Елена Артюшкина – Ученик мёртвого Дома (страница 3)

— Это всё? — равнодушно поинтересовался глава Шаньюань.

Но за этим равнодушием крылась ярость лесного бога, в чью рощу имел глупость вторгнуться наглый древоруб. Всякий разумный человек уже поспешил бы извиниться за причиненное беспокойство и удалиться.

— Нет, — не внял голосу разума посланник Лозы. — Мы хотим получить головы убийц, что жестоко расправились с нашими братьями и сестрой у Пещер Эха и в Долине Семи Чаш.

Чего?! Эти лживые твари первые напали на нас! Эти твари прикончили Линга! А теперь смеют называть убийцей учителя Лучаня?! Требуют казнить его?! Ядовитые змеи и те благородней, нежели проклятые лозы!

Пальцы учителя впились в плечо, удерживая от желания наброситься на мерзавцев. Вся площадь в немом возмущении затаила дыхание в ожидании ответа главы Шаньюаня.

Но ответил не глава.

— Голову?

Из дверей Дворца, шатаясь, вышла старейшина Юи. Она была все в том же окровавленном ифу, в котором вернулась из Долины Семи Чаш. Растрепанные волосы падали на посеревшее лицо, наполовину скрывая его. Глаза блестели, как в лихорадке.

— Значит, вам нужна моя голова? — хрипло уточнила старейшина. — Так попробуйте забрать! Как вы забрали моего сына!

Прежде чем кто-то успел опомниться, старейшина Юи одним прыжком преодолела разделявшее их расстояние и призвала печать. Оказавшийся перед ней посланник Лозы внезапно стал ниже ростом, а по камням покатилось что-то круглое и светлое. Когда я понял, что это голова, к горлу подступила желчь. Второй посланник попытался выставить щит, но опоздал — и старейшина Юи отбросила прочь его мертвое тело.

Адепт выронил стяг, отшатнулся, споткнулся и нелепо плюхнулся на зад. Следующая печать, несомненно, должна была прикончить его. Но старейшина внезапно остановилась, так и не нанеся удар.

Бессильно уронила руки, запрокинула голову к небу и расхохоталась. В обрушившейся на площадь гробовой тишине ее смех был пугающе похож на всхлипы, на нерожденный плач, что не может вырваться из груди.

Все молчали, боясь прервать этот жуткий смех.

Когда учитель Лучань осторожно подошел к старейшине Юи и накинул свой плащ, она внезапно пошатнулась и обмякла. Учитель подхватил ее на руки, оглянулся на главу, ожидая приказа. Но тот молчал и не смотрел на дочь. Тогда учитель поклонился и удалился, унося обезумевшую женщину прочь с площади.

На обагренных кровью камнях остались два тела и перепуганный до беспамятства адепт Лозы.

— Бери своих мертвых братьев и уходи, — тихо и как-то устало велел ему глава Шаньюань.

Развернулся и тяжелой старческой походкой направился к воротам Дворца. Казалось, на него разом навалились все двести прожитых им лет.

— Что теперь будет? — непривычно робко для заносчивой гордячки спросила Минджу.

Я не знал. Но, глядя, как белый стяг мира пропитывается красным, был уверен, что ничего хорошего.

Глава вторая

Лоза напала на рассвете. Атаковала стремительно и по всему периметру. Благо старейшины держались начеку и успели активировать цепь каменных столбов-стражей, накрывших деревню Шипа и ее окрестности непроницаемым куполом.

Защитный барьер сотряс очередной удар. Я пошатнулся, сильнее сжал вмурованное в столб металлическое кольцо. Охнул стоявший рядом Хуошан, но тоже сумел сохранить контакт с артефактом.

— Держись! — перекрикивая царившую вокруг какофонию, подбодрил я друга.

Хуошан в ответ прохрипел что-то невнятное. Судя по ровному свечению купола, концентрацию друг не ослабил.

Я поморщился — с каждой минутой вражеское давление усиливалось. Артефакт хоть и щедро делился фохатом, но работа по поддержанию защиты целиком ложилась на наши плечи. Каждый удар отдавался в теле болезненным эхом, подтачивая силы и волю. Пот заливал лицо, выедал глаза. Рука, сжимавшая кольцо, начала мелко подрагивать. Великий Дракон, откуда у Лозы такая мощь?!

Справа, на соседнем участке, барьер держали Минджу и Куан. Я не видел друзей, но благодаря тому, что мы были звеньями одной цепи, чувствовал колебания аур. Ровные и плотные вибрации Куана чередовались с зыбким и хаотичным мерцанием Минджу — девушка была на пределе. Куан еще какое-то время сможет удерживать защиту, но рано или поздно лозы нащупают слабину и нанесут удар.

Я сжал зубы, чувствуя, как каменеют скулы. Проклятье! И послать им в подмогу некого. На поддержание купола отправили всех старших учеников. Мастера — на передовой. А от мелкоты никакого толку — пусть лучше сидит в подвалах Дворца Старейшин и не путается под ногами.

Неожиданно давление на купол ослабло. Я утер рукавом лоб. Справа шумно выдохнул Хуошан.

— Обломались, уроды, — зло бросил друг. — Не на тех напали!

