Елена Бодрова – Имитация (страница 21)

– Илья, ты как отец. Он постоянно меня ревновал.

– Замолчи! Не говори об отце!

– Да что с тобой?

– Со мной?! Всего лишь хочу, чтобы твой любовник и мой отец не упоминались в одном предложении!

– Костя мне не любовник. Мы сходили в театр, только и всего, – устало проговорила мама. – Илюша, давай ты перестанешь кричать, присядешь, мы выпьем чаю и спокойно поговорим.

– К черту!

Не помня себя, я ринулся в коридор, чуть не сшиб Вику, которая все еще топталась у порога кухни. Очнулся на улице.

– Илья, вернись! – крикнула мама из окна.

Не хотелось уходить в ночь, но из вредности зашагал к арке, не оборачиваясь. Решил: переночую у Дашки, пусть мама поволнуется.

Небо отхаркивало мокрый липкий снег, под ногами неприятно чавкало. Я шел быстро, шел вечность. Когда должен был начаться переулок, который ведет к общежитию, он не начался. Я остановился. Осмотрелся вокруг.

Дома напоминали выпотрошенные спичечные коробки, одинаковые, выстроенные в ряд. Я их не узнавал. Окна все погашены, хотя в такое время два-три обычно горят. Правда, я не знал, в какое такое время – не было ни часов, ни телефона.

Вдруг заметил на противоположной стороне улицы в снегу что-то черное. Перешел дорогу, приблизился. Увидел лежащего мужчину. Лицо его было пурпурного цвета, и я не мог понять, то ли от света фонаря, то ли по другой причине.

Я дернул его за рукав – сначала слегка, затем сильнее. Бесполезно – мужик не двинулся.

Стоп. Это уже было. Я как будто внутри фильма, который показывают повторно. Опять этот мужик. Опять на улице никого. Я смотрю на дома – в этот раз надо запомнить название улицы, чтобы сказать врачам скорой помощи, но на домах нет табличек. Нет номеров. Они лысые. Вокруг – никого. Хотя… по сценарию, сейчас я обернусь и увижу трех парней. Они будут подергивать ногами и руками, как перед борьбой.

Меня охватывает паника. Шею сковывает и плечи как каменные. Не могу заставить себя обернуться, смотрю на падающий снег. Он тихо ложится на землю и там его проглатывает серая вязкая каша.

Тело замерло, как будто затаилось и даже шевельнуть пальцем – проблема. Но я должен пошевелиться. Уйти отсюда, из плохого черно-белого фильма. Почему-то реальность кажется черно-белой, хотя я точно помню красное лицо лежащего в снегу мужчины.

Оборачиваюсь. Сзади идут три парня. Они уже близко. Я стою как вкопанный.

– Сигаретки не найдется?

– Я не… – хрипло говорю, не узнаю свой голос, – не курю.

– И правильно, – усмехается тот, что посередине. Я вижу его узкие желтые зубы. – Курение убивает. Правда, не всегда курение. Но убивает – это точно.

И они идут дальше. Три парня: тот, что посередине, высокий, с бултыхающейся походкой – как живой. В отличие от крайних. Они напоминают кукол. Словно средний держит их на шестах – слева и справа от себя – а они механически переставляют ноги. Средний оборачивается и подмигивает мне.

Когда три парня скрываются за углом, я почти падаю – ноги начинает бить крупная дрожь, колени подкашиваются, силой воли я едва успеваю себя подхватить, чтобы не рухнуть.

Минут десять так и стою. Улица пуста, если не считать неподвижно лежащего в снегу мужика. Я не смотрю в его сторону. Немного придя в себя, я делаю шаг, другой – и вот уже иду прочь от этого места, мимо огромных спичечных коробков. Куда-то сворачиваю, затем еще раз. Появляются дома с табличками: «ул. Новосельная, д. 25», «ул. Новосельная, д. 27». В домах горят зажженные даже в такой поздний час окна. На пересечении с переулком «Зеленым» вижу телефонную будку. Направляюсь к ней.

Дашин номер сотового наизусть не помню. Звонить в общагу? Поздно. Комендантша отчитает – всё, чего добьюсь. Возвращаться домой тоже не планирую, несмотря ни на что. Пусть мама крепко подумает, встречаться ей с дядей Костей или нет, пока будет обзванивать больницы и морги в поисках меня.

