Елена Белова – Сам дурак! или Приключения дракоши (страница 36)

Получив утром поручение свозить госпожу гостью в медовую рощу, она совершенно не представляла себе, во что это выльется!

Тихо приземлившись в симпатичном лесу из пузатых деревьев, дракоша высадила пассажирку и занялась работой. Ее сначала даже радовало, как сноровисто и быстро работает напарница – все-таки тонкие руки иногда лучше, чем драконьи лапы, какими бы сильными они ни были. Надрезать ствол и прикреплять к нему специальный мешок-бурдюк для сока было нетрудно и для дамы-лягушки, и для дракона, работа кипела, и все шло хорошо. Потом Аррейна стала замечать, что женщина пошатывается и разговаривает сама с собой. Но трудилась она ненамного медленнее, и вмешиваться дракоша не стала – знала, что госпоже Радиликке очень хочется побыть одной. Тем более ей было как-то не по себе, что маленькая заквака работает чуть ли не быстрей ее самой. И она сосредоточилась на мешках и деревьях… о чем теперь очень жалеет.

Следующий сигнал тревоги прозвучал, когда заквака… то есть госпожа Радиликка, начала петь. Точней, орать что-то – дракоша не сразу поняла, что эти вопли о каких-то косичках и девичьих годах, – это на самом деле песня. По правде сказать, она решила, что ее пассажирке просто плохо. Сок из деревьев в момент надреза брызгал так, что уклониться успевали не все, и от него довольно быстро начинала кружиться голова.

Так что Аррейна быстро вернулась к гостье, желая посмотреть, как у той со здоровьем и не нужна ли ей помощь. И успела как раз вовремя, чтоб подсмотреть совершенно дикую сценку.

Госпожа Радиликка, облитая соком с ног до головы, курсивом пропетляв к следующему дереву, уронила пустой мешок в кусты и, наклонившись его дернуть, вытащила из зелени… лапу. Лапа была от мохнатого тела довольно крупного медведа, который, налопавшись сладкого сока, мирно дрых в кустиках и абсолютно не ожидал, что кому-то понадобится его нога.

Нет, может, в нормальном состоянии госпожа Радиликка и испугалась бы этой крупной зверюги – втрое больше ее самой. Но сейчас, основательно под градусом, заквака плевать хотела на все страхи! И когда к медведу с боевым воплем ринулось непонятное бородатое существо, облепленное соком и мусором, зверь оторопел. И попытался дать деру. Не вышло. Неизвестно, сколько соку выпил он сам, но лапы у мишки не слушались, так что удрать не получилось. Он глянул в одну сторону – там стояла драконша, в другую – там к нему тянула лапы ходячая клумба из листиков и мха. Нервы мишки не выдержали, и он рухнул в обморок. Не успела Аррейна облегченно вздохнуть, как госпожа Радиликка покачалась на лапках, подумала… и рухнула следом. Гадая, сколько сока попало гостье в рот, дракоша попыталась отклеить закваку от опасного зверя, но госпожа отклеиваться не пожелала, зверя тоже отдавать не хотела, а потребовала воды, причем срочно. Бедная Аррейна уговаривала даму полететь вместе к ней к озеру, где воды сколько угодно, но сок явно добавил гостье упрямства. Пришлось лететь за водой и нервничать, что медвед за это время придет в себя и нападет.

Вернувшись, Аррейна чуть не подавилась мешком с водой – медвед пришел-таки в себя. Но не напал и никуда не убежал. Грозный зверь с довольно несчастным видом лежал на земле, а госпожа Радиликка, крепко удерживая его за ухо, втолковывала сладкоежке что-то о супружеском долге. Нет, не подумайте плохого, она просто жаловалась на мужа. На свою внешность, на его обман и на то, что «этот кфытий сын всегда ее недооценивал»!

Дракоша было обрадовалась, что все кончилось хорошо, но, оказывается, ничего еще не кончилось. Вы когда-нибудь слышали, как заквака поет песню об ушедшей юности и потерянной любви? Нет? Ну а теперь представьте, что ей в тон рычит медвед… Полчасика такого развлечения – и Аррейна почувствовала, что у нее крыша ну не то чтоб едет, а так, начинает потихоньку шевелиться. Что там думал медвед – неизвестно, он тоже сока наглотался от и до, и дракоша своими глазами видела, как он поймал несколько стрекоз и с важным видом преподнес их своей даме. Угощайся, мол. И оба при этом отбрыкивались от Аррейны, как от надоедливой мухи.

Как дракоша уговорила их все-таки влезть на ее спину, это отдельная песня. Но как-то все же упросила, погрузила на себя и взлетела. Дальше было еще веселей. Радиликка желала лететь на скорости, мишка не желал вообще и, подвывая от страха, пытался найти на спине дракона берлогу и спрятаться туда. Найти не нашел, зато разодрал один из мешков с образцами и нализался по новой… Лететь пришлось низко – груз то решал станцевать на своем несчастном транспорте, то узрел по дороге озеро и решил спрыгнуть туда на полном ходу… Словом, рехнуться можно!

