Елена Беляева – Шах и мат (страница 2)

При этом ещё осознавала, что мой обострившийся интерес к эзотерике может быть так же следствием не особо стабильного психоэмоционального фона в результате резкого и одновременного ухудшения обстановки в семье и на работе, но меня это уже увлекло и подзатянуло.

Когда ты теряешь силы в реальной жизни, то начинаешь искать их в потустороннем, и это очень опасное состояние – пограничное. К нему на тот момент, скорее всего, я уже приближалась.

Постепенно Андрей узнавал обо мне то, о чём я никогда не говорила с посторонними. Задавал вопросы, я отвечала в общих чертах, не сильно вдаваясь в подробности. Так он узнал от меня и о моём «месте силы», где мне просто хорошо. Попросил туда его сводить «как-нибудь», я согласилась, но случилось увольнение. И вот, всё-таки мы туда идём…

Встретились на Коломенской, в центре зала. Мы так рады были увидеться снова. Почти месяц прошёл с того памятного дня нашего совместного увольнения. Обнялись, касаясь друг друга щеками в масках, ношение которых в общественных местах было строго предписано главным санитарным врачом города Москвы, и направились в парк.

Чудесный солнечный день был тогда, и таким же было наше настроение. Мы посидели на газоне у церкви Вознесения, построенной отцом Ивана Грозного «в молении о чадородии» и находящейся под охраной ЮНЕСКО, весело болтая о разном, а затем направились в Овраг.

Тут, в самом мистическом месте Москвы, я уже не стала осторожничать с Андреем, находившимся под впечатлением от незамерзающих источников, волшебных камней и многовекового вяза, который так безжалостно срубят менее чем через полгода во избежание опасности падения; отвечала на его вопросы абсолютно откровенно. Даже если он меня не поймёт, мы просто можем больше не встретиться, и всё на этом. Но он как будто понимал и очень внимательно меня слушал.

– Природная магия – это моё. Силы природы тебе служат. Нет границ, есть только возможности – мне импонирует. Не люблю идолов. Знаешь, это не для толпы в принципе, но некоторые и здесь пытаются в стадо сбиться.

– Это язычество. Естественно. Те, кто думает, что они не такие, как все, начинают составлять собственную массу, – предположил Андрей.

– Они только так думают. Я же сама по себе, мне так лучше. Настоящим толпа не нужна.

– Да, «думают» – ключевое слово.

– Атрибуты внешние тоже ни к чему. С этим играть опасно, некоторые не понимают.

– Те, кто решил по приколу войти в эту степь? По моде?

– У них это – попытка найти себя, где угодно. И самомнение.

– Оу-у-у. Нехороший набор. Не с теми мыслями пришли.

– Люди не все умные, грамотные, честные, достойные, но вопросы и сомнения есть у всех. Думают, что на этом пути познают Истину. Главное – если есть в тебе Сила, тебе всё вокруг помогает, всё в твою пользу, ибо ты нужна для чего-то большего.

– Или нужен, – допустил Андрей и мужскую значимость.

– Или нужен, конечно, – согласилась я. – Но явно – не для удовлетворения бытовых нужд.

– И речи не идёт.

– А многие именно этим и ограничивают свои потребности в магии.

– И как существуют? Их за это не тряханёт?

– Потребительское отношение свойственно большинству, за это всегда следует расплата. Прежде, чем что-то взять, должны понимать, что отдавать придётся. Потому и не для всех магия, а только для сильных и достойных. Для тех, кто выдержит искушение. Потому я и сторонюсь серьёзных вещей, не готова пока ещё к такой ответственности.

– Ох, завлекает…

– Дальше не заглядывай, ибо многие знания – не всегда хорошо, – предостерегла я друга.

– Ну, раз ты так считаешь, я доверюсь, как всегда, – Андрей улыбался.

– Более того, я сама боюсь, – засмеялась я.

– Но просто потрепаться-то об этом не повредит?

– Не повредит. Главное – голову держать в холоде.

– Я ж не побегу скупать соответствующую литературу и нырять бомбочкой в этот прудик, – заверил меня Андрюша.

– Была бы другая на моём месте, уже бы побежал. Но я с головой дружу, и тебе её потерять не позволю.

– Я сам с ней в прекрасных отношениях, ты же убеждалась в этом. Я от актёрства головы не потерял, так-то!

Андрюша уже так смешно горячился, защищая своё здравомыслие, но я настаивала на необходимой осторожности:

– Неужели ты думаешь, что я не смогла бы убедить тебя в чём-то подобном, если бы имела такую цель? Сумела бы, и не спорь.

Андрей задумался и согласился:

– Да, смогла бы, смогла бы…

Журчали весенние ручьи, щебетали птицы. Вокруг вековая история, а воздух как будто пропитан магией.

Наша прогулка в Коломенском вышла очень приятной и интересной для обоих. Время близилось к вечеру, и мы поехали на мою станцию метро, чтобы отметить встречу в ресторане, в котором отмечали своё увольнение в тот, памятный для нас, день.

