Елена Бауэр – Изгнание (страница 15)

– Я ей недавно сказал, что ее никто не поведет под венец, потому что она «большая чесалка». А она при всех за завтраком заявила, что ее избранник не узнает об этом, пока не женится на ней, потому что чешется она только ночью. Беби очень много о себе думает, это чрезвычайно забавно, – Сергей не мог не улыбаться, вспоминая выходки девочки, а потом вдруг переключился на серьезный лад. – Ты правильно делаешь, что занимаешься их духовным развитием. Меня радует, сколько молитв они уже знают. Прошу, не останавливайся. Ответственность за это лежит на тебе. Ведь мы своим духовным воспитанием обязаны нашей мамá! А у твоих детей из родителей остался только ты… Ну, не хочу начинать сызнова, мы с тобой уж много раз говорили об этом.

Павел уговаривал себя не раздражаться. Советы и нотации старшего брата с некоторых пор вызывали у него отторжение. После его нравоучений Пиц чувствовал себя отвратительно. Если раньше его съедали тоска и одиночество, теперь он мучился от чувства вины и стыда. Причем виноват он был перед всеми – и перед живыми, и перед мертвыми.

– Их мамочка, милый ангел, помогает вам с неба, – тихо добавила Элла.

– Да, несомненно, – слова Пица прозвучали немного фальшиво. Хотелось ли ему, чтобы его маленькая жена, юная Аликс, наблюдала за ним с небес? Чтобы она сказала про мадам Пистолькорс? Усопшая была доброй, сердечной девушкой, но вряд ли она одобрила бы его роман с замужней дамой.

– Я бы хотел, чтобы Дмитрий вырос настоящим русским Великим Князем, а не космополитом каким-нибудь, – вдруг заметил московский генерал-губернатор, особенно выделив «русским».

Как он это делал? Стоило Павлу задуматься, что им с Ольгой нужно перебраться в Европу, старший брат будто почувствовал это. Пиц, который уже было открыл рот, чтобы спросить, не продают ли Юсуповы особняк, который пустовал после смерти бабки, графини де Шово, в свете сказанных Сергеем слов передумал заикаться на эту тему.

Пиц снова довольно фальшиво согласился. Да куда же, когда нужно, девались актерские таланты? Сергей уловил нотку неискренности. А Павел заметил, что старший брат раскусил его притворство. Как это все было ему неприятно!

Чтобы не ругаться, оба, не сговариваясь, попытались перевести тему на более устойчивую и безопасную почву – о дальнейших планах путешествия.

У Павла вновь жутко раззуделась покрасневшая экзема. Двуличная жизнь уничтожала его.

X

Земля уходила из-под ног Михен. В прошлом году умер брат, потом близкая подруга Зина Богарне, затем племянник Георгий. В дополнение ко всему младший сын Андрюша, которому исполнился двадцать один год, похоже, спутался с Кшесинской, которая открыто жила с Великим Князем Сергеем Михайловичем. Во всяком случае, такие поползли по столице слухи. Ну и, видимо, чтобы совсем добить мать, дочь Елена влюбилась в греческого принца Ники, брата усопшей жены Павла. Что это за жених? Ни состояния, ни монарших перспектив! Небо карало Великую Княгиню, но она не понимала за что.

– Елена последнее время ходит как в воду опущенная. Она здорова? – участливо поинтересовалась Ольга, заметив потухшие глаза дочери подруги. А что это были за глаза! Огромные, чистые, редкого небесного цвета. Елена по праву считалась обладательницей самых красивых глаз во всей империи.

– Ничего, погрустит и перестанет! От этой болезни умирают только безмозглые барышни и изнеженные гимназисты! – в белом пеньюаре с черной опушкой Мария Павловна особенно драматично смотрелась на фоне темно-красного ковра на полу своего будуара.

– Это не про Вашу дочь!

– Не желаю даже слышать про этого греческого Ники! И что только она в нем нашла? С ее внешностью и родословной она могла бы заполучить любого европейского наследника, сделать любую партию!

– Безусловно! – поддакнула Ольга, а про себя подумала, что, как и любая красавица, Елена была не в меру строптива, что отпугивало многих достойных женихов. В силу возраста ей недоставало материной мудрости, чтоб, когда нужно, поумерить свою заносчивость. Зато капризов и самолюбования хватало с лихвой. К прекрасным глазам прилагался еще и сложный характер. Не все кавалеры готовы были с этим мириться.

– Все словно сговорились играть на моих нервах!

– Нынче, видно, время такое. В наших делах тоже все идёт вкривь и вкось.

– Про балерину все уже знают?

– Про какую?

– Кшесинскую? – Михен невольно бросила взгляд на портрет младшего сына, который висел на стене справа от нее.

– А что с ней? – слукавила Ольга. Она, конечно, знала про закрутившийся роман Андрея и Матильды, но ей не хотелось расстраивать свою покровительницу.

