке, но не коснулся. – У тебя кровь. Подрался?

Я смутился. Дашина кровь. Ха-ха, подрался. Да уж.

– Нет. Это, хм… недоразумение просто.

Дядя Костя достал из кармана платок и протянул мне.

– Вытрись, а то мать напугаешь.

– Может, для этого и измазался, – проговорил я с какой-то сладкой мстительностью. По тому, как он это сказал: «мать напугаешь», я вдруг понял, что он идет от нее. И Викины вчерашние намеки про то, где и с кем гуляет мама, обрели плоть. Вот она, плоть, стоит передо мной и протягивает свой носовой платок. Вдруг захотелось ударить эту плоть, даже сжался кулак – чтобы на руке появилась рядом с Дашиной еще и его кровь.

Но я лишь оттолкнул его протянутую руку с платком и направился к подъезду.

– Илья!

Дверь за мной стукнула домофонным магнитом.

Мама была на кухне. Еще не успела переодеться в домашнее: в яркой блузке и не самой длинной, можно-и-подлиннее, юбке ставила чайник на огонь.

– Ты с ним встречаешься? – спросил я сразу же, как вошел.

Мама обернулась.

– Что? – увидела мое лицо, глаза ее испуганно округлились. – Что случилось, Илюша? У тебя кровь!

– Это не моя.

– Что… боже, а чья? – мамино лицо побелело.

– Моей девушки. Я убил ее и бросил умирать в снегу.

– Илюша, зачем ты… Какой же ты… Так нельзя говорить!

– Ты встречаешься с ним?

Краем глаза я заметил, что Вика тут как тут, заняла позицию в дверях, чтобы не упустить ни одной детали разборки. Ну и плевать на нее.

– С кем?

– А много вариантов?

– Илюша, не надо так со мной разговаривать.

Мама протянула руку, чтобы дотронуться до моей кровавой щеки, но я увернулся.

– Спишь с ним?

– Не собираюсь перед тобой отчитываться.

– А ты соберись!