Мы сидели за столиком, напротив друг друга, и не могли наговориться. Нам не хотелось расставаться, но Андрею завтра на работу. Пора. Договорились встретиться через две недели. Оплатили счёт пополам, – как обычно, и пошли к метро. Теперь я уже провожала своего друга.

Моя маска была на подбородке. Он тоже опустил свою маску, когда наклонился ко мне, чтобы поцеловать в щёчку на прощание. Я потянулась к нему и вдруг его губы, как будто случайно, коснулись моих губ. Коснулись на какое-то мгновение, которое в итоге изменило всё.

Двадцать пятого апреля, в воскресенье, мы встретились на станции метро «Маяковская» в начале второго. Встречу назначили на 13 часов, но я задержалась из-за автобуса. Андрей ждал меня наверху, у эскалатора. Я, сойдя с ленты, обняла его и прошептала: «Я так скучала…» «Я тоже», – ответил он, целуя меня в щёку.

Выйдя из метро, мы, повернув налево, пошли по Большой Садовой. Я закурила электронную сигарету и слушала о том, что произошло у моего Андрюши за две недели, что мы не виделись. Он показал мне здание, в котором теперь работает, и я от души порадовалась успехам друга. Так, смеясь и болтая, мы дошли до дома, который был запланирован начальным пунктом нашей воскресной прогулки.

Зайдя во двор дома № 10, увидели Коровина и Бегемота, подошли к ним, «поздоровались», а затем двинулись к дальнему подъезду, в который попали, набрав на домофоне квартиру № 50. Подъезд весь расписан стараниями поклонников Булгакова, а конкретно – его бессмертного романа «Мастер и Маргарита». Поднявшись на верхний этаж, мы зашли в «нехорошую квартиру».

После пандемии здесь стало всё как-то сумбурно, неорганизованно. Билеты пришлось покупать, скачав куар-код, некоторые комнаты были закрыты. Но меня и не интересовал музей-квартира в целом (я здесь уже была года четыре назад), меня интересовала только одна комната. Музей хотел посмотреть Андрей, так как «всё не мог до него дойти», а я обещала его «довести… до греха в очередной раз». Обещания надо выполнять.

В синей комнате собралась экскурсия, которую проводил смешной паренёк-очкарик. На вопрос из толпы он ответил, что Булгакову в этой коммунальной квартире принадлежала только одна комната, в которой они только что были.

Вот она-то мне и была нужна – комната напротив коммунальной кухни. Мы с Андрюшей тихонько выскользнули из синего кабинета и двинулись вперёд по коридору. Я сначала быстро, нигде особо не задерживаясь, провела его по музею, а потом уже завела в белую комнату.

– Здесь, – сказала я и подошла к правому из двух окон комнаты, в которой жил Михаил Афанасьевич когда-то.

Окна выходили во двор. Андрей встал слева от меня.

– Здесь состоялся бал Воланда, на котором Маргарита согласилась быть королевой взамен на обещание вернуть ей Мастера, – продолжила я, коснувшись руки Андрюши. Он склонил ко мне голову, приготовившись, как всегда, внимательно меня слушать. – Ты читал этот роман?

– Да, конечно. И читал, и смотрел, – ответил он.

– Я не смотрела, только читала. Так вот: Мастер был добрый и романтичный, – я улыбнулась, глядя на Андрея, – а Маргарита была замужем, но мужа своего не любила…

Андрей улыбнулся в ответ.

– Она была умная и красивая, – продолжила я, – у нее было легкое «ведьминское» косоглазие… был маникюр… и одевалась она стильно, но невызывающе.

Андрей понимающе улыбнулся – я как будто говорила о себе.

– Воланд исполнил свое обещание, когда закончился бал, вернул любимого Маргарите. Она плакала, обнимала и целовала Мастера, а потом сказала: «Прости, но теперь тебе придётся жить с ведьмой».

Мы тихонько засмеялись – в комнате были еще люди – и я, жестом попросив Андрея наклониться, прошептала ему на ухо: «Захотелось нагрешить прямо здесь и сейчас». Он среагировал моментально поцелуем в губы.

Это был наш первый поцелуй. Именно за этим я сюда пришла. Я уже знала, что это случится, а раз так, то пусть мой мальчик запомнит это навсегда. Он сам разбудил во мне желание, якобы случайно коснувшись моих губ, прощаясь со мной в прошлую нашу дружескую встречу.

Меня охватил трепет, сердце Андрюши громко стучало. Он повторил поцелуй, на который я живо откликнулась. А потом мы стояли у окна, Андрей прижимал меня к себе, обняв за талию.

– Булгаков, наверное, сам часто здесь стоял, глядя во двор? – произнес задумчиво Андрей.

– Наверное… – откликнулась я, – пойдем?

– Да.

– Здесь мы отдали дань Воланду, надо еще Иешуа Га-Ноцри почтить. Новодевичий или Ново-Спасский? Но, сначала кушать! Там и решим.

– Да, – согласился мой Андрюша.

Мы вышли из дома, прошли через арку и направились обратно в сторону метро, чтобы посидеть в чешском ресторанчике, который разведал для нас Андрей, работая здесь уже три недели. Но сначала мы завернули в сквер. Присев рядышком на скамейку, мы снова поцеловались.