Елена Амеличева – Неугомонная травница, или От любви лекарства нет (страница 5)

— Вот именно, — встала. — Прости, нет времени на долгую беседу. Пойду к Марте, пока ее перехватить не успели.

— Про ужин не забудь, — он проводил меня до двери.

— Постараюсь. Но если что, увидимся на похоронах моей мачехи!

— Ты не меняешься, Мари! — Соломон расхохотался.

— Только умнею, — кивнула. — И зубки острее становятся.

— Даже сочувствую твоей мачехе.

— Знаешь, — задумалась, — я тоже!

И мы оба рассмеялись.

Белый домик, укрытый тенью от раскидистых ясеней, скрипнул калиткой, пропуская меня во двор, где на солнышке дремали кошки.

— Миледи, вы?.. — Марта, рассыпающая корм курам, что толкались у ее ног, распахнула глаза.

— Я, моя милая, — подошла ближе. — Узнала, что натворила эта пакостница, будь она неладна, и поспешила к тебе. Не выгонишь? — выставила вперед руку с тортом. — Твой любимый, медовичок.

— Да как вы подумать могли! Проходите, конечно же. Вы же мне как семья!

Мы вошли в дом. Марта накрыла на стол, вскипел чайник, тортик перепрыгнул на тарелку, расписанную васильками. Потекла неторопливая беседа. Моя наперсница рассказала, как ее бесцеремонно выставили вон, будто поймали на краже.

— И слова сказать не дали, — пожаловалась она, качая головой. — Даже с вами попрощаться не разрешили. Приставили эту сову, новую старшую. Глаз не сводила, пока я вещи собирала. Ястребом каждые панталончики провожала!

— Прости, что так вышло, — уши зажгло от стыда. — Если бы знала, побила бы гадину, честное слово!

— Ни к чему это, — женщина отправила в рот кусочек тортика. — Бог ей судья, сами знаете.

— Если позволишь, об одном попрошу, — я отодвинула тарелку. — Дай мне время, не устраивайся пока никуда, хорошо? Есть у меня идея, как тебя вернуть. Но немного времени надо будет. Сможешь подождать? — выложила на стол кошель. — Это жалование твое за три месяца. Не спорь, ты заслужила. Просто потерпи. Я уверена, скоро ты вернешься. И мачеха нам помешать не сможет!

Глава 8

Я вам нравлюсь?

Заглянув в лавку со всякими нужностями, к портнихе, парикмахеру и на рынок, я поспешила домой. Так как сегодня у меня заслуженный выходной, впервые за два месяца, проведу его с сестренкой. Пообедаем, свожу ее на карусели, поедим мороженого, погуляем в парке. А то ребенок дома сиднем сидит, света белого не видит. Да еще теперь из-за мачехи расстраивается, непорядок, будем исправлять!

Улочка благоухала весенними цветами. Весна в этом году изумительная! Теплая, нежная, с ласковым, как руки матери солнышком. Нельзя в такой день удержаться от прогулки, никак нельзя!

Проходя мимо, я стрельнула глазками в окна особняка напротив нашего. Интересно, сосед дома? Не он ли, нахал этакий, за мной подсматривал утром? По телу прошлась дрожь, когда вспомнила то ощущение от блуждающего по спине обжигающего взгляда. И ни разу это не приятно! Ишь, моду взял, за приличными девушками подглядывать! Надо будет шторы не забыть задернуть, чтобы не глазел на меня больше! Вот точно, как приду, сразу и займусь.

Окно на втором этаже, распахнутое настежь, привлекло мое внимание. Но за любопытство пришлось поплатиться — порыв ветра подхватил лежащие на подоконнике листы и швырнул в меня.

Красиво кружась, они разлетелись по улице. Несколько упали к ногам. Я подняла их и хмыкнула, разглядывая наброски карандашом. Весьма недурны, должна отметить! И наш дом отлично прорисован, и горизонт с убегающими вдаль особняками и старой мельницей у ленты петляющей реки. Верный глаз у художника. Неужели этот хам так хорошо рисует?

— Простите, миледи, — раздалось сверху. — Не могли бы вы собрать мои работы? Был бы вам признателен. Сам выйти не могу, болею.

— Конечно, — я кивнула пареньку со светлыми кудряшками и милой улыбкой, поставила свои пакеты на брусчатку и принялась собирать рисунки.

