Елена Бауэр – Изгнание (страница 16)

– Да, мы с Джунком заскочили туда. Я под впечатлением! Елисеев устроил роскошный дворец яств. Получилось в своем роде произведение искусства! Однако все эти воспоминания разжигают зверский аппетит.

Очень вовремя подали обед.

Через несколько дней, в начале февраля, Алексей устраивал у себя небольшой вечер, похоже, с целью представить родственникам свою новую пассию – французскую актрису Элизу Балетта. Замена Зине нашлась довольно быстро. Алексей не терпел одиночества.

Артисты дали два коротких забавных фарса. Зрители смеялись, только Ольга Валериановна, которая неожиданно для многих тоже оказалась приглашена, как ни старалась, не могла скрыть грусть и досаду, отпечатавшиеся на ее симпатичном лице. Павлу тоже было обидно видеть, как Сергей с Эллой демонстративно игнорировали госпожу Пистолькорс. В глубине души он считал, что у брата с его супругой было предостаточно времени, чтобы смириться и принять его выбор.

После ужина Лёля снова рыдала у Павла. Чтобы утешить любимую, Его Императорское Высочество преподнес ей великолепную бриллиантовую брошь в виде банта, которую он выкупил у сына Алексея. Это царское украшение изначально принадлежало бабушке Павла, Императрице Александре Федоровне, и досталась брату Алексею в наследство. Теперь хозяйкой шикарной фамильной драгоценности императорской семьи стала госпожа Пистолькорс. Кто бы мог подумать, что летом из-за этой сногсшибательной броши разгорится грандиозный скандал.

XII

В июле на прием, устроенный в честь свадьбы родной сестры Императора, Ольга надела подаренную ей Павлом брошь. Она сочла, что царская драгоценность соответствует празднику августейшей особы, как никакое другое украшение. В конце концов, как бы ни открещивались от нее родственники из императорской семьи, через их с Павлом сына она уже стала их частью, нравится им это или нет. Мать сына Великого Князя имеет право носить царские бриллианты.

Однако Ольга и предположить не могла, в какое возбуждение придет женская часть семейства, заметив ослепительный бант на ее груди. Императрица и Великие Княгини выступили единым фронтом, потребовав от своих супругов исключить чету Пистолькорс из списка приглашенных на свадебный бал и вообще отказать этой паре от домов. Мужчины смогли как-то сгладить волну негодования, и Пистолькорсы все же оказались в числе приглашенных на торжество. Однако Великий Князь Владимир Александрович, учитывая напряженную обстановку, взялся дать своему адъютанту добрый совет на балу не показываться.

После разговора с Его Императорским Высочеством Эрик вернулся домой бледный и велел уже нарядившейся супруге разоблачаться. Ольга начала было сопротивляться, ругая супруга на чем свет стоит, но в этот момент ей доставили записку от Павла, который тоже умолял ее, дабы избежать скандала в благородном семействе и не омрачать племяннице ее праздник, на бал не приходить.

– Я более свое имя трепать не позволю! – заявил Пистолькорс глухим голосом. Он был сам на себя не похож. Ольга не видела такой едва сдерживаемой ярости, даже когда он узнал о ее измене. – Ежели он не женится, продадим здесь дом и уедем с детьми в финляндское имение.

Впервые Ольга испугалась его. В ту секунду она поняла, что муж доведен до крайности и готов к любым, самым безрассудным поступкам. Да и сама она потеряла всякую надежду.

На следующий день Ольга объявила Павлу решение супруга. Она не рыдала, не кричала, не заламывала руки в мольбе, напротив, она была спокойна и грустна. Лучше бы истерика, чем те безысходность и глубочайшее разочарование в собственной персоне, что теперь Пиц видел в глазах Ольги.

Страх потерять любимую женщину засосал под ложечкой. Его Императорскому Высочеству пришлось сесть, чтобы Лёля не заметила дрожь в ногах. Он закрыл одной ладонью глаза, будто задумался, а сам судорожно прокручивал в голове варианты, как ее остановить.

– Я даю тебе свое слово – мы обвенчаемся! – довольно уверенно для своего состояния заявил он. Другого выхода не было. Никакие другие обещание не остановили бы Пистолькорсов от решительного шага.

Ольга стояла у окна, глядя на реку невидящим взглядом. Она молчала.

– Ты веришь мне? Ты можешь считать меня легкомысленным или нерешительным человеком, но ты, полагаю, не сомневаешься в моем слове?

Лёля повернулась и посмотрела на него, будто впервые увидела. Ее черные глаза гипнотизировали его. Он не мог отвести взгляд.

– Я не смогу без тебя, без Боди! Я умру, – бормотал он.

Она молчала.

– Скажи, что ты веришь мне! Потому что ежели нет, мне ничего не останется, как… – Павел вовремя остановился. Это уже напоминало текст какой-то мелодраматической пьески, которую они когда-то играли в домашнем театре.

