Елена Артюшкина – Ученик мёртвого Дома (страница 1)
Виталий Бриз, Елена Артюшкина
Ученик мёртвого Дома
Глава первая
— Что нас не убивает, делает сильнее, — с усмешкой заявил Линг за час до своей смерти.
Хуошан, которому и предназначались его слова, сердито запыхтел, заворочался, выбираясь из-под обломков рухнувшего под ним мостика. Поскользнулся на мокрой гальке и плюхнулся на зад. Возмутился:
— Чего ржете как идиоты?! Лучше помогли бы!
Вид друг и впрямь имел забавный, словно жабий божок Хотей, застигнутый в своем гнезде настырными искателями сокровищ. Особенно трогательно выглядела повисшая на голове кувшинка.
Хуошан яростно дернулся, пытаясь высвободить придавленную бревнами полу ханьфу. Я вздохнул, смиряясь с тем, что придется вымокнуть, осторожно спустился по берегу. Зашел в воду, вцепился в ближайшее бревно, склизкое и рассыпающееся прямо под пальцами в труху, сталкивая его вниз по течению.
Шутки шутками, но повезло, что высота была небольшая и друг удачно упал. Так что пострадала исключительно его гордость.
После десяти минут возни мне удалось вытащить Хуошана. Линг все это время крутился на берегу, давая под руку советы.
— Цени, дружище, на какие усилия пошли мы с братом Саньфэном, чтобы спасти тебя из этой неприятной ситуации! — заявил он, когда мы наконец выбрались из воды.
— Ты только и делал, что языком чесал, — возразил я.
— А как же мое чуткое руководство?
Демоны с ним! Худой и верткий, Линг никогда не отличался особой силой. Только бы мешался, а то еще и обрушил бы на нас остатки моста.
От реки тропа убегала в лес. Солнце пробивалось сквозь полог листвы, блестело на земле медными монетами. Пахло прелой прошлогодней листвой, молодой хвоей, мхом.
— Точно вам говорю, это лозы шалят! — бухтел Хуошан, ковыляя следом за нами с Лингом. — Кто еще мог оставить такую подлую западню?!
Полагаю, никто. Мосты, как и любые вещи, имеют свойство приходить в негодность, если за ними никто не следит. Но Хуошану легче обвинить в своих неудачах других, чем расписаться в собственной лени. А ведь из-за нее он решил пройтись по ветхой даже на вид переправе, а не пробежать лишние три сотни шагов вверх по течению, где русло реки пересекала цепь валунов, или же, на худой конец, использовать заклинание-печать. За это, да еще за непроходимое упрямство его часто дразнили Быкоголовым.
Хотя в одном друг точно прав: наш Дом Шипа и соседний Дом Лозы никогда не ладили.
Энергетическое поле неравномерно. Извечный Свет, великая сила созидания, растекается по миру Спектра речными потоками, и Дома заклинателей всегда стоят на одном из них — это естественно, ведь никто не будет ловить радужную форель в безжизненных песках пустыни.
Точно две сливы, растущие рядом, Дома Лозы и Шипа делили все: один поток Извечного Света, подконтрольные земли и деревни на них, редкие травы и минералы… потенциальных учеников.
Стычки у границы случались постоянно. В основном между учениками и младшими мастерами — подозреваю, с молчаливого согласия старейшин, смотревших на происходящее как на часть обучения. По тем же неписаным правилам заканчивалось все без жертв — ссадинами, синяками, изредка переломами и, конечно, уязвленной гордостью, ведь победители не упускали шанса поглумиться над проигравшими, например, отправив их в родной Дом голышом.
— Конечно, это происки Лозы! — неожиданно поддержал Хуошана Линг. — И ты оказал неоценимую услугу Дому, разрушив их коварные планы.
— Чё? Правда? — недоверчиво прищурился Быкоголовый.
— Ты же помнишь, что Лоза обещала отомстить мастеру Энлею? За то, что он увел у них из-под носа двух талантливых учеников.
Увел, надо признать, не совсем честно, из вассальной деревни Дома Лозы, оставив в дураках трех их мастеров. Те пообещали, что Энлею это с рук не сойдет.
— Всем известно, что мастер Энлей часто заглядывает сюда, в Долину Семи Чаш. Вот лозы и испортили опоры у моста, чтобы тот рухнул. Только представь, какой бы урон был нанесен репутации Дома и самого мастера Энлея, если бы в лужу сел он, а не ты!
Хуошан наконец осознал, что Линг над ним просто издевается и с ревом бросился за насмешником. При взгляде на друзей мне почему-то вспомнился толстый неуклюжий кот, который как-то пытался поймать юркого мышонка. Зрелище было до того комичным, что я невольно расхохотался.
Так, смеясь, я и вышел из леса в долину.
— Смотрю, веселитесь? — с напускной строгостью поинтересовался учитель Лучань.
— Похоже, наши ученики забыли, что сначала следует посадить рис и взрастить его, а затем уже танцевать на празднике урожая [аналог «делу — время, потехе — час»], — заметила старейшина Юи.
