Елена Арбатская – Гетеротопля. Ресентиментальный роман (страница 4)
Свеколкин явился даже заранее, чтобы занять место за колонной, и из принципа какое-то время не слушал. До его сознания только изредка долетали сентенции вроде «Людей, которые готовы что-то менять в этой закосневшей среде, надо холить и лелеять». Свеколкин не против, пусть лелеют или хотя бы холят, но тут без шансов – он по определению, а возможно, даже по рождению, отнесен к касте закосневших.
Этот их эксперт как будто между прочим пытался поддеть аудиторию, то и дела роняя тонкие наблюдение о том, например, что всякая международная конференция – это ярмарка невольников.
– Ходят, общаются… Только колец в носу не хватает.
Аудитория, однако, поддеваться не спешила: мало кто здесь удостоился посетить хоть одну приличную забугорную конференцию, а кто и сподобился, ездил туда скорее туристом и уж никак не соискателем неведомых тенюров. Спасибо, разъяснили дуракам: тенюром называлась постоянная позиция в западном университете. До середины карьеры западный ученый бьется за место под солнцем каждый день, доказывает свою педагогическую и исследовательскую состоятельность. Но если получить тенюр… все. Никто никогда не сковырнет с насиженного места. У нас так все примерно и происходило, а теперь пришли вы, и даже профессора перед вами теперь выпрыгивают из штанов, – подумал Свеколкин, но вслух не сказал.
Сегодняшний говорун, Гапонов, самый матерыйв десанте, оригинальностью блистал не часто, в основном выдавал уже знакомый публике репертуар вроде «Не надо натягивать сову на глобус» или там «Слишком тонко для цирка».
Прячась за колонну и пытаясь читать, Свеколкин кое-как дотянул до кофе-брейка, а вот дальше всех заставили работать в группе. Там случилось ужасное, отчего захотелось тут же заявить о панической атаке и сбежать.
Поручили вести протокол.
Административная карьера Свеколкина в свое время оборвалась, едва начавшись, в тот момент, когда его включили в комиссию по самообследованию. Как самому лядащему, к тому же мужчине, задание дали легкое: составить список научных работ сотрудников. Скопировать научные работы из старых отчетов и вставить в специальную табличку, разнося добытые сведения по специальным колонкам.
Перенося строчки в таблицу, Свеколкин представлял себе ее изобретательницу. Как-то раз он прочитал, что ученики вспомогательных школ в большинстве своем предпочитают монотонную работу, поэтому на этой монотонности и однотипности построен там весь процесс обучения. Воображая себе девицу с высунутым от усердия языком, Свеколкин тут же понимал, что изобретение табличек, пусть и кривых, это какое-никакое творчество, а за малоумного ученика здесь держат его, доцента. Приятнее представлять себе несчастную тетку из учебного отдела, желающую впечатлить свою не более счастливую начальницу, которая желает впечатлить кого-то повыше и так до Росхренчегототамнадзора. Свеколкин знал, что канцелярские сотрудницы не обязательно несчастные и таблички изобретают скорее по инерции, но мысль о жалких созданиях, выжимающих себе кусочек креатива и власти, сама по себе утешала. Она как будто вычитала вознесшегося мыслью на высоту птичьего полета доцента из бюрократической пищевой цепочки.
Ту табличку с научными достижениями коллег, доставившую составителю, кроме всех прочих, немало ревнивых мук, тетки-методистки возвращали три раза. В первую итерацию они походили на снисходительных училок младших классов, во вторую – на раздраженных работниц паспортного стола, просидевших весь день на выдаче документов мигрантам. Третий раз сопровождался таким арктическим холодом, что Свеколкин предпочел тайно делегировать работу лаборантке, потратив на ее подкуп всю премию за участие в комиссии. С тех пор он зарекся входить в какие-либо коллегиальные органы, но больше и не звали.
– У меня бюрократический кретинизм! – честно сообщил группе Свеколкин.
– У всех кретинизм – ответила группа хором. Но он и не надеялся отвертеться, просто хотел смягчить свой грядущий позор.
Ну, вы сами этого хотели. Что получилось, то получилось.
ПРОТОКОЛ
мозгового штурма группы «Гуманитаристика»
Пчелина Е. О.: Предлагаю погуглить.
Баранов С.М.: Да, давайте. Что будем искать?
Вершинин С. С.: А какое задание?.
Григорьев М. Д.: Кажется, мы должны разработать гуманные методы оптимизации гуманитаристики.
Баранов С.М.: Давайте поймем, что мы все одинаково понимаем
Пчелина Е. О.: Давайте погуглим гуглитаристику.