— Рано расслабляться! — остудил я пыл напарника. — Эти твари наверняка что-то замыслили.

— У тебя осталась вода? В горле будто пустыня.

Я снял с пояса закупоренную горлянку и протянул Хуошану.

— Всё только не выхлебай, — предупредил друга. — Неизвестно, насколько мы тут застряли.

— Уверен, еще до заката эти слабаки уползут обратно в свою нору, зализывать раны, — улыбнулся Хуошан и выдернул из сосуда пробку.

На грани слышимого я уловил какой-то звук, похожий на комариный писк. Звук приближался, усиливаясь, наполнял тело странным зудом.

— Что за?..

Слова Хуошана потонули в пронзительном грохоте, будто рядом с нами разбилось исполинское зеркало. Невидимые осколки больно резанули по ушам, я выпустил кольцо, рухнул на землю, зажав ладонями уши. В нескольких шагах от меня вопил Хуошан.

— Печать, — сквозь боль просипел я. — Используй печать тишины!

Он не слышал меня, продолжая истошно выть.

Подняться не получалось, ноги не слушались — последствия пропущенного звукового удара. Печать тишины защищала от разрушительного воздействия, но справиться со слабостью не могла. Медленно, преодолевая сковывающее тело оцепенение, я пополз в сторону Хуошана. Хватался за траву, вонзал пальцы в землю, подтягиваясь, и постепенно продвигался к цели.

Хуошан бился в припадке, сучил ногами, хрипло кричал. Уцепившись за рукав ханьфу, я подтащил себя к другу и приложил ладони к его ушам, шепча слова защитной печати. Хуошан перестал метаться, как безумный, мышцы расслабились, крик сменился шумным частым дыханием.

Поняв, что ему стало легче, я откатился вбок и распластался на спине, приходя в себя. Глубокий вдох — задержка — выдох. Повторить. Когда мир перестал отплясывать, а цветные пятна перед глазами рассеялись, я попробовал встать. Мышцы, казалось, набили соломой, но ноги уже не подкашивались.

— Ты как? — Я повернулся к другу.

Кряхтя и ругаясь, Хуошан поднимался с земли. Я подал руку, помогая удержать равновесие.

— Жить буду, — выдавил он и, бросив мрачный взгляд в сторону отсутствующего барьера, поинтересовался: — Чем они нас достали?

— «Песнь Лозы», судя по эффекту.

Эта печать вражеского Дома была одной из высших и сложнейших в исполнении. И одной из самых смертоносных. Если бы защитный купол не взял на себя основной удар, мы бы валялись сейчас с развороченными мозгами, пялясь в небо пустыми глазницами. Сегодня наш с Хуошаном второй день рождения.

— Как они преодолели барьер? — не унимался друг. — Мы же…

— Минджу! — выпалил я, ощущая, как слабеет аура подруги. — Идти можешь? — и не дожидаясь ответа, потащил его за собой.

— Но барьер… — попытался возразить Хуошан.

— Разрушен. Нужно помочь нашим.

Я перешел на бег. Сзади натужно сопел Хуошан.

***

Уже на подходе к участку Минджу и Куана сомнений не осталось, что Лоза пробила защиту именно здесь. Вспаханная земля, изломанные, вывороченные с корнями деревья, груды досок на месте хозяйственных построек. Бурлящий вокруг фохат свидетельствовал о колоссальной мощи, вложенной Лозой в прорыв. В энергетическом поле царил настоящий хаос: потоки сталкивались, сливались и распадались, закручивались немыслимыми вихрями.

Каменный столб-страж уцелел, лишь слегка накренился. Но где же Минджу и Куан? Погибли во время атаки или успели отступить и укрыться? Мысли одна мрачнее другой, словно жуки-короеды, подтачивали уверенность в благополучном исходе. Я попытался прощупать пространство — может, удастся уловить ауры друзей. Тщетно. Все усилия отыскать их тонули в безумной пляске энергетических потоков. Похоже, сейчас не лучшее время полагаться на тонкое восприятие.

Мы с Хуошаном брели среди завалов, выкликивая друзей. В ответ свистел ветер, гоняя листья, мелкие ветки и пыль, да осуждающе смотрело подернутое серой пеленой небо. Я поежился от безотчетного гнетущего чувства, засевшего в груди.

— Сзади! — гаркнул Хуошан, выдернув меня из задумчивости.

Я рефлекторно ушел перекатом вбок. Вовремя. Там, где я только что стоял, извивался комок лоз. Кляня себя за потерю бдительности, я обвел взглядом поваленные неподалеку деревья и кустарники, пытаясь понять, откуда прилетело заклинание.

Из зарослей выступили трое. Чернявые, в салатовых ханьфу, с колючими самоуверенными взглядами. Заклинатель в центре, тощий и скользкий, растянул губы в кривой злорадной ухмылке.

— Кто здесь у нас? — вкрадчиво прошипел он. — Двое оборванцев из Шипа, копошащихся в грудах мусора. Что вы там искали, убогие?

Начали с разговоров — это хорошо. Значит, тянут время, прощупывая нас с Хуошаном, и, возможно, ждут подмоги. Значит, не так уверены в собственных силах, несмотря на численное преимущество. Используем заминку себе на пользу.