Младшие ученики, разбившись на пары, отрабатывали защитные печати. Наши наставники — учитель Лучань и старейшина Юи — наблюдали за ними с вершины холма. Учитель, по обыкновению, был в белом ханьфу с широким темно-зеленым поясом и растительным орнаментом. Старейшина же сегодня предпочла изумрудное ифу. И я в очередной раз подумал, что они хорошо смотрятся вместе.
Говорят, учитель Лучань в свое время даже пытался ухаживать за матерью Линга, но не сложилось. Впрочем, что ни делается, все к лучшему: ведь иначе мы с учителем вряд ли встретились бы.
— И где вас демоны носили? — старейшина многозначительно покосилась на мокрого Хуошана. — Или, лучше сказать, топили?
— Сегодня такой чудесный день, матушка, что немудрено забыть обо всех делах, — не растерялся Линг. — Солнце так ярко и жарко светит!..
Старейшина Юи нахмурилась, и болтун поспешил добавить:
— Но даже ему не сравниться с сиянием ваших глаз, которые, подобно путеводным звездам, указывают нам дорогу к вершинам мастерства! Вы так великолепны, что я просто не могу отвести взгляд…
— Льстец! Даже не думай, что твой болтливый язык тебе поможет! Живо на гору! — приказала старейшина Юи. — Яньлинь и Минджу давно уже медитируют. Через два часа у вас тренировочный поединок, и я не собираюсь слушать никаких оправданий, что вы не успели восстановить запас фохата [энергия, которую заклинатели используют для создания печатей — одна из форм существования Извечного света].
— Уже бежим! Саньфэн, Хуошан, скорее! Чего вы ждете?!
Линг толкнул нас к уходящей вверх по склону тропе. Будто это не он только что нагло тянул здесь время!
Долина Семи Чаш получила свое название благодаря реке, которая, спускаясь с гор, наполняла семь небольших, расположенных один под другим бассейнов. Вода в них была настолько прозрачная, что я легко мог различить каждую трещинку, каждый камешек на дне чаши.
Девушки, вопреки заявлениям наставников, к медитации приступать не спешили.
— Холодная! — Минджу, капризно поджав губы, зябко закуталась в купальный халат. Худощавая и высокая, она вечно мерзла. — Почему мы опять тренируемся в ледяной воде?!
— Да ладно тебе. Не такая она и холодная, — возразила Яньлинь.
Она была готова плескаться даже зимой! Возможно, один из ее предков согрешил с цзяорен [русалкой], иначе как объяснить, почему округлое лупоглазое лицо многие, тот же Хуошан, например, считали весьма привлекательным. Хотя, может, все дело в том, что, в отличие от подруги, Яньлинь не вела себя будто избалованная небожительница.
— А я недавно узнал секретный способ медитации — теплый и очень эффективный!
Линг, красуясь, провел пятерней по волосам, взлохмачивая их — небось думал, что это выглядит круто. По мне, так сейчас он напоминал ощипанного петуха, который изо всех сил топорщит гребень. Еще и лыбился как дурак — явно затеял какую-то шалость.
— Ну? — Минджу приподняла выщипанную бровь.
— Говорю же, способ секретный. Но тебе могу рассказать, на ушко. Если пообещаешь мне помочь...
Минджу заинтересованно склонила голову, и Линг что-то тихо прошептал ей. Девушка на мгновеение окаменела. Вспыхнула. А затем с силой толкнула нашего горе-петуха в грудь, сбрасывая в чашу. Подхватила под локоть озадаченную Яньлинь и утащила прочь.
— Злюка! — отфыркиваясь, крикнул им вслед Линг.
Он потер покрывшиеся мурашками плечи, пытаясь согреться.
— Саньфэн, пошли, подглядим за девчонками! Спорим, у Яньлинь грудь больше?
Похоже, принудительное купание ничему его не научило.
— Старейшина Юи тебе голову оторвет, — предупредил я.
— И не только голову, — поддакнул Хуошан.
— Вы не представляете, сколько мороки, если твои родители — старейшины Дома, а дед — его глава, — пожаловался Линг. — Держи лицо, веди себя подобающе! Ты должен соответствовать! Еще и спрашивают больше всех. Везет вам с Хуошаном!
Везет ли? Я бы не отказался, если бы учитель Лучань был моим настоящим отцом, ведь других родителей я никогда и не знал.
И если я не хочу провалиться на тренировочных поединках и разочаровать наставника, следует заняться медитацией.
Бегущая с гор вода и впрямь холодная.
Вдох. Почувствовать, как струи гладят лицо. Расслабиться. Выдох.
Вдох. Я открылся потоку. Стал его частью. Представил, как непрерывно движется вода по каменным чашам, наполняя их, перетекая из одной в другую. Как движется фохат по телу. Два потока — внутри и снаружи, разделенные тонким барьером тела.
Они никогда не останавливались… Никогда? Почему же мне казалось, что внешний замедлил бег? Замер.
И вокруг уже была не вода. Лед.
Лед сковывал, пробивался иглами под кожу. Душил, обжигая легкие. Проникал в сердце.
— Саньфэн!
Я рвался на свободу, но лед не пускал. Внутри, отзываясь на холод, разгорался огонь ярости.