Елена Артюшкина – Ученик мёртвого Дома (страница 2)
«Уничтожу!»
— Саньфэн!.. Да очнись ты! Ай! Ты чего творишь?!
«Все, что мешает! Всех врагов! Уничтожу!»
Это не мои мысли. А чьи?.. Почему-то мне казалось, что у ярости женское лицо.
«Уничтожу!»
— Саньфэн! Открой глаза, — приказал другой голос, и я настолько привык слушаться его, что не мог не подчиниться и в этот раз.
— Извечный Свет! Ну наконец-то, — с облегчением выдохнул наставник Лучань.
Я с недоумением посмотрел на склонившегося учителя. За его спиной прижимал ладонь к расцарапанной щеке Линг — его взгляд, когда он косился на меня, был далек от дружелюбного. Это я его так? Похоже, судя по тому, что Хуошан, Яньлинь и Минджу тоже смотрели на меня с опаской. А чуть дальше толпились и с любопытством перешептывались младшие ученики.
— Что случилось?
— Ты уснул и никак не хотел просыпаться.
Учитель помог мне встать, подобрал и отряхнул накидку, на которой я, оказывается, лежал.
— Как ты себя чувствуешь?
— Странно...
Холодно. Будто осколок льда остался внутри. И что-то не так. Что-то изменилось. Поле фохата вокруг… Оно стало непривычно тяжелым, плотным, точно бинфэнь [желе], и сосуд, вычерпанный до дна во время тренировки, снова полон.
— Источник возмущения где-то у Пещер Эха. Это земли Лозы, — хмурясь, заметила старейшина Юи. — Проверим или…
— С нами дети, — возразил учитель Лучань, кивая на младших учеников. — Думаю, лучше вернуться в Дом.
Старейшина кивнула, соглашаясь… А мгновение спустя помянула демонов и бросилась к лесу на противоположном конце долины. Ее бег походил на бег лани, уходящей от охотников — такой же красивый и тревожный.
Между деревьев появился человек. Мастер Энлэй?
С ним было что-то не так, но расстояние оказалось слишком велико, чтобы я смог разглядеть детали. Мастер вцепился в ствол клена, смотря куда-то вглубь леса. Затем сделал несколько пьяных заплетающихся шагов. Упал. И больше не шевелился.
— Саньфэн, Линг, уведите младших учеников, — в голосе учителя Лучаня прозвучало незнакомое мне доселе напряжение, рождая внутри безотчетную тревогу. — Немедленно! Уходите! Все!
Наставник устремился следом за старейшиной Юи. Он летел над землей, едва касаясь травы, и напоминал большого белого журавля.
На опушке появились трое. Заклинатели Лозы? Что они тут делают?! Долина Семи Чаш — наша территория!
Один из чужаков склонился над неподвижным мастером Энлэем. Двое других ждали, и лозы хищными змеями оплетали их руки, подрагивали, готовые ринуться в бой. Они явно не беседовать пришли. И старейшина Юи решила не тратить на них слова.
Долина погрузилась в хаос.
Мы побежали.
За спиной, подгоняя, дрожала и трескалась земля. Дробился камень. Свистели лозы, сплетаясь в травяных драконов. Резали воздух копья шипов.
Широкая тропа, петляя по склону, взбиралась к перевалу, за которым в трех десятках ли [пятнадцати километрах] находилась деревня, где мы останавливались на ночлег. Там сейчас должны быть мастер Ляо и старейшина Цинь.
Вокруг рассерженно гудели пчелы, вьюнок цеплялся за ноги — природа чувствовала нарушение баланса и отзывалась на него. Я напоминал себе пастушьего пса, который гонит отару овец. Младшие ученики растянулись в цепь и приходилось следить, чтобы никто не отстал и не потерялся. И в первую очередь, чтобы не отстал Хуошан — с Быкоголового станется наплевать на благоразумие и вернуться, в безрассудной попытке накостылять лозам.
Минджу оглянулась на меня, молча спрашивая одобрения, я кивнул, и она убежала вперед. В скорости, а главное, выносливости с ней не сравниться ни мне, ни Лингу. Минджу доберется до деревни и приведет подмогу.
Нужно только продержаться.
Двое против троих? Ха! Эти лозы не догадываются, с кем связались! Учитель, несмотря на молодость (что такое сорок лет для заклинателя?!), по праву входит в пятерку сильнейших в нашем Доме. А старейшина Юи страшна в гневе: даже глава опасается связываться с единственной дочерью, когда та не в настроении.
Учитель и старейшина Юи непременно справятся — тщетно успокаивал себя я. Хоть мне и стыдно за недоверие к наставнику, но полностью избавиться от грызущего душу червячка сомнений не вышло. Двое против троих — это, как ни считай, двое против троих.
А если лоз не трое, а больше?..
Я невольно замедлил шаг, обернулся, прислушался к лживому эху, что металось испуганной птицей между горных склонов, донося слабые отголоски происходящего в долине.
Бой еще продолжался.