Она подошла и положила свою ладонь на его. Но он никак не мог понять, что она думает. Это согласие не покидать его или утешение перед расставанием?

– Знаю, я слишком долго испытывал твое терпение. Трудно хранить надежду столько лет… Дай мне последний шанс! Я все устрою!

– Как? – каким-то низким, не своим голосом обреченно спросила Ольга.

– Я буду тверд! Вам с Пистолькорсом нужно развестись! Немедленно! Я обращусь к обер-прокурору Святейшего Синода. Он знает меня с детства и, надеюсь, не откажет. Уговорю Ники. Он, как Монарх и глава императорского дома, должен сохранять суровый вид, но он слишком добр и искренне любит меня, чтобы обречь на бесчестье и вечное одиночество.

Он прижал Ольгу к себе и еще долго не мог выпустить из объятий. Лёля, конечно, поверила.

XIII

Ольга успокоила супруга и мать, заверив их, что вопрос с браком решен и Великий Князь настроен твердо. Павел даже сделал деловой визит к Пистолькорсам для обсуждения с Эриком некоторых материальных деталей. Разошлись мужчины полюбовно, если не сказать по-дружески, без скандалов и эксцессов.

Как-то, вернувшись домой, Лёля застала Эрика, винтившего с друзьями. Среди них был Александр Мосолов, давний приятель их семьи, который был шафером на их свадьбе. Теперь в доме Пистолькорсов старый друг бывал редко – год назад он стал большим человеком, занял ответственный пост начальника Канцелярии Министерства императорского двора.

– Оленька! Сколько лет, сколько зим! – вскочил Александр и бросился целовать руки очаровательной хозяйке. – Ах, хороша! Ничего-то с тобой не делается! С годами только краше становишься!

– Саша, как я рада тебя видеть! Думала, уж не свидимся!

– Как это не свидимся? – удивился Мосолов. – Куда ж мы денемся?

– Всякое бывает, – загадочно улыбнулась Мама Лёля, которую так и распирало рассказать давнему другу о своей удаче.

– Можешь не таиться. Здесь все свои. Мне в любом случае нужны будут два свидетеля моих непотребств для развода, – Эрик кивнул в сторону двух сидящих товарищей. – Все присутствующие уже в курсе дела. Кроме Саши. Но он по должности своей скоро и так все узнает…

– Да о чем вы говорите? – Мосолову не терпелось понять, что происходит.

– Я, господин начальник царской канцелярии, жену свою замуж за Великого Князя Павла Александровича выдаю! – не без бахвальства заявил Эрик, румяный от выпитого вина.

– Как это? – у Мосолова глаза полезли на лоб. Он обернулся на Лёлю. Та с улыбкой кивнула.

Остальные товарищи отложили карты в сторону. Они хоть и знали основную канву происходящего, не могли пропустить разговор, который обещал быть увлекательным.

– Мы разведемся. Вину, естественно, как благородный человек, я возьму на себя. А там дело за малым… – полковник вальяжно развалился в кресле, словно он уже не первую жену замуж за члена императорской семьи выдает.

– Так уж и за малым? – недоверчиво повторил гость, а затем уточнил у Ольги Валериановны: – Будет официальная церемония?

– Ну а как же! – удивилась вопросу Лёля.

– Разве вы не знаете, какие будут последствия?

– Ты на своей новой должности совсем скучным стал, Саша! Ну что? Не в Сибирь же нас сошлют.

– Да тут и гадать нечего. Нужно только вспомнить наказание Великого Князя Михаила Михайловича – изгнание, отчисление от всех должностей, лишение мундира, роспуск двора и прочее, и прочее. – Мосолов ежедневно общался с царской семьей и прекрасно понимал положение вещей.

– Ты не забывай, что это было при покойном Императоре. Нынешний Государь мягкий и, кроме того, слишком привязан к Павлу, чтобы сломать ему жизнь. Да и из-за чего? Из-за того, что он хочет поступить как честный, достойный человек? Хочет узаконить то, о чем всем известно? – упиралась Ольга.

– Нет ничего более раздражающего, чем советы, которых не просили, но на правах старого друга позволь все же дать тебе один – отговори Его Императорское Высочество от официального брака. В конце концов, вам никто не мешает быть вместе, зачем же дразнить Императора? Вы его поставите в такое положение, что у него не будет выбора и при всей своей симпатии к дяде ему придется Его Императорское Высочество покарать, поскольку он Глава императорского дома и стоит на страже порядка в семье…

– Ты решительно стал занудой! Спасибо за совет, но, я думаю, Его Императорское Высочество сам разберется со своим племянником, – отрезала Ольга.

– Саша, в самом деле, прекрати ее отговаривать! – встрял Эрик. – Обо мне подумай! Я тоже надеюсь обрести счастье с какой-нибудь молодой красавицей!

В последующие дни Александр еще несколько раз делал заходы, чтобы убедить Ольгу отказаться от своих матримониальных амбиций, но все было тщетно.