Елена Асатурова – Проклятие покинутых душ (страница 3)
Иногда монстр навещал его, приносил воду и что-то из еды. Но это надо было заслужить, и Сема крепко зажмуривался и закусывал губы, каждый раз надеясь, что боль придется терпеть недолго…
Силы покидали его, и если бы шестилетний ребенок умел молиться, то просил бы Бога о том, чтобы никогда не проснуться…
– А я вам говорю, что этот особняк должен быть освобожден уже в начале следующего года! В районной администрации практически решен вопрос о выделении нам средств на его реконструкцию. И вы, Григорий Борисович, как никто другой в этом заинтересованы. Вы же у нас как начальник управления культуры? Вот и осваивать этот бюджет вам.
Мэр Ладожска, крепкий и молодцеватый для своих шестидесяти с маленьким хвостиком, раздраженно посмотрел на своих собеседников. Возражать Ярославу Ильичу никто бы не рискнул – он хоть и занял этот пост не так давно, а суровый характер и умение управлять людьми уже проявил. Поэтому оба его собеседника лишь согласно закивали головами. Первый его подчиненный внешне напоминал лектора из старой советской комедии, который искал жизнь на Марсе, – то ли длинным крючковатым носом, то ли довольно испитым лицом. Вторым был щеголеватый юноша с довольно нахальными глазами.
– А где результат, я вас спрашиваю? Районное управление образования выступает против закрытия детского дома, грозится до самого Петербурга дойти. Заведующая там баба упертая, ее просто так не сдвинешь. Так что ваш культурный центр, Григорий Борисович, и новая гостиница под угрозой.
Пока начальник управления культуры искал слова для ответа, молодой человек достал из лежащей перед ним папки несколько листов и разложил их перед мэром. Но тот не стал читать, проворчал:
– Ты, Миша, давай своими словами излагай. Что накопал? Только без лирики, одни факты.
Михаил Дорошевич, пресс-секретарь городской администрации, мечтающий о карьере столичного или хотя бы питерского журналиста, видел пусть небольшой, но шанс для себя в задании шефа найти компромат на местный детский дом. Если его расследование будет успешным, то мэр обещал ему должность заместителя главного редактора городской газеты и в перспективе создание в Ладожске своей телестудии, где он, Михаил, будет ведущим авторской новостной программы. Уже и название придумано: «Городские байки от Дорошевича». Откашлявшись, он приступил к делу с некоторой долей пафоса:
– В ходе моего журналистского расследования…
Заметив строгий взгляд мэра, сменил тон:
– Простите, Ярослав Ильич, буду излагать по существу. Во-первых, здание детского дома нуждается в капитальном ремонте. Последний, текущий, был пять лет назад, но его можно скорее назвать косметическим. Часто случаются мелкие неприятности, например, в начале ноября вышел из строя бойлер в котельной, дети три дня были без горячей воды. Прошлой зимой разорвало несколько батарей, правда, в подсобных помещениях. Но коммуникации требуют тщательной проверки и замены, а это весьма дорого и нерентабельно. Недавно откололся кусок от ступени на центральном крыльце, еще не починили. На кухне пора сменить плиты, им уже больше десяти лет, и при такой нагрузке они давно износились. А это уже вопрос безопасности. Если дальше копать в этом направлении, можно попробовать признать здание аварийным.
– Боюсь, это не выход, – пробормотал начальник управления культуры, – заведующая может найти спонсоров, оборудование заменят, детей просто отселят на время ремонта. Я бы делал ставку на культурно-историческую ценность особняка. Особенно если приглашенный нами специалист даст правильное заключение о найденных росписях. Тогда мы можем подать заявку на признание здания объектом наследия, требующим соответствующей эксплуатации. Она на днях приезжает для проведения осмотра и экспертизы.
– Что ж, уже неплохо как вариант. Вы уж примите этого эксперта как следует, со всем уважением. Тем более это ведь женщина? Значит, знаки внимания окажем, комплименты там, цветы, на наш бал непременно пригласим. В общем, Григорий Борисович, это на тебе, не подведи. Объясни барышне тактично, какое именно она должна дать заключение. Ну что там у тебя, Миша? Все бумажками своими трясешь?