Бой мастеров! И ученикам, даже старшим, делать там было нечего. Но я же мог хоть чем-то…
Сюли, одна из младших учениц, споткнулась и упала, всхлипнула — от боли в разбитых коленках и страха, что ее бросят. Син, ее брат, тоже был на пределе. Да и не только они: если кто-то откажется бежать, следом захнычут и остальные.
— Держитесь за меня, — малышня повисла на руках. Ругань сделала бы только хуже, и я уговаривал, выбирая самый мягкий тон, на который способен. — Нужно потерпеть еще немного. Справитесь? Хорошо? А потом отдохнем.
Сто шагов — и подъем закончился. Вниз по склону спускаться легче, главное, не переломать ноги, угодив в лисью нору или споткнувшись о выступающий корень.
У реки мы остановились.
Десятилетки, хватая губами воздух, бессильно повалились в траву. Кто поживее, жадно пили — пришлось их одернуть, иначе не встанут.
Хуошан шумно сопел. Яньлинь кривилась, держась за бок. Последовать примеру младших учеников ей не позволяла гордость.
— Дыши! — я подставил плечо, и подруга благодарно вцепилась в него.
Отсюда до Чаш шесть ли: на какое-то время мы в безопасности.
Будут ли нас преследовать? Я был уверен, что учитель не пропустит врага, но полностью исключать такую возможность не мог, а значит, лучше разделиться на три группы. Что вражеских мастеров тоже как минимум трое, я старался не думать.
Яньлинь с Хуошаном пойдут вдоль реки — это самый долгий путь, но и самый безопасный. Линг — по северному краю леса. Я же возьму самых выносливых и попробую прорваться напрямик через пустошь.
— Встаем! Не время разлеживаться!
— А где Линг? — неожиданно спросила Яньлинь.
Я осмотрелся, понял, что его рядом нет. Неужели вернулся? Дурак! Внутренний голос ехидно уточнил, а действительно ли Линг — дурак, или наоборот — это я слабак и трус? Сбежал, когда должен был поддержать?! Фохат переполнял тело, заставляя рваться в бой. Сдерживаясь, я сжал кулаки так, что на ладонях остались лунки от ногтей.
У меня приказ учителя — защитить младших учеников. И он важнее того, что хотел я сам.
— Встаем! Нужно идти дальше!
Мастера догнали нас на полпути к деревне. Учитель, пошатываясь и припадая на раненую ногу, нес изломанное тело Линга, за ним молча, опустив голову, брела старейшина Юи. Распущенные черные волосы скрывали лицо. От покрытого темными пятнами ифу пахло кровью. Спрашивать, что именно произошло в долине, не рискнул никто.
***
Прибытие посланников Лозы собрало на площади перед Дворцом старейшин не только всех заклинателей нашего Дома, но и половину деревенских жителей. Ропот, плывущий над толпой, напоминал ворчание сторожевого пса. Дом предупреждал, что чужакам здесь не рады, рычал, веля убираться. И отступал перед белым стягом мирных намерений.
Пока отступал.
Мне было не по себе от чистой незамутненной ненависти, которой дышал этот послеобеденный час. Казалось, даже солнечный свет стал тусклее и. Хоть день и выдался теплым, стоявшая рядом Минджу зябко обхватила руками плечи. Учитель Лучань хмурился, сжав губы в тонкую напряженную линию, и я никогда не видел его таким мрачным.
Вражеские мастера хранили спокойствие. А вот сопровождавший их адепт, парень всего на несколько лет старше меня, не мог справиться с нервной дрожью и то и дело перехватывал древко доверенного ему мирного стяга, словно надеясь отгородиться им от враждебно настроенной толпы.
Появился глава Шаньюань. Высокий и прямой, он возвышался, словно могучий дуб, который не согнуть никаким ветрам. Серебристая борода спускалась на грудь потоками горной реки. Глаза чернели двумя омутами на изрытом морщинами спокойном лице.
Есть деревья столь величественные, что их тень накрывает половину леса. Так и сила главы Шаньюаня накрыла площадь, мгновенно погрузив ее в гробовое молчание. Она немыслимой тяжестью обрушилась на плечи, заставляя склонить голову. Я едва устоял на ногах. Какое же давление должны ощущать посланники Лозы, на которых и было обращено недовольство главы?
Когда звенящая над площадью тишина стала невыносимой, глава Шаньюань наконец спросил:
— Что вам нужно?
Голос его звучал совершенно бесцветно, и в то же время грозно, словно шепот ветра в кронах вековых сосен, несущий весть о надвигающейся буре.
— Приветствую вас, уважаемый глава Шаньюань, — поклонившись, пусть и не так низко, как положено, начал старший из посланников. — Хоть вор детей и заслуживает того, чтобы его кости грызли лесные звери, а душа неприякаянной скиталась по свету, не надеясь на перерождение, глава Фухуа решил проявить великодушие и вернуть Дому Шипа тело его сына.
Люди заволновались. Мастера Энлея в Доме любили и не считали глупый спор из-за учеников иначе, чем дурной шуткой. И подобные слова звучали настоящим оскорблением памяти погибшего. Если бы посланников не защищал стяг мира, уверен, среди шипов нашлось бы немало желающих бросить им вызов.