Елена Аксенова – Русская сказка (страница 33)

За окном шел снег, было так тихо в особняке, что слышалось чужое дыхание.

– Почему вы считаете, что ваши внуки не знают, чего хотят?

– Я вас умоляю! – женщина налила себе вторую чашку, ее ловкие, но изящные руки поражали воображение. – Никто в таком возрасте не знает, чего хочет.

– А в каком возрасте знает?

– В предсмертном, – она потерла рубиновое кольцо на пальце и подумала, что точно знает, что хочет быть с мужем, где бы он не был, но знает, что сначала должна быть уверена, что с семьей все будет в порядке. – Я вот знаю.

– Вы еще молоды, Анна Феликсовна…

– Боже упаси вас! Мне 81 год, я это хорошо помню. Вы действительно считаете это молодостью?

– Главное то, что в душе.

– Да вы выжили из ума, мой дорогой! – княгиня зацепила шоколадную конфету, уговаривая себя остановиться. – С годами вы поймете, что с возрастом ваше тело становится вашим соперником. Душа заперта в нем и не может освободиться до смерти. Хотите знать, как у меня болит каждая кость? Но я заставляю себя не быть развалиной. А теперь представьте себе человека, который всю жизнь работал физически. Что старость сделает с его здоровьем?

– У вас на все есть аргументы, Анна Феликсовна. Поэтому с вами безумно интересно спорить.

– Вы со мной не спорите, Анатолий Васильевич. Мы просто беседуем.

Они замолчали, вглядываясь в снег за окном. Чарующая магия зимних прелестей в начале весны околдовывала, пленяла. Горячий кофе и философские разговоры – закат жизни был таким ярким и таким печальным. Оба они знали, что лучшие годы остались позади, что сейчас их ждет лишь послевкусие чувств, эмоций, действий. Это последний акт пьесы, которая закончится также, как миллионы раз прежде.

Аврора после долгих попыток отказаться от вульгарного наряда, выбранного для нее невестой, смирилась. Дженнифер неожиданно показала свою упертость и напомнила, что у них есть контракт и не стоит злить заказчика. Она ненавидела это, когда кто-то показывает свой статус за счет унижения другого, но чувство вины заставило молчать. Сама до конца не понимала, откуда оно взялось, но оно было таким ясным и понятным, таким очевидным, что держать его в себе становилось бессмысленным.

Теперь на ней был верх костюма, больше похожий на купальник, похабная юбка, обтянувшая бедра так, что невозможно ходить, и довольное лицо невесты.

– Это как раз в твоем стиле, – Дженнифер светилась, в своем дорогущем, сшитом вручную, элегантном костюме. Лицо Феликса, когда он увидит свою пассию в таком виде, так и всплывало в воображении. Интересно, устроит ли он скандал?

Начало вечера ознаменовал водопад из шампанского, от чего гости пришли в восторг. Никто не пренебрёг прихотью невесты, все были одеты в подобающие наряды. На Аврору не обращали внимания, в это плюс богатых людей: они слишком зациклены на себе, чтобы думать о других.

Сама девушка мечтала провалиться под землю, так стыдилась своего костюма, но обязанности свои выполняла четко. Анна Феликсовна спустилась первой из всей семьи и замерла в ужасе при виде Авроры. Если бы это была ее внучка, она бы конечно затащила ее наверх и заставила прикрыться, но воспитание вбило в нее, что в этикете важно не то, что ты не пролил соус на скатерть, а то, что ты не заметил, как это сделал кто-то другой.

Начало программы было перенесено на полчаса, но жених так и не появился. Дженнифер, сияющая как новогодняя ярмарка, не подала виду, что переживает, сослалась на пробки и попросила всех веселиться в честь ее скорой свадьбы. Артур, который в сопровождении Даны был здесь уже час как, серьезно нервничал. Он набирал брату снова и снова, но тот не отвечал.

– Может, он решил сбежать? – брюнетка чувствовала себя неуклюже не только в диковатом наряде, но и в руках своего парня. Обещание расстаться с ним не привело ни к чему, все шло не так, они снова были вместе. Притирка прошла, теперь они наслаждались друг другом с новой силой, и она поражалась, как долго могут длиться ее чувства.

– Да что ты! Феликс никогда так не поступит. Он дал слово, ничто его не свернет назад, – его пальцы снова и снова бегали по экрану в поисках ответа.

