Елена Бауэр – Изгнание (страница 42)

– Не волнуйся, конечно, я сделаю все, что нужно.

– Откровенно говоря, за Олю я не переживаю, меня больше Марианна беспокоит! Не могу с ней справиться! Еще в прошлом году просилась сюда со слезами, а теперь не выманишь из Питера. В голове одни балы и офицеры!

– И в кого бы это? – усмехнулась старшая сестра.

– Ах, оставь! Я все-таки слушала родителей…

– Нашу мамá попробуй ослушаться! А что Эрик Августович? Ходят разговоры, он тоже собирается жениться.

– Он сошел с ума! Как можно рассчитывать, что меня примут при дворе, ежели мачехой моих детей будет какая-то сомнительная девица! Но после всего, ты понимаешь… я чувствую себя не в праве его отговаривать и на чем-то настаивать… Настроен он очень решительно. Сказал, что собирается обсудить с ее мужем отступные. Уверен, что они смогут добиться развода. У тебя нет ощущения, что наш генерал-майор пытается копировать Великого Князя?

Незадолго до отставки Пистолькорс был произведен в генерал-майоры.

– Без сомнения! – согласилась сестра с диагнозом Ольги.

– Ладно, Бог с ним! Даже не хочу обо всем этом думать! Лучше расскажи, что твои девочки? Муня – сущая прелесть, и так выросла! А что же Асю с собой не взяли?

– Ася в деревне, лечит местных жителей. Я уже смирилась, что это, похоже, и будет ее единственная стезя. А вот Муня меня удивила. Она участвовала в спектакле с Николаем Юсуповым и, по всей видимости, совершенно им очарована, хоть и скрывает. Она такой еще ребенок! Надеюсь, это увлечение пройдет безболезненно…

– Отчего же? По-моему, недурственная партия! – Ольга с удовольствием отдала бы за наследника богатейшего состояния Ольгу или Марианну, если бы они уже не были заняты. Она могла только порадоваться за племянницу и ее счастливую звезду.

– Весьма. Я было обрадовалась, но он вдруг перестал у нас бывать… А Муня, ты же видишь, так неопытна и хрупка, боюсь, как бы не заболела. Поэтому и повезла ее с собой на воды развеяться. Мне в любом случае нужно подлечиться.

– Юсуповы, вероятно, уехали в Крым, как обычно. Или за границу. Не ставь на нем крест раньше времени! – со знанием дела успокоила Любовь Валериановну младшая сестра.

XVII

В конце лета в городе на Неве разразилась настоящая криминальная драма, участником которой неожиданно для всех стал бывший муж графини Гогенфельзен, генерал-майор Пистолькорс.

Ничто не предвещало беды. Как и планировалось, вернувшись из совместного с ним путешествия по Европе, Саррочка, вернее, в крещении Зинаида, объявила своему ничего не подозревающему благоверному о разводе и о планах сразу же после расторжения их брака венчаться с Пистолькорсом. Новость эта, вероятно, стала для несчастного биржевого маклера концом света. Жизнь его, смыслом и центром которой была жена-вертихвостка, рухнула в один миг. Женщина, к ногам которой он бросил все – свою прежнюю семью, душевный покой и, в конце концов, немалые деньги, – просто решила выбросить его на свалку, как надоевшую, облезшую игрушку.

Оказалось, что дочь их была в курсе романа, который продолжался уже не один год. Девушка писала генералу за границу любовные телеграммы от матери, когда та, вернувшись в Россию, была с мужем.

Вскоре на пороге дома Михаила Андреева появился и сам счастливый соперник. Обманутый муж смотрел на Эрика Августовича и не мог понять, почему жена предпочла ему генерала. Пистолькорс был приблизительно того же возраста, не сказать, чтоб отличался какой-то невероятной красотой или атлетической фигурой. Вероятно, был богат, но ведь и сам Андреев был далеко не нищ, во всяком случае, Саррочка ни в чем не знала отказа. Хочешь в Мариинку – пожалуйста, хочешь в шикарный ресторан – ради Бога, хочешь жить в Царском Селе – на здоровье! Наряды, драгоценности покупались без счета. Все для нее! Зинаида упоминала про связи с царской семьей… Этого, конечно, биржевой маклер дать ей не мог, однако он резонно сомневался, что и у престарелого ловеласа, пусть даже генерал-майора, мог быть доступ ко двору.

– Насколько я понимаю, Зинаида Николаевна уже объявила Вам о своем решение, – начал Эрик Августович трудные переговоры. Судя по бледному лицу Андреева, по его провалившимся глазам с темными кругами, новость тот принял тяжело.

– Да… она сообщила…

– Поверьте, я знаю, что Вы чувствуете! Сам был однажды в Вашей шкуре. Но по собственному опыту могу сказать – после развода приходит облегчение. Вы тоже сможете устроить свою жизнь…

– Но я не хочу ничего устраивать… Я не хотел бы разводиться вовсе… – в этот момент, вероятно, Андреев в полной мере прочувствовал, какую боль когда-то он причинил своей первой супруге.