– Ничего особенного, – Михен быстро передумала обсуждать неприятную тему. – Тут еще вдруг Эрни и Даки сообщили, что хотят приехать ко мне на Рождество…

– Это же замечательно, не так ли?

– Замечательно… – неуверенно повторила Мария Павловна. – Аликс с Эллой будут в бешенстве. Как это их любимый братец не к ним приедет, а ко мне!

– А как у Вас в целом отношения с Императрицей? Налаживаются?

– Ах если бы! – Великая Княгиня с отчаянием махнула рукой. – А теперь она еще больше взъестся. Неблагодарная! Ежели бы не я, она, может быть, за Ники замуж и не вышла бы. Это я ей правильный совет дала на свадьбе Эрни. До тех пор она слушать никого не хотела! Все твердила, что смена религии – это грех. И какую же награду я получила в ответ? Приехав в Россию, она отвергла протянутую мною руку помощи. Дружбу отвергла! Замкнулись с Ники, как анахореты, в своей семье. А царедворцев без пригляда оставлять нельзя. Их нужно постоянно держать в поле зрения. Она полагает, балы – это пустое развлечение? Нет, это важная часть управления двором! Этому улыбнулась, с тем потанцевала, тому слово доброе сказала, они на седьмом небе от счастья, что ты снизошла, и готовы служить тебе вечно! А ежели держаться от всех на расстоянии, так и не полюбят тебя никогда. Останешься чужой навеки! И это ее вечно несчастное выражение лица…

– Его Императорское Высочество Сергей Александрович рассказывал Павлу, что на Пасху в Москве она была совсем другая – улыбалась счастливо и уезжала со слезами на глазах!

– Да, но нужно же и в столице народ к себе располагать! Радует одно, что с Минни у нее тоже не ладится. Страшно подумать, что было бы, ежели б они нашли общий язык и стали союзницами. Сжили бы нас со свету! Страшная была бы сила, ежели б не амбиции Минни и не замкнутость Аликс.

Критиковать и выдавать остроты на тему семьи Самодержца не дозволялось даже тетке Царя. Но госпожа Пистолькорс, несмотря на свой немного легкомысленный образ, не раз доказала Марии Павловне, что умеет держать язык за зубами. Поэтому Мария Павловна позволяла себе с ней некоторые вольности.

XI

В январе отправилась к праотцам бабушка Аликс и Эллы, королева Виктория. На мгновение миру показалось, что Земля пошатнулась, лишившись одной из старых черепах, на которых опиралась. Казалось, Виктория была всегда. Пока она восседала на троне более шести десятков лет, кто-то успел родиться, вырасти и даже скончаться, начинались и заканчивались войны, чередой сменялись правители других стран. Что ни говори, а это длительное правление обеспечило Англии определенную стабильность.

Аликс, которая жила при английском дворе после смерти матери и была близка с бабушкой, горевала, но ей не разрешили поехать на похороны. Она носила под сердцем ребенка. Ей пришлось остаться. Она могла не вынести дальней дороги и морской качки. Родные молились, только бы это оказался мальчик, наследник!

Элла и Даки получили из Лондона просьбу не приезжать, поскольку не было мест. Выглядело это довольно странно, но что было поделать. Сергей в таком случае тоже решил не ехать. В конце концов, это же не его бабушка почила.

Последнюю декаду января московский генерал-губернатор и Елизавета Федоровна провели в Царском Селе. Много общались с Павлом. Как обычно, не касаясь главного. Теперь это стало их нормой.

Сергей ненадолго уезжал в Москву на свадьбу сына Льва Николаевича Толстого и скоро вернулся назад.

– Молодые венчались в церкви Спаса Преображения, затем поздравляли их у Глебовых на Большой Молчановке. Было премило. Толстого не было, – дал Сергей краткий отчет о свадьбе Элле и Пицу.

– Лев Николаевич не присутствовал на венчании сына? – поразилась Элла.

– Отчего-то меня это не удивляет, – заметил Павел.

– Из уморительного – все пребывание в Златоглавой успокаивал Джунковского, – улыбнулся московский генерал-губернатор. – Танцуя на балу и неудачно зацепившись шпорой, он упал сам и увлек за собою партнершу. Быстро вскочить не удалось, и он несколько секунд, которые показались ему вечностью, возился на девице. С того дня он, бедняжка, мучился, что, возможно, этим наиглупейшим происшествием барышню скомпрометировал и теперь обязан на ней жениться.

Все трое живо представили сцену, как адъютант Великого Князя, словно майский жук, перевернутый на спину, не может встать, и не могли удержаться от смеха. Договорились не вспоминать это при Джунковском, чтобы не смущать его. Павел отметил про себя, что брата желание адъютанта жениться на условно скомпрометированной девушке умиляет. Возможно, Сергей и поймет его, если дело дойдет до женитьбы.

– А магазин на Тверской открыли? – поинтересовалось Элла. Последнее время в Москве было много разговоров о том, что же скрывается за строительными лесами на одной из центральных улиц. Выдвигались различные, даже самые абсурдные версии, которые разжигали любопытство москвичей.