Елена Арбатская – Гетеротопля. Ресентиментальный роман (страница 3)

Собираясь на утренние камлания, Свеколкин три раза завязал и развязал галстук, два раза поменял футболку на рубашку и обратно, а также вычистил на одну пару ботинок больше, чем требовалось. Переодевания затянулись, а желаемая пропорция формальности и неформальности так и не сложилась. Свеколкин и опоздал без особой там элегантной небрежности – просто прокрался в зал.

– Гуманитарии могут не расстраиваться, это всех касается…крадущийся Свеколкин и не расстраивался. Хотя и догадался по сползающим ухмылкам делегатов кафедры фотоники: только что прозвучала какая-то инвектива в сторону «лириков».

– Никто никогда не поручит ничего серьезного университетским…. пока ведущий – похоже, ровесник Свеколкина, но одетый стильнее-моднее-молодежнее, подбирал замену пришедшему на ум неприличному, по-видимому, слову, выражение его лица сменилось с саркастического на доверительное и даже заговорщицкое.

–…университетским ученым.

Свеколкин спрятался на заднем ряду за колонной, чтобы там, вперебивку с лентой фейсбука, усвоить главную мысль заезжего хипстера: смысл университетских исследований вовсе не в том, чтобы что-то открыть. Смысл – в том, что формальные показатели, отражающие количество и качество этих исследований, влияют на котировки вуза. То есть имеют символическую стоимость.

– Как биткоины? – высунулся эрудит с первого ряда.

– Именно! – похвалил хипстер. Как биткоины. Жжем массу энергии, а для чего?

– Ничего мы не жжем! Нам нечего жечь.

– Нам топлива не дают.

Шутили где-то на задних рядах, тихонько, между собой, но ведущий услышал и отреагировал:

– Началось профсоюзное собрание!

Впрочем, получилось у него это так, будто упрек адресовался как бы в пространство, а все сидящие в зале становились будто бы сообщниками.

Разглядывая тренера – профессиональные ужимки, длинный хвостик, морда отекшая, бывший ролевик, не иначе, переквалифицировавшийся в игротехники-тренеры, страдает алкоголизмом на почве постоянных разъездов – Свеколкин задумался о том, хотел ли бы он быть таким разъездным гуру на час.

Аудитория снова подхалимски захихикала.

– Не надо путать рутений с эсфириумом.

Шутка, прямо скажем, не на злобу дня, – утечка рутения произошла в соседнем Челябинске давненько, но видимо, оставлена в репертуаре как хорошо себе зарекомендовавшая на публике в этом регионе. Интересно, какой это по счету такой семинар у него…. Нет, пожалуй, Свеколкин не хочет такой судьбы. Если совсем погонят из преподов, он лучше – а кем бы он лучше? Тут как раз Свеколкину и остальным дали подходящее задание. На «целеполагание».

Задали визуализовать мечту. Свеколкин в задумчивости начал рисовать своего кота. Да, вот вам и цель, вот вам и полагание – стать свободным котиком. Гулять самому по себе. В далеком прошлом Свеколкинп даже сбегал один раз на вольные хлеба – из школы, куда попал после универа по распределения. Далеко не убежал, прибился с голодухи корректором газетки объявлений. Одумался, поступил в аспирантуру, стал выгрызать себе нагрузку одну десятую ставки за другой. Стал ассистентом, потом старшим преподом, защитился, выбрался в доценты к тридцати годам. Пять лет почивал на лаврах, расслабился. Кандидатская степень представлялась неразменным рублем, несгораемым сейфом, в котором хранилась судьба. И вдруг пришли они. Эффективные менеджеры

Медленно, последовательно и неотвратимо универ превращался в ферму из фильма «Куриный побег». С учетом яиц и отправкой непродуктивных на фарш.

– Не надо метафору, давайте схему! – покритиковал котика коуч-рокоуч, тараканьи усишки. От идеи нарисовать в отместку схему таракана Свеколкин отказался, напомнив себе: нельзя забывать о цели в процессе. Нарисовал что-то вроде лестницы, ведущей в небо. На первой ступеньке вывел ВАК. На второй – Scopus Q4. Через несколько ступенек – WOS Q1.

Все эти аббревиатуры обозначают уровни влиятельности академических журналов. «Ваковскими» называют журналы, входящие в список Высшей Аттестационной Комиссии. Формально это список журналов, в которых положено публиковать результаты исследований перед защитой диссертаций, однако эффективные менеджеры придумали количеством таких публикаций измерять продуктивность преподской научной работы. WOS – World of Science, как и Scopus, – это названия международных платформ, в которых не только хранятся публикации избранных, как правило, англоязычных, журналов, но и учитывается, на какую статью и журнал чаще ссылаются в других, таких же скопусовских, статьях. Журналы в базах в зависимости от цитирования разбиты по квартилям. Ваковских статей нужно много, а вот «скопусовской» или «восовской» хоть даже четвертого квартиля, хватило бы и одной. Но куда уж провинциальному доценту, который о существовании «воса» и «скопуса» узнал примерно тогда же, когда руководство выкатило новые требования – то есть аккурат перед выборами.

