Елена Амеличева – Зло выходит замуж, или Мама для исчадий ада (страница 6)

Отец кивнул, довольный дочерью. Рано радуешься, папочка, рано!

— Все бы хорошо, только вот пятно на репутации все портит, — продолжила с улыбочкой. — Все-таки слухи о том, что ваш родитель участвовал в заговоре против императора — это так ужасно! Такой позор смыть весьма проблематично.

— Это просто сплетни! — рыкнул демон, побагровев.

Золотые очи тут же налились алым огнем, с которым могло соперничать разве что пламя преисподней.

— Сплетни, что расползлись по всей империи, как сорная трава по огороду, — уточнила, кивнув с прискорбием. — Такой знатный род, полный лишь чистокровок, и такой конфуз, врагу не пожелаешь. Я так вам сочувствую, поверьте! Должно быть, нелегко приходится.

— Да уж, непросто, —  прошипел он. — Жениться заставляют, — запнулся, — но все же выпалил, — не пойми, на ком!

— Что, простите? — тут же вскочила, изображая оскорбленную невинность. — Как понимать ваши слова, милорд? Вы обижаете невесту в ее же доме?!

Самое время упасть в обморок, как мачеха, для усиления эффекта гневной тирады. Но очень хочется увидеть, как наглец будет выкручиваться, вылезая из той ловушки, в которую я его загнала!

— Объяснитесь, милорд! — подключился отец, тоже встав.

— Простите, не хотел, чтобы мои слова, сказанные в запале, были истолкованы неподобающим образом, — процедил жених, явно ни о чем не жалея.

— А разве их можно понимать двояко? Вы сказали, что вас заставляют жениться не пойми, на ком, — я прицепилась к сказанному — не хуже репейника к лошадиному хвосту.

— На той, кто мне не знаком, именно это имел в виду, — выкрутился де Дарк.

— Тогда будем считать, что вы просто немного не так выразились, — папа указал ему на кресло, — продолжим.

— Я не знаю миледи Фабиану, — гость усмехнулся, глянув в мою сторону — должно быть, мысленно добавив, что уже понял, что из себя представляет навязанная императором девица. — Но как раз это намерен исправить.

— О чем вы? — напряглась, почувствовав, что теперь вокруг моей скромной персоны начинает захлопываться капкан.

— О традициях, миледи, — мужчина усмехнулся. — Видите ли, по негласной традиции моей семьи будущая герцогиня должна прожить в резиденции будущего супруга три месяца. Чтобы узнать его, привыкнуть к образу жизни, обучиться нужным манерам и прочим премудростям.

— Впервые о таком слышу, — вклинился в разговор батюшка.

— Это пошло с самого первого представителя нашего рода, — вдохновенно вещал гость. — И так как их брак был на редкость удачным и принес более пятнадцати отпрысков, то это стало обычаем в нашей семье.

— Вы о герцоге Эдмонде и герцогине Эвелине? — уточнила я.

— Кое-кто подготовился, — пробормотал он и кивнул.

— А не они ли трижды подавали императору прошение о разводе?

Кое-кто геральдические книги не зря штудировал ночью.

Глава 9 Сильнее всего на свете

— Да, они, — невозмутимо подтвердил жених. — Но это лишь из-за того, что их брак кипел от страсти! Бывало всякое, как и в любой семье, но их чувства друг к другу не ослабевали до смертного одра.

— Потому что ненависть сильнее всего на свете, — пустила шпильку.

Глаза де Дарка снова вскипели ярким диким медом. Ну давай, скажи еще что-нибудь, желательно этакое, что позволило бы мне требовать твоего немедленного изгнания из нашего приличного дома!

— Иногда путь от ненависти до любви очень короток, — вдруг обронил жених.

Нахмурилась. И что на это съязвить в ответ? Неужели ему удалось поставить меня в тупик? Как бы не так!

— Или напротив, он весьма длинный, — возразила я. — А вот обратный путь действительно много времени не займет.

Теперь размышлять пришлось гостю. Думал перещеголять меня философскими умозаключениями? Размечтался. Мой острый язык уже довел до той ситуации, которая собрала нас всех здесь. Так что надеяться, что Фабиане Д’Эвил будет нечего сказать, может только самый наивный на свете демон. А наш герцог явно не из таких.