– Хррррр! – послышался коммент от скалы. То ли Радиликки, то ли медведа. Аррейна передернулась. Можно понять дракошу. Я чуть не предложила ей успокоить нервы тем самым соком, но припомнила одно озеро и один город… и не стала. Вместо этого мы утащили перенервничавшую девушку-дракона в купель и устроили ей успокаивающий массаж.

Минут через десять Аррейна успокоилась настолько, что смогла отнестись к доставке нетрезвой лягушки и подвыпившего медведя с каким-никаким юмором. Даже спросила, неужели она была такой же тогда, в городе, после «эликсира»? Я честно соврала, что нет, конечно, даже нетрезвая, Аррейна вела себя куда спокойней и умней. Кажется, ей полегчало. А когда показали зеркало, то совсем успокоилась. И примчавшемуся вскоре мастеру Гаэли она смогла рассказать про подвиги его жены без дрожи в крыльях.

Прошла неделя.

– Смелей, Сандри. Ну что ты боишься? Давай-давай, остынет же… – И меня ощутимо подпихнули в хвост: топай, мол.

Я почти жалобно оглянулась на Даррину. Драконша совершенно по-человечески подмигнула:

– Не бойся. Давай.

Не бойся. Нет, ну вы видали такое? Ей, может, и ничего страшного, но я… я первый раз в жизни буду высиживать яйцо!

Я посмотрела на яйцо. Бело-желтое, теплое даже на вид, оно тихонько лежало в той самой колыбельке-холодильнике, нашем подарке. Не шевелилось, конечно, не пищало… Яйцо как яйцо, большое только. Но оно же невозможно хрупкое! Я боюсь!

– Сандри, ты собираешься его греть или как?

– Ты же не хочешь, чтобы детеныш замерз? – просунулась в пещеру голова мамы Риррек. – Смелей.

Ой… Я придвинулась поближе. Еще шаг, еще. Коврик с колыбелькой в середине оказался совсем рядом. Ну и? В смысле как на него… сесть?

– Я же его раздавлю!

– Не раздавишь, – очень терпеливо объяснила Риррек. – У тебя возле шеи есть такое углубление. Опускайся на коврик так, чтобы яйцо попало как раз в эту ложбинку. Там чешуйки очень мелкие, кожа мягкими складками обволакивает детеныша и пышет теплом. Все будет хорошо. Ну давай.

Зажмурившись, я осторожно присела на коврик. Так, словно он весь был из этих яиц. Ничего не хрупнуло. Так. Где там это углубление? Господи, где у меня вообще шея? Так, спокойно, не нервничаем… Яйцо – вот. Шея – вот. Углубление… ага. Теперь надо просто правильно попасть… о-па! Есть!

– Теперь ноги подогни.

– А? – Честное слово, в ушах шумело так, что слова я слышала как через водопад. Нервы-нервы.

– Подогни ноги. Ты устанешь стоять в такой неудобной позе. Надо присесть. Ну смелее, все правильно. Все нормально… Умничка. Вот так, посиди, а мы пошли…

Я выдохнула. И тут же вдохнула обратно:

– Эй, а вы куда?

Риррек как-то ехидно расправила-сложила крылья:

– Во-первых, Даррине нужно немного отдохнуть. Во-вторых, ты должна пообщаться с детенышем наедине. Так принято. Ты же его будущая приемная мама.

– Хорошо… Ой, подождите! А что ему говорить?

– Что хочешь!

И они исчезли за порогом. А я осталась. В полной непонятке, что теперь делать и как общаться с этим… ребенком в скорлупке.

Эта неделя вообще пролетела как-то по-сумасшедшему быстро.

Маги все еще оставались в драконьем племени. Вопрос с ненормальным черным магом так и не решился, поэтому «комиссия по встрече» каждый вечер улетала на полигон и торчала там до рассвета. Но чертов Ставинне как провалился куда-то! Ни в кошмарах больше не снился, ни так не являлся… Никаких попыток прорыва, никаких тревожных сигналов на привязках. Тишь да гладь, как зимой в змеюшнике, когда заготовки для сумок и туфелек спят.

Поляну обследовали вдоль и поперек, не нашли ни следа, ни привета. Единственное, что показалось необычным одному из драконов, – это какая-то забавная дрессированная зверюшка, которая кувыркалась на травке, но моментально рванула в кусты, как только ее заметили. Маги клялись, что никого не дрессировали и о зверюшке никакого представления не имеют. Может, госпожа Радиликка? Госпожа Радиликка, не выносившая даже намека на свои приключения с медведом, тут же заявила, что дрессирует пока только мужа, но желающие могут записываться… Желающих не нашлось. Я наконец вспомнила о крысохомяке и пристала с вопросами – может, это ему вздумалось кувыркаться в то утро? Но нет, тот был куда мельче (как выразились драконы – «с чешуйку малыша») и больше походил на землеройку, чем на хомяка. То есть на поляне сходили с ума уже два странных зверька.

Рик, правда, почему-то встревожился, когда я ему рассказала про мохнатую заразу, и полдня меня про нее выспрашивал. Как он смотрел, да как двигался, да встречала ли я на своей планете что-нибудь такое же… Остальным магам новость тоже не понравилась – они обыскивали поляну и все вокруг нее несколько дней подряд. Но растолковывать, в чем дело, не стали.

