Елена Белильщикова – Свекровь-попаданка. Врачебный кабинет в Гиблолесье (страница 35)

– И что бы было его концом? – спросил Ральф устало и немного обреченно. – Чтобы я под влиянием темной магии разрушил свою жизнь, оттолкнув близких своими вспышками ярости и потеряв работу? А ты не думал, что это могло зайти дальше? Что однажды я мог бы… навредить кому-то, кого-то убить? Да любого ворюгу в переулке. Эта темная магия затмевала разум.

Ральф покачал головой. Ему почему-то хотелось верить, что Джаред просто не подумал, что просто из вечного эгоизма заварил всю эту кашу, не просчитав последствия. Ральф сжал пальцами железный прут решетки на уровне лица, прислоняясь к своей ладони виском. Будто вымотанный. Чужой ненавистью. Он и не думал, что Джаред настолько увлекся своей враждой с ним.

Джаред нахмурился и тоже прижался горячим лбом к прутьям, только с другой стороны, разделенный с Ральфом законом и порядком.

– Я не думал об этом. – Честно признался Джаред. – Я хотел, чтобы ты оттолкнул близких. Чтобы ты потерял семью, чтобы они отвернулись от тебя так же, как мой отец отвернулся от меня. Когда ты появился в отделе. Я всегда хотел быть лучшим… и в работе, и в отношениях дома. Но насильно мил не будешь. Теперь я это понял по-настоящему. Когда отец навестил меня в тюрьме всего раз, и то, чтобы добить своей тирадой. Я заслужил, я не спорю, но… наверняка, можно было как – то иначе. И с тобой, Ральф. Сейчас я сожалею, что поступил таким мерзким способом. Мои эмоции к тебе не стали светлее. Но лучше бы я вызвал тебя на дуэль. И прикончил в честном бою. Чем вот так… все сложилось. Признаюсь честно, я не желал тебе смерти, никогда. Просто хотел, чтобы ты прочувствовал тоже, что чувствовал я день за днем. Чужой дома, чужой на работе. Вечно на втором месте. А сейчас, я так и вовсе, прозябая здесь, стал не просто вторым местом. А пустым местом. Никем и ничем.

– Не злись на отца, – попросил Ральф. – Хью любит тебя не меньше, чем остальных своих детей. Он… говорил со мной о тебе. О том, что боится за тебя. Он всегда боялся, что если будет потакать тебе, вытаскивать из любых проблем, то в итоге ты почувствуешь безнаказанность, и все закончится именно так. Проблемами, которые он уже не сможет решить. Но как видишь, это случилось и так. Мне жаль, Джаред. Правда. Это была бессмысленная ненависть в мою сторону, ведь я никогда не хотел тебе зла. И поэтому мне жаль, что твоя жизнь сломана так глупо. Можешь не верить, но это так.

Ральф вздохнул, качая головой. Впереди был суд, на котором ему еще предстояло присутствовать. И говорить о тех моментах, о которых не хотелось вспоминать.

– Мне тоже жаль. – Проговорил Джаред сухо и отвернулся. По-прежнему уставился в одну точку. Со временем заключения он научился погружаться в себя. В прошлое. Где он был свободен, и хоть немного счастлив. Джаред и вправду жалел… не о том, что все это совершил. А скорее, о том, что попался. Что судьба злодейка забрала у него шанс переиграть Ральфа. А теперь… ненависть к Ральфу на удивление перегорела. И он зло отбивался от него и кусал словами скорее по привычке, чем всерьез. Просто Ральф перестал быть для него угрозой. Все, что могло случиться для него худшее, уже случилось. Поэтому он хрипло попросил, заметив как Ральф вздрогнул от неожиданности:

– Не жалей и ты меня, там, на суде. Говори всю правду. Мне уже неважно, каким будет приговор. Даже если меня осудят на что-то большее, чем просто пожизненное заключение. Жизнь в этой камере – это тоже не жизнь. Так что я не цепляюсь за нее.

Джаред умолк и посмотрел куда то сквозь Ральфа. И встряхнул волосами, в надежде, что он поскорее уйдет. Этот визит оказался для него морально тяжелым. И Джаред хотел, чтобы он поскорее закончился.

Ральф усмехнулся. Неужели Джаред давил ему на жалость? Но нет, смотрел он прямо и открыто. Значит, за все время работы золотым стражником даже не удосужился запомнить, что грозит за какое преступление.

– Я скажу правду, Джаред, но не буду настаивать на самом суровом из наказаний. Думаю, выйдя из тюрьмы, ты после такой встряски окажешься уж другим человеком. Да ты даже сейчас уже другой. Так что я пожму тебе руку, когда ты выйдешь на свободу. И надеюсь, наша вражда закончится раз и навсегда.

Джаред холодно усмехнулся и кивнул, но ничего не ответил. Он понимал, что Ральф склонен демонстрировать милосердие и любовь к ближнему, излучать веру в короля, но сам он не слишком доверял правосудию. Может как раз потому, что работал в нем? Конечно, пожизненное ему бы не дали, но лет двадцать присудить при тяжелых обстоятельствах вполне бы могли. И чем бы это отличалось от пожизненного? Ему хотелось сказать что то ехидное, насчет того, что вряд-ли Ральф в его возрасте доживет до его выхода на свободу. Но благоразумно промолчал.

