Елена Аксенова – Русская сказка (страница 34)

Его ухоженные руки коснулись легкой ткани юбки, Феликс с отвращением отбросил ее на место.

– Я хотела, чтобы ей было приятно. Не все так эгоистичны, как вы, Ваше Святейшество, – Аврора попыталась уйти, но он незаметно схватил ее локоть и повел за собой прочь из зала. Кожа под его пальцами покрывалась мурашками.

– Если бы я был эгоистом, я бы жил как хотел и не думал о семье и долге, – они покинули бальный зал и вышли в прихожую, где едва бы насчиталось пять гостей, да и те были слишком заняты друг другом. – Разве не так?

– Жить так, как вы хотите – это не эгоизм. Эгоизм – это когда другие должны думать и жить так, как вы хотите.

– О, Боже! – та самая самолюбивая улыбка, в которую влюблялись все проходящие девушки, осенила его лицо. – Она цитирует Оскара! Тут что, суфлер спрятался? – демонстративно посмотрев по сторонам, Феликс вышел в боковую дверь, утаскивая за собой Аврору.

– Мой пуховик! – она пыталась освободиться, чтобы забрать свои вещи.

– Держи, – одной рукой он скинул с себя что-то похожее на пиджак и бросил ей на плечи за секунду до того, как все еще морозный мартовский воздух пронзил пространство. – Я схожу за одеждой, а ты садишь в машину и не смей выходить.

Никто бы не посмел спорить с ним, такой непримиримо суровый был у него вид. Аврора молча села в уже заведенную машину и вспомнила недавний разговор с отцом о дистанционном управлении. В салоне было тепло и уютно. Ей хотелось сказать, что все это лишнее, но ведь это были их последние мгновения. Как ужасно влюбиться в чужого жениха! Как она презирала таких женщин! И вот теперь сама стала частью такой истории. Дженнифер занималась гостями, Феликс занимался ею. Стыд охватил сознание, но сил, чтобы выйти из этой белоснежной машины просто не было. Она позволила унизить себя, она не лезет в свадьбу, даже организовывает ее. Разве этого недостаточно? Между ними нет никаких прикосновений, ничего! Это просто поездка до дома, ничего лишнего.

Дверца открылась и холодный воздух ознаменовал возвращение Феликса. Он все еще был в одной рубашке, пуховик и сумка улетели на заднее сидение. Можно было повернуться назад, взять свою одежду и отдать пиджак хозяину, но Аврора не хотела расставаться с едва уловимым ароматом его духов, с вещью, которая могла безнаказанно касаться его тела.

– Вы сегодня ели? – этот вопрос сам выпрыгнул изо рта. Феликс удивленно посмотрел на нее, веселые чертики, наконец, блеснули в его глазах. Он отрицательно покачал головой и улыбнулся. – У меня есть «Шоколадница» круглосуточная у дома. Не думаю, что в понедельник там ажиотаж.

Юсупов не ответил, просто нажал на газ.

До ее дома они доехали молча, поэтому Аврора уверенно вышла из машины и направилась в сторону своего подъезда, она знала, что Феликс проводит ее до квартиры и в душе пела ему оду за эту привычку.

– Ты же собиралась кормить меня в какой-то карамельной? – легкость его тона располагала к юмору и веселью, будто они просто на дружественной встрече, будто они не вернулись с его свадебного ритуала.

– В «Шоколаднице», – Аврора подошла к нему и улыбнулась. – Вы же не согласились.

– Я же не отказался.

«Шоколадница» на Мясницкой, расписанная работами в стиле Сальвадора Дали, была самой уютной кофейней на районе по мнению Авроры Бруни. Теплые песочные стены с черной тушью, сливающейся в диковинные рисунки, всегда улыбчивые сотрудники, запах кофе и вкусной еды. Они расположились за столиком у окна, Феликс сел на стул с твердой спинкой, Аврора разлеглась на диване. На ней все еще был его пиджак, и она надеялась, что он не вспомнит о нем.

– Добрый вечер! Что будете заказывать? – паренек со скобами на зубах и ярко-синими глазами выглядел так добродушно и понятно. Его не удивили их костюмы, чего только не увидишь.

– Два латте «мокко с перцем» и два ролла с ветчиной и омлетом. На десерт, пожалуй, маффины с брусникой.

Паренек кивнул и отскочил обратно к стойке, а Аврора обратила внимание на приподнятые и идеально красивые брови Феликса.

– Что?

– Ты решила за меня, что я буду есть и пить?! – никакой реальной злости, наигранное негодование.

– Мы в ответе за тех, кого приручили.

– Думаешь, ты меня приручила?

– Я не это имела ввиду… – Аврора смутилась, но так и не смогла придумать гармоничное объяснение своей фразе.

Феликс рассмеялся, отчего ее сердце упало куда-то очень низко и больше не вернулось. Он не был похож на себя прежнего, высокомерного и ледяного. В этих теплых, хорошо знакомых стенах, он казался обычным парнем, пригласившим девушку на свидание в понедельник вечером.

До того, как принесли заказ, Аврора и Феликс не говорили. Они смотрели в панорамное окно на то, как легкие хлопья снега начали заметать Мясницкую улицу.