Что? Почему я не узнала? Вас бы на мое место! И так хлопот по горло. С самого утра, как только я первым пламенем почищу зубы, над купелью появляются знакомые белые крылья, и учитель Беригей тут же начинает «восполнять прорехи в моем образовании». Я узнала и кто такие номихи, и кто такие русели, и… что? А, вам тоже рассказать? Да пожалуйста.

Значит так, номихи. Тоже местные жители. Чуток пониже людей, и в общем, очень похожи. Но они чуть потоньше, и у них особенные волосы. Растут не только на голове, но и на шее, на плечах и даже на спине. Такая грива, типа львиной. И раньше, говорят, у них в этой шерсти прятались отравленные иголки. А сейчас остались только у мужчин. Ну вот. Они живут не в городах, а в тихих поселках и на фермах. У них особые домики – земляные. Номихи выращивают не только коров и баранов, но птиц, и каких-то пушистых зверьков, которые каждый год сбрасывают шкурку. По слухам, в хозяйстве у номихов разводят даже рыбу и жемчуг. И еще у людей с ними договор на озеленение пустыни. Примерно на двести лет рассчитан.

Теперь про руселей. Они еще меньше ростом, Рику по грудь. Их мало, живут по лесам, речкам, болотцам. Когда-то они вроде как были морскими жителями – жили у берегов крупного острова. Но очередной черный маг как-то колдонул – и не стало острова… Пришлось переселяться. Поэтому они до сих пор могут дышать под водой. Меняются с людьми на ягоды-грибы и особый лечебный мох. В деревнях им не всегда верят, обзывают русалками и подозревают во всяком таком… нехорошем. Например, в сманивании парней. В последние пятьдесят – шестьдесят лет русели стараются дружить с магами.

Есть еще вольфы, но те держатся наособицу – в лесной глуши. С людьми, драконами и остальными общаются редко. И про них мало что известно.

Кстати, про мой гениальный план я Рику пока не рассказала. Сюрприз будет. Сейчас он все равно этого не оценит. Маги все время спорят про Ставинне. В смысле не могут понять, куда он делся и почему перестал рваться домой. То ли он понял, что не пробьется, и потому не пытается больше. То ли он умер при попытке вернуться. То ли перенесся, но силы потерял… То ли от перенапряжения его не в наш мир выбросило, а к противным типам из Нижней сферы, которые поджидали должника с громадным нетерпением. Короче, вариантов – как моделей на кастинге, а с проверкой туго. Сплошные нервы…

Словом, ковен волнуется, Гаэли нервничает, Рик с друзьями драконье поселение пятым кольцом защиты обносит, а меня вообще увешал побрякушками, как елку новогоднюю. Амулеты на защиту и «рассеивание чар». Уф.

И в клане Южных Скал хлопот полно. Лето кончается, продзапас нужно не только собрать и купить, но и уложить в кладовки. На носу День невест, девчонки пересматривают «приданое», повторяют значки-метки кланов, правильные приветствия, хозяйственные рецепты. Мол, невеста должна быть не только красивая, но и вежливая, и хозяйственная. Вот.

А еще Даринка наконец надумала яйцо отложить! Эррек от радости полчаса над поселком летал, как воздушный змей, а потом смотался к Островным и выменял у них три корзины ее любимых ягодок.

Я села поудобнее. Вытянула крыло, разминая мышцы, потом второе. Сложила… Теплая скорлупка яйца почему-то успокаивала. Ну что, малыш, поговорим? Со стороны будет смотреться смешно. Но тут ведь папарацци нету.

– Э-э… – Я покашляла. – Привет, малыш.

Яйцо, конечно, ничего не ответило.

– Ты меня пока не знаешь… вот. Мы сейчас познакомимся. Я Александра. Мы с твоей мамой – друзья. И с папой…

Тишина. Может, лучше помолчать? Нет. Сказано же – пообщаться. Вдруг это важно?

– Я вообще не отсюда. Мои родители далеко.

И очень удивились бы, застав меня за таким делом.

– А у тебя все хорошо. У тебя есть и папа, и мама. И приемных мам будет много. И все тебя любят, хоть ты еще не родился… И я тоже.

Через вход в пещеру было видно небо. И горы. Светлые, красивые… без дыма, без пожара.

– У тебя все будет хорошо. Ты никогда не останешься один… Не будешь болтаться по всяким тусовкам, чтоб найти неизвестно кого… кого тебе не хватает.

Что-то сдавило горло. Эй-эй, что такое? Еще расплакаться не хватало! Тихо-тихо, тебя пригласили с ребенком сидеть или пожар устроить?

– Санни… – донеслось от входа.

Рик?! Что он здесь…

Рик смотрел как-то странно. Он давно здесь? Что он слышал?

Он вдруг оказывается рядом – в два шага. Кладет руку на мою щеку. Обожжется ведь!.. Но обжегся или нет, ладони он не отдергивает. Стоит и держит.

– Ты никогда не останешься одна, – слышится тихий голос. – Я обещаю.