– Спасибо, что навестил, Ральф. И что не держишь зла. Передавай привет Хелене и детям. Уверен, у вас все будет хорошо.

– Я и не хочу тебе зла, – Ральф пожал плечами. – И если будет возможность, я постараюсь сделать все возможное, чтобы смягчить твое наказание, Джаред. Ты молод, у тебя впереди вся жизнь, и жаль будет, если ты проведешь ее лучшие годы в тюрьме. Я уважаю твоего отца, он сделал для меня много хорошего. И верю в твое исправление. Поэтому… Ты мне не враг, Джаред. Знай это.

Джаред слегка улыбнулся и его глаза потеплели. Он, конечно, не верил в то, что Ральф что-то сможет добиться, в плане смягчения его приговора. Но от его пылкого желания помочь на душе ему стало легче.

– Спасибо Ральф. – Искренне отозвался Джаред. – Я рад, что мы расстаемся не врагами. Возможно, нас и вправду еще сведет судьба. И я сумею отплатить тебе добром за добро? Не знаю. Но надеюсь на это!

Эпилог

– Платье очень красивое, Эллисон, – улыбнулась я, поправляя своей будущей невестке фату. – Не волнуйся. Вы же так ждали этого дня.

Эллисон робко улыбнулась. Она сжимала пальцами небольшой букет белых роз так, будто он мог отрастить ножки на стебельках и убежать. Я с теплом вспомнила, как сама волновалась перед свадьбой с Ральфом. Никогда не была суеверной, а панически боялась, чтобы он не увидел мое платье, чтобы не уронил никто из нас обручальное кольцо.

– Спасибо, что поддерживаешь меня, – сказала Эллисон. – Я не думала, что у нас с тобой нормально сложится общение.

– У меня были непростые отношения со свекровью, – я пожала плечами. – Потом, в сложной ситуации, мы, можно сказать, подружились: помогали друг другу, поддерживали, как могли. Но до этого… даже вспоминать не хочется. А ведь могли бы жить мирно и дружно. Просто для этого нужно было сделать шаг навстречу, проявить чуть больше терпения и понимания. Теперь я по другую сторону этой ситуации. И не хочу повторять ошибку.

– Спасибо, – улыбнулась Эллисон и обняла меня. – Мои родители умерли, а родня отвернулась. А в вашем с Ральфом доме я чувствую себя… как часть семьи.

– И сегодня станешь ей по-настоящему, – тепло сказала я. – Когда скажешь моему сыну: «Да».

В комнату постучали. Эллисон дернулась всем телом.

– Кто это? Ральф? Разве он не должен подойти позже? – взволнованно спросила она.

Эллисон была сиротой. У нее осталось по дяде по материнской и отцовской линии, но ни один из них не захотел приезжать. Из-за той старой истории с Гиблолесьем. Хотя благодаря Ральфу то старое дело снова подняли. В итоге выяснилось, что мачеху Эллисон отравил ее же старший брат. Хитрый план! Убить ее, а свалить все на ее мужа и падчерицу, чтобы избавиться и от них и жить припеваючи в роскошном особняке. Когда все раскрылось, Эллисон, став полноправной хозяйкой, сказала, что продаст его. Слишком много печальных воспоминаний было связано с тем местом. А на вырученные деньги она и Джез собирались подобрать какой-нибудь дом поближе к нам. Ральф, изначально подозрительно настроенный к Эллисон, в итоге тоже понял, что она хорошая девушка. И предложил вести ее к алтарю вместо покойного отца. Ведь на тот момент еще оставалось непонятным, получится ли вытащить Френка из Гиблолесья. Хотя Ральф старался и приложил все усилия для этого, речь шла о преступнике, пусть и раскаявшемся. Но то, как он помог в раскрытии других преступлений, ему зачлось. Приговор Френка смягчили. Теперь ему разрешалось покидать пределы Гиблолесья.

– Это не Ральф, – улыбнулась я. – Заходи, Френк!

Он зашел в комнату, постукивая по полу кончиком трости.

– Твой отец, Эллисон, просил меня позаботиться о тебе, как о родной дочери. Думаю, ему понравилось бы, если бы именно я повел тебя к алтарю!

– Конечно! – Эллисон с улыбкой обняла Френка. – Ты и правда стал для меня как названый отец!

– Тогда пойдем, Эллисон. Не будем заставлять Джеза ждать.

Вместе с Ральфом мы сели в один из экипажей, стоящих недалеко от нашего дома. Эллисон задумалась о своем, поглаживая кончиками пальцев белые лепестки. Я же осторожно заговорила с Френком.

– Как ты?

– А мне оставили магию, – усмехнулся он. – Я развил и целительское направление. Так что теперь имею полное право ее использовать, но только в хороших целях, чтобы лечить людей!

Френк гордо задрал нос. Я рассмеялась, качая головой.

– Как тебе это удалось?

– Я всегда был талантливым в магии. Просто пошел не по тому пути. Захотелось легкой наживы. Вот и попал в Гиблолесье. Теперь мне разрешено его покидать, пока что временно, но если я хорошо проявлю себя, то в дальнейшем есть надежда на полное помилование. А у меня появилась одна идея. Правда, понадобится твоя помощь, Хелена.