– А это наш запасной вариант, подстраховочка, так сказать. – Молодой человек разложил на столе вырезки из газет, некоторые из которых были уже пожелтевшими, десятилетней давности, а то и пятнадцатилетней. – Может, и вообще бомба, если еще покопаться. Я обнаружил, что из детского дома регулярно пропадают дети. Самый первый случай, который зафиксирован в газете «Новости Ладожска», датирован 2005 годом. Вот еще похожие заметки, смотрите, 2007-й, в 2009-м уже два случая, потом нашел в 2012-м, а последний – пару месяцев назад. За это время пропало более десяти детей, в основном мальчики от пяти до одиннадцати лет. И никого из них не нашли. Правда, в полиции со мной неохотно об этом говорили, до архива не допустили. Но если вы, Ярослав Ильич, им позвоните, я узнаю больше.
– И что это нам дает, поясни? Ребятня во все времена из таких заведений сбегает. Кто-то родителей, алкашей да наркоманов, отправляется искать, а кто-то приключения на одно место. Не от хорошей жизни бегут-то. Хотя, чего кривить душой, наш детдом не самый плохой, в чем-то даже образцовый.
– Так вот, если мы докажем, что в этом образцовом с виду детдоме нет нормального контроля за детьми, что они сбегают по вине или недосмотру воспитателей и заведующей, а может, персонал сам причастен к их исчезновению… Это уже не просто повод для закрытия. Тут уголовным делом попахивает.
– Ты что, хочешь сказать, что они не просто сбегают, а их на органы продают? – недоверчиво спросил мэр. – Нам такой скандал в городе не нужен.
– Почему обязательно на органы, Ярослав Ильич? Может, просто на усыновление в обход закона, иностранцам, например.
– Скандал-то будет в любом случае, – вдруг поддержал Михаила Григорий Борисович. – Но если мы его в правильную сторону повернем, то и ротацию в полиции проведем, мол, плохо расследовали случаи пропажи, и от неблагонадежного детского дома избавимся, и средства на реконструкцию получим. Так что плюсов больше, чем минусов. Молодец, Мишка, есть у тебя чутье. Давай, ищи дальше.
– Ну что ж. – Мэр задумчиво потер подбородок. – Будем и такой вариант иметь в виду. Тем более что все это в основном было при предыдущей администрации, с них и спрос. А если ты, Миша, что-то стоящее найдешь, мы все будем в дамках, как говорится. Оставь мне эти свои вырезки, я посмотрю на досуге. Все, товарищи, за работу! У нас с вами еще бал-маскарад через три недели, дел невпроворот.
Кира
Начавшись под утро, снегопад и не думал прекращаться. Совсем легкий морозец, около пяти градусов ниже нуля, не давал установиться нормальному снежному покрову, который должен бы радовать глаз в начале декабря. Но под ногами была противная, вязкая слякоть, и, пока я добиралась до дома, вся промокла и дважды чуть не упала – ноги разъезжались на скользких, мощенных камнем улочках старого города.
В квартире, расположенной в старинном особняке, который когда-то принадлежал моему прадеду, купцу Попову, было непривычно тихо. Почти три месяца я делила ее с Игорем Савельевым, которого все друзья уже называли моим женихом, и одноглазым котом Нельсоном, гордым и независимым, как его хозяин. То ли Игорь устал от неопределенности наших отношений и моего стремления к независимости, то ли и вправду приезд его матери, с которой он долго не виделся и не общался, послужил причиной, но пару недель назад он неожиданно собрал вещи и вместе с питомцем съехал к себе.
– Мне кажется, малыш, ты от нас устала, – спокойно сказал он, пытаясь посадить сопротивляющегося Нельсона в переноску. Коту явно больше нравилась моя просторная и наполненная массой интересных вещиц квартира, чем скромная однушка вечно пропадающего на работе Савельева. – А я устал ждать ответа на предложение создать семью. Может быть, тебе будет проще вернуться к этому вопросу, если ты отдохнешь от присутствия мужчины, вечно голодного после работы. Да еще наглого кота, который объедает цветы и ворует из мастерской кисточки. И я пойму, если ты решишь, что тебе нужен не следователь с ненормированным графиком, любящий проводить вечера на диване перед телевизором, а кто-то более креативный и готовый к тусовочной движухе. Ты же у нас теперь знаменитость. – В последних словах Игоря слышался явный сарказм.