Роллы и кофе не отличались изысканностью, чего и следовало ожидать. Феликс не предпринял ни одной попытки оправдать выбор своей спутницы и всем видом показал свое недовольство. К тому же, музыка из колонок раздражала все сильнее.

– Не понимаю, как можно столько раз повторять три аккорда, да еще и запомнить такой бессмысленный текст, – князь отрезал ножом кусок ролла и не глядя погрузил его в рот. – Это что, майонез?!

Аврора смеялась беззлобно и от души, его ворчание вызывало у нее умиление.

– Тебе смешно? Мне придется ночевать на дорожке, чтобы эта углеводная бомба не отложилась на моих боках куском сала. Хотя я вижу, тебя это мало заботит, – он ухмыльнулся надувшейся девушке. На самом деле ему нравились ее округлости и то, что на ней нет прокаченных мышц, как у Джен. Он представлял, какая мягкая у нее талия, спина, руки.

– Меня моя фигура устраивает, – ложь. – Вы можете не смотреть, господин Идеальный.

– Да, я идеальный. По крайней мере, стараюсь им быть.

– Скучища.

– Что? – Феликс прекратил жевать этот безусловно вкусный ролл, он и не помнил, когда ел в последний раз что-то такое насыщенное. – Скучища?

– Еще какая, – большой глоток кофе и ее без того розовые щеки стали сиять еще ярче. – Вот какой интерес в том, чтобы быть совершенством?

– То есть? Что ты имеешь ввиду? – напиток остыл, но ему было не до этого. Ее голубые глаза искрились как вода подо льдом, и Феликс мечтал, чтобы его замуровало внутри.

– Ну вот вы такой правильный. Спортзал, еда, музыка, поведение. Все, как нужно. Но разве не хочется иногда психануть и сделать что-то безумное?

– Например?

– Объесться шаурмой в круглосуточном бистро и всю ночь гулять по городу? – ее нос сморщился от изобилия перца в кофе, это была та самая приятная нотка, за которую она обожала этот напиток.

– Опять ты о еде, – Феликс улыбнулся, чтобы показать, шутка не имеет злого умысла, не надо обижаться. Ему нравилось смеяться с ней. – Я не могу себе такого позволить.

– Почему? – на ее тарелке почти не осталось еды.

– Я князь Юсупов, у меня есть обязательства.

– Перед кем? – большой глоток кофе с самым простым выражением лица. – Перед короной?

– Очень смешно, – да, было смешно. – Перед семьей, например.

– Мне кажется, ваша семья хочет видеть вас счастливым, поэтому им будет приятно, если вы перестанете себя мучить вымышленным долгом.

«Ты не понимаешь», – эту мысль Феликс не озвучил, он продолжил есть свой почти остывший, но все еще вкусный ролл. Они больше не говорили об этом в тот вечер, простые слова о кино, искусстве, музыке. Кажется, не было на свете ничего, в чем бы они имели схожий вкус, но какое это имело значение, если их объединяло черно-голубое пламя?

18 глава.

Следующие два дня прошли для Феликса в агонии. Он успел слетать в Лондон, заметить исполнительного директора своей компании, приступить к постройке ресторана и напиться виски так, как не делал этого прежде. Уснуть в кресле у камина!

Все, что угодно, лишь бы не думать о словах Авроры, божественно правдивых словах. В тот вечер они разошлись на лестничной клетке, обнявшись, как старые друзья. А потом он долго стоял и смотрел на ее дверь не в силах уйти. Как бы хотелось остаться с ней.

Но он дал слово своей семье, семье Дадли. СМИ мусолят эту новость по всему миру второй месяц, все знакомые, все друзья в курсе происходящего. Нет, он никогда не поступит так с Джен. Чем она заслужила? Преданностью, заботой, терпением? Никогда не просила больше того, что он предлагал. Да даже если бы и заслужила, Феликс не смог бы нарушить свое слово.

Поэтому и маялся между двумя странами, надеясь убежать от себя. Не вышло.

Он вернулся в Москву в четверг, 7 марта. Погода была солнечная, отчего на душе было еще хуже. В голове мелькали мечты о том, как он прогуливается с Авророй, крепко держа за руку. Быстрее бы доехать до дома и выпить еще виски. Зачем он мучает себя? Зачем приближает к себе ту, с которой никогда не будет?

Все закончится в субботу. Он женится и улетит в Лондон. Русское приключение останется в России, ему станет легче через какое-то время, появятся дети, все вообще потеряет важность.

Особняк в свете солнца ярким пятном бросался на переулок, сердце князя сжалось, потому что ощущение дома пришло именно в этой далекой когда-то стране. Потому что эту старую помпезность он полюбил сильнее, чем Лондонский особняк, построенный по его проекту, с его одобрения, под него. Потому что все дорогое оставалось в этой холодной стране.

Отец ждал его в столовой, Анна Феликсовна уехала, а чета фон Нирод не выходила из спальни раньше 9. Справедливости ради надо напомнить, что они в принципе не активно общались с родственником, вели себя холодно, но и он не рвался в объятия сестры. Феликс Дмитриевич в мягком поло читал что-то в планшете, закинув ногу на ногу.