Ведь еще к прошлым выборам хватало публикаций, которые входили в РИНЦ – Российский индекс научного цитирования, созданный в пику иностранным научным базам. Статья из списка ВАК считалась достижением. А сейчас этот РИНЦ и не вспомнит никто, в «ваковских» журналах добрые-то люди публикуются не так чтобы охотно, приберегают свои жалкие открытия для журналов пожирнее. Обидно им там, наверное, в Высшей Аттестационной Комиссии, есть и повыше, как выясняется.

Нечего обижаться, в стране, понимаете ли, программа 6 – 66, или как ее там, российские вузы должны принести пользу отечественной индустрии и в то же время догнать и перегнать западные. Международные рейтинги вузов учитывают, в том числе, и публикации. И каждый должен снести свое яйцо в эту корзину, если не хочет стать куриной котлеткой.

У Свеколкина, вовремя не среагировавшего на перемену ветра, на выборы не хватило даже ваковских статей, а скопуса, даже захудалого четвертого квартиля, нет ни одного. Тем не менее, на самой высокой ступеньке, где-то около облаков, не без замирания сердца, Свеколкин нарисовал обложку журнала и написал на нем Philology. Теперь он знал и о нем, самой крутом журнале в его предметной области. Усмехнулся. Куда занесло. Редакторы таких журналов опусы провинциальных доцентов отправляют назад не то что, не передавая рецензентам, даже заголовок, он уверен, не читают. У них для отпинываний, наверное, есть специально обученные вежливые боты.

Тем временем объявили следующее задание: высмеять себя в стихах. Унижение, сказал тренер, стимулирует умственную деятельность. Поэтому полезно уметь в любой момент унизить себя самостоятельно.

Румяной зарею покрылся Свеколкин, – бодро сплагиатил Свеколкин старую дразнилку своего одноклассника. Одноклассник тогда попал в точку – краснел Свеколкин часто, особенно в детстве. Сейчас пореже все-таки…

В поисках рифмы обвел глазами других страдальцев, и она тут же пришла, хоть и нестрогая. Сорняки, ожидая прополки…

Румяной зарею покрылся Свеколкин

Дрожа, как сорняк в ожиданьи прополки…

Или лучше так:

Ноги восы, скопо тело, и едва прикрытый вак. Ринц смешнее. И едва прикрытый ринц… Не стыдися, будешь принц?

Свеколкин опять покосился на товарищей. Сарказм и вдохновение сменялись на их лицах озабоченностью. Наверное, их всех позаносило не туда. К счастью, на публику опусы читать не пришлось, обсуждали в парах, тренировали активное слушанье от противного. Напарнику требовалось демонстрировать пренебрежение. Свеколкин только порадовался, что в его бред никто не вникает, напарник, похоже, тоже.

Расходились по домам почему-то в приподнятом настроении. «С нами стыдно, зато весело», – подумал Свеколкин словами, прилипшими к нему где-то в соцсетях.

На следующий день всех разбили на группы и к каждой прикомандировали модератора. Оказалось, те странные люди, которые оggколачивались в помещении и заглядывали в рисунки, – тоже тренеры, пониже рангом. Свеколкинской группе досталась девица по имени Жанетта, по фамилии Хвостанцева. Имя девице шло – выпендрежница. Фамилия странно сочеталась с именем, но самой девице шла еще больше имени. Из одежды торчали какие-то ремки, из прически – крысиные хвостики, речь ее тоже, казалось, состояла из хвостов невысказанных фраз, а также из плохо скрытого хвастовства. Но все-таки это лучше кокроуча, и Свеколкин даже решил принять активное участие в работе группы, тем более, что Хвостанцева предупредила:

– Активными будут считаться те, кого я запомню.

Свеколкин сомневался, что бредившая непонятными словами девица вообще способна что-то запомнить, но на всякий случай старался: рисовал схемы вместо метафор (структуралист он или где?), в меру острил, в меру задумчиво хмурился, один раз даже выговорил, не совсем уверенно: шаго-продвижение. (Думал потом, что же напоминает это слово, и понял: снегоступы! Исконно-посконное, но не прижившееся название калош). Модераторка таки его запомнила, в следующую субботу опять запомнила, а когда курс для новичков закончился, рекомендовала на второй отборочный уровень.

***

На втором уровне все смотрелось серьезней. Эксперты – так теперь стали называть тех, кто ведет сессии, – не похожи на хиппи, скорее на бывших военных или даже шпионов. Никакой расслабленности и длинных волос. Подтянуты и в то же время достаточно взрослы.

Свеколкин хотел по сложившейся традиции опоздать, но всех предупредили: у людей, неспособных организовать свой тайминг, нет никаких перспектив. Какие перспективы у пришедших вовремя, не объяснили.