– Понимаю. И предлагаю небольшую сумму, чтобы как-то компенсировать доставленные Вам неприятности, – генерал открыл портмоне и стал пересчитывать купюры.

Маклер остановил его жестом руки.

– Послушайте, любезный… – растерянно начал обманутый супруг.

– Эрик Августович, – подсказал Пистолькорс.

– Да, любезный Эрик Августович, это дело серьезное. Надо все обдумать как следует. Нельзя же вот так, с бухты-барахты…

– Сразу видно делового человека! Конечно, подумайте, посчитайте. Свою сумму Вы можете передать через Зинаиду Николаевну. Подозреваю, что Вы, возможно, не захотите вновь лицезреть меня…

И все же, когда генерал-майор покидал дом Андреева, у него было ощущение, что тот не собирается ничего обдумывать. Он был настолько потерян, что скорее станет тянуть с решением, пытаясь за это время вернуть жену.

Так и случилось. Прошло несколько дней, а муж все не давал Зинаиде никакого ответа. Раздраженная промедлением госпожа пока еще Андреева плакалась любовнику, что черствый супруг никак не желает понять их большой любви и отпустить ее с разводом.

– Что ж, ежели он не хочет по-хорошему, припугни его. Скажи, что я могу устроить его высылку из Петербурга.

Так сумасбродная дамочка и сделала. В очередной раз не добившись от раздавленного мужа внятного ответа по поводу развода, она в сердцах крикнула ему, что сделает так, что он все потеряет и будет выдворен из столицы. Кто же знал, что оскорбленный в лучших своих чувствах Андреев недавно приобрел финский нож, которым вздорная супруга в ту же минуту и была зарезана. Вот такой был у романа Пистолькорса трагичный финал.

Началось следствие. Маклер и не отпирался, признав, что именно он убил свою любимую, непутевую жену. Его адвокатом стал известный юрист, друг и протеже прославленного Анатолия Федоровича Кони, Сергей Аркадьевич Андреевский.

Случившееся произвело в свете эффект разорвавшейся бомбы. Особую пикантность истории придавал тот факт, что любовником убитой дамочки был бывший муж супруги Великого Князя, Павла Александровича. Какой скандал!

В первую минуту, когда пришла новость, Павел был взбешен.

– Где у Пистолькорса были глаза? На лбу этой особы было написано, что ее ждет именно такая развязка! Как это все чудовищно! Какой стыд!

– Мне кажется, ему так не терпелось примерить на себя твою роль, что он не думал больше ни о чем другом, – попыталась не то чтобы защитить бывшего мужа, но объяснить его мотивы Ольга.

– Нужно реально оценивать свое место и не пытаться прыгнуть выше головы, – отрезал Великий Князь, что прозвучало несколько двусмысленно.

– Теперь, полагаю, он это уразумел, – улыбнулась Ольга. – Я была категорически против их женитьбы, но, видит Бог, я не желала смерти даже такой неприятной особе.

– Ты же понимаешь, как все это выглядит в глазах Ники. Все эта история бросает тень и на тебя!

– Помилуй, я-то здесь при чем?

– При каждом упоминании этой скандальной драмы все будут вспоминать госпожу Пистолькорс и нашу историю! И никак не избавиться от твоего бестолкового бывшего муженька! О поездке на свадьбу твоей дочери можно забыть…

– Теперь и я начала переживать… Что, ежели из-за всего этого Крейцы отменят свадьбу? Бедная Оля!

– Не думаю, что до этого дойдет, – смягчился немного Павел. – Это было бы уже чересчур! Принять в семью падчерицу Великого Князя – это честь для любого подданного Империи!

Печальный финал тривиальной любовной истории стал причиной многих треволнений, но, к счастью, не имел серьезных последствий для людей, непосредственно в нем не участвовавших.

В ноябре, как и планировалось, старшая дочь Ольги Валериановны вышла замуж за графа Крейца.

XVIII

Ольга Эриковна Крейц с супругом поселились на верхнем этаже того же доме, что и ее тетка, Любовь Головина.

Молодая замужняя дама часто спускалась к Головиным, где собиралась молодежь, увлеченная репетициями новой пьесы для благотворительного концерта княгини Софьи Николаевны Васильчиковой. Ставили большую, серьезную вещь – «Снегурочку» Островского.

Главную героиню играла, естественно, красавица Аля Танеева. Роль сильного и страстного Мизгиря предложили Николаю Юсупову. Муня была счастлива, что князь вновь появился на горизонте. Ей поручили одну из самых сложных ролей постановки. Она должна была воплотить на сцене образ невесты купца, которую Мизгирь бросил из-за внезапной любви к Снегурочке. И в этой пьесе они снова были связаны если не семейными, то любовными узами.

Отпрыски известных аристократических фамилий собирались изображать на сцене простой народ. Вначале актеры и сами полны были сомнений, справятся ли, не будут ли они выглядеть глупо или неестественно. Кажется, в первые дни только режиссер верил в успех мероприятия.