Елена Амеличева – Берегись, чудовище! или Я - жена орка?! (страница 27)

- Я ж занят. Где нянька-то их, волк твой?

- Тоже пропал. – Вздохнула. – Как убежал вчера, не оглядываясь, так и не видать его. Может, решил, что не нужна ему такая работенка. Вернулся к Лесной деве, упросил уволить с такой должности.

- Как я его понимаю, - орк усмехнулся.

Сняв фартук, я дошла до избы Дубины. Та зазывала меня в баньку, но пришлось отказаться. А вот Пузырика орчиха, как оказалось, не видела сегодня.

Хмурясь, вернулась домой. Муж уже ждал меня к обеду, накрытому на пледе перед домом. Зверюндели наши спали кверху пузиками, можно было спокойно перекусить и подремать затем под теплым солнышком. Но аппетит пропал окончательно. В голове назойливой мухой жужжала одна-единственная мысль – о том, что с зеленым карапузом что-то стряслось.

Быстренько поев и помыв посуду, отправилась по деревне, поднимаясь по утоптанным тропинкам от одной аккуратной избы к другой. Воздух был наполнен привычными звуками – кудахтаньем кур, стуком молотка из кузни, голосами женщин, перекликавшихся у колодца. Но сегодня сквозь эту мирную суету проступала тревога.

Я опросила всех соседей. Крапива и Зараза, вечные мучительницы и обожательницы Пузырика, только переглянулись, и на их обычно насмешливых личиках появилось неподдельное недоумение, смешанное с тревогой.

- Не видали, – коротко бросила Крапива, теребя свой рыжий хвост.

- С утра его и не было, – подтвердила Зараза, и в ее хищных глазках мелькнуло что-то похожее на заботу. – Все куда-то делись. Вчерась вон у кузнеца дочка загуляла, тоже не сыскалась еще.

- Ага, - добавила ее закадычная подружка. – Сегодня этих, близнецовых Трындеца не видать. А обычно с утра носятся так, что пыль столбом.

- Может, они все с Пузыриком какую-то игру затеяли, - пробормотала я с надеждой.

- Дак не дружбанили ж они, - девчонки переглянулись. – Дочь кузнеца взрослая. Парня, поди, нашла, вот и нету ее.

Что за загадка? Я нахмурилась и отправилась на поиски Трындеца.

Тот, вечно всем недовольный, копался у своего забора и на мой вопрос лишь буркнул, не глядя в лицо:

- Мои вечно где-то пропадают. Ничо, жрать захочут, явятся. А малец ваш, небось, где-нибудь в овраг свалился, по глупости своей. Вечно он по пням да кочкам скачет, как кузнечик.

От этих беспечных слов у меня похолодело внутри. Я представила его, нашего колобка, лежащего на дне темной ямы, одного, напуганного... И бегом помчалась обратно к мужу.

Выложила все ему и расплакалась.

Тут уж и мой зеленый супруг насторожился по-настоящему. Он воткнул топор в колоду и выпрямился во весь свой немалый рост. Широкое, открытое лицо стало серьезным, маска привычной сдержанности сползла, обнажив ту же материнскую – или, вернее, отцовскую – тревогу, что бешеной собакой глодала и меня.

- Идем искать, - сказал тихо и взял меня за руку. – И не реви, найдем пропажу, не переживай.

Глава 40 Поиски

К вечеру, когда мы с Самайном обыскали все окрестные кусты, овраги и даже старую барсучью нору на окраине деревни, по ней поползли тревожные, как осенний туман, шепотки. Пропажа ребенка – это было серьезно, это выбивалось из размеренного ритма жизни общины.

- Ладно, не будем паниковать, – сказал супруг, но его голос прозвучал неубедительно даже для него самого. – Он парень самостоятельный. Уже не малыш. Может, в лесу загулялся, по грибы-ягоды. Знаешь, как его тянет на приключения.

- Один? – вырвалось у меня, и сама испугалась дрожи в своем голосе. - Скоро ночь, - сказала, глядя на лес. – А вдруг он там один? Если с ним что-то случилось? Он же маленький совсем еще!

Я знала, как страшно ночью в лесу, по собственному опыту. Подсуетившись, память услужливо подсунула мне еще и воспоминание о вчерашнем походе и встрече с Лесной Девой.

- Да и в лесу… в лесу последнее время неспокойно.

Он изменился, стал другим после нашего возвращения из развалин дворца – более настороженным, более живым, более... наблюдающим. Почему – понятия не имею.

- Не пори чушь, - разражено фыркнул Бык, которого мы тоже привлекли к поискам. – Куда он денется? Ну заигрался пацан, бывает. Явится, никуда не денется.

- Тебе совсем на него наплевать?! – вспылила я. – Только тумаки и умеешь раздавать!

- Да пошла ты! – рыкнул рыжий наглец и зашагал прочь.

- Кто он вообще Пузырику? – уставилась на Самайна. – Отец?

- Нет, - мой орк покачал головой.

- Тогда кто?

- Это сложно объяснить. – Отвел взгляд. – Малыш живет в его доме. В этом доме раньше жила его семья. Теперь его занял Бык. Заодно и за Пузыриком присматривает.

- Ничего не понимаю! И он не присматривает, этот гад попросту третирует ребенка! – загорячилась я. – Объясни понятно, ничего не ясно!