С минуту решаю, кому бы позвонить, и набираю номер.

– Илья? Что-то случилось? У меня мама спит уже.

– Можно у тебя переночевать?

– Можно, – отвечает без раздумий и расспросов. В этом весь Гена.

Я кладу трубку, выбираюсь из будки и шагаю к трамвайной остановке.

– А что у тебя?.. – начал Гена.

– Поссорился с мамой.

– Может, лучше предупредить, чтобы не волновалась. Моя бы уже…

– Если ты против, чтобы я у тебя перекантовался, так и скажи – уйду.

– Нет-нет, я не против.

Гена встал на скрипучий стул и потянулся к верхней антресоли. Вытащил полосатый матрас. Пока он корячился, спускался, со скрученным матрасом в руках напоминая улитку, я думал об улице с безликими домами.

– Послушай, Гена, я тут забрел в какое-то странное место. Недалеко от Новосельной. Пустая улица, дома без обозначений, темные окна – как будто заброшенно всё. Не знаешь, что за улица такая?

– Давай карту города посмотрим, – Гена взял с тумбочки смартфон и принялся тыкать пальцем в дисплей. Через минуту он развернул его ко мне. – Вот Новосельная. Ее пересекает переулок Зеленый.

– Нет, это в другую сторону.

– В другую – парк и всё.

– Парк? – я посмотрел на Гену и осознал, прежде чем он произнес:

– Парк аттракционов. Там по периметру лесопосадки, а внутри – аттракционы. Судя по карте. Сам я там не был.

– А я был.

Облизываю пересохшие губы. Зеркальный лабиринт. Судорожно ощупываю карман джинсов. Обертка на месте. Вынимаю, разворачиваю. «Кости брошены, разбиты зеркала. Навсегда исчезнет кто-то: ты иль я?». Машинально в голове исправляю на «ты, Илья». Но сейчас меня волнует другая строчка. «Разбиты зеркала».

– Пойдем в парк?

– Сейчас?

Я задумываюсь. В Генином окне до черноты темно, должно быть, дерево собой закрывает небо.

– Завтра.

– Хорошо, после пар сходим.

Я ложусь на матрас, Гена выключает свет. Матрас жестковат, с комками.

– Завтра первой парой психология, – после длительной паузы говорит Гена.

– Ну и что?

– Да ничего, – многозначительно тянет он.

Я смотрю в потолок. На нем черные узоры, как в моей комнате. Тени цветов в горшках на подоконнике. Выглядит так, будто множество пауков вытянули свои лапы и застыли.

– Анну Ивановну увижу, – говорит Гена.

Я молчу.

– Ходят слухи, что Анна Ивановна по образованию психотерапевт, а не психолог. Ну, или психиатр, что-то такое. И кроме консерватории работает еще и в психушке. Как ты считаешь, она красивая? – предпринимает третью попытку Гена и даже свешивает лицо ко мне.

– Не знаю. Не очень.

– Конечно. Для тебя Лера красивая, – кажется, он разочарован моим ответом. – Если бы Лера предложила тебе встречаться, ты бы бросил Дашу?

– Она не предложит.

– Откуда ты знаешь, может, предложит?

– Нет.

– Колись, между вами что-то произошло? – Гена чуть не падает с кровати в попытке заглянуть мне в лицо.

– Спокойной ночи, – я отворачиваюсь. И зачем он приплел к разговору Валерию? Теперь я вспомнил наш неудавшийся поцелуй. Завтра увижу ее на психологии. Как смотреть в глаза?

На пару по психологии мы с Геной опоздали. Ему приспичило сделать вид, что я зашел за ним, и какое-то время ушло на то, чтобы дождаться, когда его мама закроется в ванной. После этого я вышел в подъезд, позвонил в дверь и вновь зашел. Когда Генина мама появилась на кухне, я уже сидел за столом вместе с Геной. Мне кажется, она даже не заметила маневра. Хватило бы той фразы, которую Гена сказал ей:

– Илья зашел за мной. Вместе в консерваторию пойдем.