Кох О. В: Погуманитарим!
Баранов С.М. Да. И оптимизацию заодно.
Верш С. С. Гуманные методы тоже у всех разные.
Пчел:. А мы уверены, что нам сказали гуманные методы?
Григ: Да, мы могли не расслыш не.
Андреева В.Б. Ну вряд ли они уж так откровенно. Оптимизация ведь уже достаточно жесткое слово. Я хотела сказать, как филолог, что оно нуждается в смягчении. А в усилении не нуждается.
В. Да это шутка. А само задание…
Пче. Е. Здесь противоречие. Вся современная гуманитаристика – про гуманизацию. А оптимизация – это наоборот. Мы сейчас будем писать статьи про гуманизацию, чтобы повысить рейтинги этим… которые тут все дегуманизируют.
Работская Е. О. И еще словом социалочка обзываются! В нашем социально-гуманитарном кластере
Бар..: Мы теряем время. Алексей Вячеславович, вы записываете?
Свек..: Да, я все записал. Я быстро пишу. Но с ошибкамби
Вер.: Ха-ха. Да нас уволят всех. Работская, с тебя начнут.
Свек..: Мне сказали все записывать. Это я тоже записал.
Бар.: Зря.
Св: Зря я тоже записываю.
Верш:. Рекурсия какая-то.
Григ. Фрактал.
Барр:. Давайте не будем строить из себя физиков, не надо стеснятся того, что мы гуманитарии.
Раб Кажется рекурсия – это про математику.
Гр. Это про все.
Верш: Это мем такой просто.
Баран Через пять минут надо отсылать презентацию модератору.
В.: Давайте скачаем картинку про рекурсию и отправим. А там еще подумаем.
Б: Хоть это не записывайте, Алексеей Вя!
С. Записал. Мне положено все записывать.
Из протокола мы видим, что Свеколкина поначалу даже развлекала должность тролля-надзирателя, который все записывает в книжечку. Однако почти все, что записывал Свеколкин дальше, он зачеркивал, а потом, за неимением более годного материала, обратно подчеркивал пунктирной чертой. Иногда после этого он зачеркивал уже пунктирную черту – волнистой. Поэтому середина протокола для нашей истории утеряна – не подлежит расшифровке. Но последний листочек все-таки удалось расшифровать.
П. Так, давайте быстро. О чем с утра говорили?
Б. Междисциплинарность.
В. Надо намешать физиков и лириков, и заставить их учить биологов!
Б. Давайте посерьезнее! Еще про что с утра говорили?
А. Софт скиллз!
В. Это еще что?
П. Некогда объяснять. Допустим, пусть междисциплинарные группы работают над междисциплинарными проектами. И пусть они развивают у студентов софт скиллз!
Р. Разве софт скиллз развивается от междисциплинарности?
А. Скажем, что это наша гипотеза. И пусть критикуют, в первый раз, что ли.
Б. А при чем тут гуманные методы и оптимизация?
А.Это будет островок гуманности в море оптимизма!
Б. Все, дедлайн. Свеколкин, давай протокол Пчелиной, пусть выступает.
П. Я не понимаю тут ничего, тут все перечеркано!
Б. Тогда пусть Свеколкин сам отдувается. Слайд кто-нибудь нарисовал?
В. Я нарисовал. С рекурсией!
Б. Вот иди со Свеколкиным, будешь за рекурсию пояснять. Потом протокол не забудьте сдать, требуют. Читать не будут, но требуют. Надо материальные доказательства, что мы тут на самом деле сидели, фигней страдали.
Отвыступавшись и получив положенную долю едкой критики, Свеколкин сдал свои марашки очередной очкастой умнице, которую наставники привезли с собой из Москвы. Сдал без стыда, но с облегчением. Уж теперь его точно признают тупым и отпустят. Эксперимент затянулся, а никаких плюшек за участие пока никому не выдали. Если не считать плюшки на кофе-брейке, конечно. Денечки до осенних выборов, после которых Свеколкин мог вылететь из университета навсегда, истекали, а он тратил субботу за субботой на эту вот ерунду. Вместо того, чтобы писать себе ваковские статейки, а то и гляди, пусть Высшая Аттестационная Комиссия не обижается, скопусовские. Впрочем, прямо сейчас Свеколкин, утомленный обязанностями письмоводителя, даже рад перейти к самой идиотской части программы. Он готов прыгать в мешке, бегать с воображаемым студенческом мозгом в ложке, играть в статую любви на эффективный лад. Что угодно, но только без протокола.
***