- Чара, потом, - Самайн зашагал к площади, где уже собрался взбудораженный нами народ. - Что стоите? – проворчал он. – Организуем поисковый отряд. Разделимся, прочешем опушку. Берите факелы и вперед! Давайте, пошустрее, хватит сплетни разводить, надо ребенка искать!

Его слова, несмотря на грубый тон, стали первым лучом надежды. Жена вождя, высокая и седая, что стояла, опираясь на свой резной посох, закивала одобрительно. Ее лицо было невозмутимым, но в глазах читалась тревога.

- Разделимся на группы, – скомандовала она, и ее зычный, грудной голос звучал властно и обнадеживающе. – Обшерстим лес по секторам. Он далеко не ушел. Дети редко уходят далеко.

Мы быстро вернулись домой. Самайн молча, с лицом, высеченным из камня, взял свой большой, тугой лук и колчан, туго набитый оперенными стрелами. Перекинул их через плечо, и его движения были отточенными и резкими. Я видела его таким лишь однажды – когда он бросал вызов Быку, защищая меня. В его глазах бушевала буря, но на поверхности царил ледяной штиль.

- Пойду с тобой, – заявила, хватая свое плетеное лукошко – по привычке, на всякий случай, словно в нем могло найтись что-то, способное помочь пропавшему Пузырику.

- Нет, – резко, почти грубо оборвал он, не глядя на меня. – Оставайся здесь. Жди.

- Я не останусь! – взвилась, хватая его за рукав. В глазах у меня стояли слезы от страха и бессилия. – Это же Пузырик! Он мне... он мне как младший брат! Или сын... и сама не знаю кто, но не могу сидеть здесь сложа руки и ждать! Я не вынесу этого!

Орк обернулся, и его суровый взгляд встретился с моим. Он хотел что-то возразить, приказать, но, увидев мое лицо, искаженное горем, сдался. Тяжело вздохнул, и в этом вздохе была вся его усталость, страх и любовь.

- Ладно, – уступил неохотно. – Но только иди позади меня. Прямо за спиной. И слушайся с первого слова, поняла? Лес сейчас... – запнулся, – лес сейчас не место для неосторожных прогулок.

Мы шагнули под сень деревьев первой группой – Самайн, я, Дубина и пара других орков. Лес, еще вчера казавшийся мне загадочным и прекрасным, полным шепотов и тайн, теперь был полон скрытых угроз. Каждый шорох, каждый хруст ветки под ногой заставлял вздрагивать и вжимать голову в плечи. Тени между деревьями казались глубже и чернее, шелест листвы – зловещим шепотом.

Я шла, почти бежала за широкой, надежной спиной Самайна, цепляясь взглядом за каждый куст, каждую подозрительную кочку, каждое движение в траве, в надежде увидеть знакомый рыжий хохолок моего колобка. Воздух был густым и влажным, пах мокрой землей, грибами и чем-то еще, тревожным и незнакомым.

- Пузырик! – звала мальчика, и мой голос, такой жалкий и тонкий, терялся в густой, почти осязаемой листве. – Пузырик, откликнись! Дядя Самайн здесь! Чара здесь!

В ответ – лишь настойчивый, равнодушный шелест листьев над головой и отдаленный, методичный стук дятла, будто отбивающего время, которое безжалостно утекало. Мы углублялись все дальше по едва заметной звериной тропе, и надежда, теплившаяся в груди, медленно таяла, как весенний снег под первым по-настоящему жарким солнцем.

И вдруг из-за кустов ко мне выскочил Арх.

Виляя хвостом, как добрый песик, ткнулся мокрым холодным носом в руку.

- Тебя где носит, волчара? – заругалась на него, уперев руки в боки. – Ты так нужен сейчас! У нас Пузырик пропал, а ты самоволку себе устроил! Вот все Лесной деве расскажу. Нажалуюсь на тебя!

Арх виновато понурился, понимая, что виноват. Из-за кустов вышел еще один волк, черный. И хромающий на одну лапу. Он остался стоять поодаль, настороженно на меня глядя.

- А, так у тебя девушка завелась, - помимо воли улыбнулась. – Та, самая, которую ты из капкана циркачей спасал? К ней сбежал, значит. - Охотился для нее, наверное. Ей же с больной лапой не побегаешь за дичью. - Ясно. Но все равно, главное – найти Пузырика, понял?

Волк вернулся к кустам, оглянулся.

- Что? За тобой идти? – я огляделась и поняла, что осталась в лесу одна – все ушли вперед, позабыв про меня. – Ты знаешь, где мальчик? – подошла к Арху. – Тогда ладно, веди!

Глава 41 Яма

Арх, не дожидаясь моего ответа, рванул в чащу, его серебристая шкура мелькнула в сумраке, словно всплеск лунного света. Мне ничего не оставалось, как броситься за ним, позабыв о всякой осторожности. Крики остальных поисковиков быстро растворились за спиной, поглощенные густым переплетением ветвей и листвы.

Бежать за волком было все равно что пытаться угнаться за самой тенью. Он скользил между деревьями, почти не касаясь земли, а я спотыкалась о корни, хлестала себя по лицу мокрыми от росы ветками, и колючие лапы елей цепко хватались за мой платок и подол. Дышалось тяжело, воздух был густым, как кисель, и пах он теперь не просто сыростью, а чем-то протухшим, сладковато-приторным, отчего в горле вставал ком.