Пришлось побегать, ведь они, шалуны, будто разлетались во все стороны по велению ветра. Но вскоре беглецы оказались пойманы.

— Сейчас занесу, — сказала блондину и, подхватив свои пакеты, зашагала к калитке, глядя на него. — У вас открыто или мне на пороге оста…

Я снова на что-то наткнулась и отскочила, как мячик.

Себастьян

Зарево рыжего огня кудрявых волос я приметил, едва вышел из экипажа, что привез меня к дому. Та самая соседка, чья любовь к весне стоила мне нескольких флаконов ноэльского. Шла, разговаривая с моим братом, выглядывающим из окна, и опять налетела на меня. На этот раз обошлось без жертв. Я предусмотрительно поднял пакеты с продуктами повыше и с усмешкой поинтересовался:

— Вам нравится меня таранить, да? Это какой-то коварный план обольщения?

— Что? — глянула и ее щечки от смущения покрылись прелестным румянцем.

А я вспомнил утренний спектакль, когда ткань ночнушки струилась вниз по красивому телу, искушая изгибами.

— Вы второй раз бросаетесь в мои объятия, — мурлыкнул, не без удовольствия ее поддразнивая.

— Еще чего! — гневно бросила соседка. — Просто не заметила вас.

— Я такой некрасивый? — скорчил обиженную гримасу.

— Не разглядывала, — отрезала и сунула в руки кипу листов. — Вот, отнесите брату, ветер сдул их с подоконника! — каблучки гневно зацокали прочь.

С улыбкой посмотрел вслед. Хороша, чертовка!

Я прошел в дом и поднялся к брату. Отдал рисунки.

— Заигрываешь с соседками, значит? — поддразнил и его тоже.

— Да нет же! — он широко раскрыл глаза. — Просто ветер… А она шла как раз…

— И ты не упустил случая познакомиться с красоткой?

— С чего ты взял?

— С румянца на твоих щеках. Не припомню, когда в последний раз его видел.

— Тебе кажется, — парень покраснел еще гуще.

— Ну-ну, — я направился к двери. — Ладно, приходи через полчаса обедать, герой-любовник!

— Сам такой! — мне вслед полетела подушка.

Ах, если бы! Вновь вспомнил ту спинку с изящными лопатками. Интересно, какова ее кожа на ощупь? Вот бы провести по ней рукой, ощущая, как она течет под ладонью, будто горячий шелк.

— Себ, — окликнул брат.

— Что? — оглянулся, сбрасывая морок томных желаний.

— Можно мне мольберт и холсты? И краски масляные. Очень хочется пейзажи маслом писать, — Габриэль смущенно улыбнулся. — А еще портрет попробовать.

— И кого же ты рисовать собрался? Уж не соседку ли нашу?

— А она согласится, как думаешь? — наивный, он проглотил наживку.

— Почем я знаю. Что у этих девиц в голове, не разберешь!

— У тебя все равно опыта общения с ними больше, чем у меня, — пробормотал брат, и мы оба замолчали, вспоминая прошлое. — Так можно мне мольберт и краски, Себ?

— Ладно, подумаю, — я вышел в коридор и прикрыл дверь.

В принципе, подрамник и сам изготовить смогу, руки у меня из нужного места растут. Краски тоже разотру, не проблема. Останется купить холсты. А, да, еще кисточки нужны и палитра. Сам изготовлю, не хуже покупных будут. Сделаю брату подарок на день рождения, он как раз скоро. Габриэль заслужил. Каждый год жизни, что он отвоевал у недуга, подвиг!

После обеда я ушел в сад, мастерить нужное. Провозился до вечера, но результатом остался доволен. Проблема была только с кистями. Для них нужен беличий мех. Где его сыскать?

Хмурясь, вгляделся в сад, по которому промелькнула рыжая молния. О, на ловца и зверь бежит! Удивленно присвистнул, увидев живую белку. Небеса сегодня добры ко мне. Для разнообразия, видимо.

— Цыпа, цыпа, цыпа, — схватив коробку, я двинулся на зверька.

Ну не знаю я, как белок подзывать!

— Ца? — встав столбиком, цель воззрилась на меня.

— Хочешь вкусное? — продолжал увещевать я. — Орехи, например?

— Ца, ца! — он запрыгал ко мне.

— Иди сюда, — я метнулся к нему и накрыл коробкой.