— Хотя, если честно, полагал, что сильнее всего на свете не ненависть, а любовь, — вдруг сказал он.

— Вы с ней сталкивались? — мой язык жил своей жизнью.

— Скорее, слышал о ней, — донеслось в ответ. — Она из разряда того, о чем все говорят, но никто не видел.

Присутствующие притихли.

— А может, еще чаю? — ляпнула мачеха.

— Нет уж, спасибо, — поспешно отказался гость, глянув на пострадавшую часть тела. — Надеюсь, вы не против того, чтобы исполнить традицию рода де Дарков, лорд Д’Эвил? Обещаю, что за все три месяца, что Фабиана будет жить в моем замке, с ней ничего плохого не произойдет. Ее добродетель, красота, доброта и ум не пострадают.

Мне показалось, или янтарные глаза в этот момент наполнились смешинками? Внутри щекоткой пробежалось любопытство. Что же ты задумал, демон?

— Так что скажете?

— Даже не знаю, — замешкался папа. — Слышал о том, что благовоспитанных девиц отправляют перед свадьбой жить в обитель, дабы набрались мудрости и всякого подобного перед свадьбой.

— Сомневаюсь, что отшельницы, давшие обет безбрачия, могут чему-то нужному научить будущую жену, — отметил де Дарк со смешком.

— Тоже да, но все же… Я опасаюсь за будущее дочери.

— Вам мало моего слова? — гость изогнул бровь.

Он точно что-то задумал — чувствую тем, на чем сижу, а этот орган интуиции никогда не обманывает.

— Я согласна! — заявила громко.

— Да? — хором удивились все присутствующие.

Еще бы! Три месяца — хороший срок, чтобы окончательно убедить жениха найти способ избежать женитьбы. А если мы при этом еще будем вдвоем, чтобы никто не мешал мне измываться над бедным демоном — так вообще волшебно, уже ручки потираю в предвкушении!

— Да. Традиции ведь надо уважать, — улыбнулась невинно.

— Хорошо подумала? — батюшка вгляделся в мое лицо.

Чувствует, что дочурка лелеет коварные планы. Он перевел глаза на демона, словно оценивал, выдержит ли тот противостояние со мной.

— Коли вы оба не против, я согласен, — наконец, вынес вердикт. — Так тому и быть!

***

— Ты уезжаешь, Фаби? — в комнату ворвалась Мирена.

— Ага, — укладывая вещи в сундуки, объяснила ей про традицию де Дарков.

— Буду скучать! — она бросилась мне на шею и расплакалась.

— Всего три месяца, не реви, — погладила по спине. — Потом… — хотела сказать «вернусь», но вовремя опомнилась, вспомнив главное правило любой интриги — она должна быть для всех тайной, ведь что знают больше, чем один человек, известно всему миру. — Потом встретимся.

— Хорошо, — она отстранилась, вытирая слезы.

— Ты уезжаешь? — в спальню влетела Лили.

Ну вот, и у этой слезы уже в глазках дрожат.

— Так нужно, милая, — присела на корточки и малышка влетела в мои объятия.

— А можно мне с тобой? — прошептала на ухо. — Я буду тихо жить в твоей комнате. Можно даже кормить только раз в день. Никто не узнает!

— А как же мама? — взглянула в заплаканное личико. — Представляешь, как она будет переживать, если ты пропадешь?

— Точно, — выдохнула протяжно. — Ну что за невезение!

— И не говори.

— А как же насчет ящера? — вспомнила ушлая малявочка. — Ты обещала мне, что мы вместе отправимся в горы, чтобы я нашла себе детеныша, которого буду приручать, как ты своего Добряка!

Ах вот как это звучит в ее интерпретации? Подавилась смешком. А реальности я поймала ее как-то ночью, когда Лили с небольшой котомкой собиралась сбежать в горы с выше озвученной целью — приручать своего ящера. Пришлось пообещать, что мы сделаем это вместе, когда она подрастет. А теперь уже оказывается, я обещала ей помочь найти ящера в горах. Смышленая растет кроха, сочувствую мачехе, ей много придется падать в обморок, очень много!