Князь Юсупов появился незаметно и никому не сказал, что был в баре за углом, чтобы набраться сил перед церемонией. Чем дальше заходили все эти ритуалы, тем яснее он понимал, что мост за спиной горит, а ему отчаянно хочется на ту сторону. Связанный обещанием, он не мог ничего изменить, поэтому ругал себя за то, что не в состоянии заставить себя любить женщину, которую сам себе выбрал. Он знал, что чувства, которые у него вызывала Аврора, бывают только раз в жизни. Да, он знал это, как бы не хотел оставаться неосведомленным. А еще он знал, что их союз никогда бы не был счастливым, что со временем пыл угаснет, а ее простые привычки останутся и начнут раздражать так сильно, что он будет избегать ее общества. Начнет искать утешение в других, в тех, кто его поля ягоды.

И все равно мысли о ней некуда не уходили, и он проклинал свое сердце за это. Именно сейчас, оно подвело его впервые в жизни и это было ужасно.

Но Феликс все же заставил себя прийти на сангит в темно-синей курте, как просила его Дженнифер. Он прошел к невесте не смотря никуда, кроме пола и Артур шумно выдохнул.

– Извини, что опоздал, – Юсупов знал, что от него пахнет виски и что Джен понимает, что не все хорошо. Он прокручивал сценарий, а котором невеста вызывает его на честный разговор и просит расстаться с ней, раз он любит другую. Кто-то должен снять с него эту ответственность, эту обязанность: быть собой.

Друзья показывали безвкусную сценку о начале отношений пары, что вызвало протест в душе князя. Он хотел крикнуть, что все было не так, что это какая-то романтичная фигня, никогда не случавшаяся с ними. Но Джен была довольна, а он молчал на соседнем кресле и боялся, что, если она попытается взять его за руку, а он отшвырнет ее на глазах всех знакомых.

Сангит все никак не заканчивался, Юсупов не разрешал себе оторваться от сцены. Все попытки его глаз найти Аврору в толпе были жестко пресечены сознанием. Больше никаких слабостей, никаких непристойных поступков. Он будет хорошим мужем, самым лучшим.

– Джен, – Феликс позвал ее незаметно для окружающих. – Давай прекратим это. Хватит уже.

– Почему? – ее светлые волосы казались совсем белыми в свете фонарей.

– Потому что это отняло слишком много времени у меня. Я участвую в этом цирке только для твоего удовольствия, теперь останови это ради моего. Будь добра.

Как же ей хотелось бросить ему в лицо все, что она не будет добра к нему ни сегодня, ни через год, что он унизил ее своими эмоциями к какой-то прислуге, что никогда она не простит ему то, как он разговаривал с ней в самое счастливое и нежное время самого начала их пути. Но она повторяла про себя советы мамы, надо потерпеть, она сделает его жизнь невыносимой потом, когда у нее будут дети и уверенность в завтрашнем дне. А сейчас она смиренно подозвала ведущего и прошептала ему, что пора бы закругляться. Тот отшутился перед гостями, был уже почти готов перейти к вальяжной части вечера, но Дженнифер остановила его жестом и вышла на сцену.

– Я хотела бы поблагодарить моего будущего мужа за то, что он готов исполнить любое мое желание, – над Феликсом зажегся прожектор и его недовольное лицо стало достоянием общественности. – Спасибо гостям за то, что сделали этот вечер незабываемым. Семье, в которой я родилась и семье, в которой я умру. Но самое главное, спасибо Авроре, которая воплотила все мои идеи и сделала возможным этот праздник. Подойди ко мне, пожалуйста, чтобы все гости могли увидеть тебя.

На мягком кресле окаменел Феликс, ожидая чего угодно. Глаза его невесты были холодны как лед и смотрели прямо на него. Впервые он понял, что совсем не знает ту, что станет его женой. Аврора, в цвет ярко-красной занавески позади, появилась без промедления. Она не отрывала глаза от пола, потому что чувствовала себя униженной.

Гости, которые не замечали похабность ее наряда, похлопали столько, сколько этого требуют приличия и двинулись к фуршетному столу. Удивительно, что те, для кого изысканная еда была обыденностью, все же не могли насытиться халявой.

Юсупов не двинулся с места, будто получил удар под дых и никак не мог набрать воздух в легкие. Ступор, сковавший его идеальное тело, развеяла Дана, подбежавшая к подруге с явным недовольством. «Только не смотри на меня, только не смотри на меня,» – повторял он как молитву. Она не подняла глаз, но и не покинула зал.

Как будто это злая шутка не была для нее чем-то невыносимым, будто это совсем не обидно. Да, никто не смотрел на нее удивленно, никаких пересудов, никаких шепотков, но само ощущение мерзости, покрывавшее ее мягкую кожу, сжигало изнутри, чего она никому не покажет. Даже Дане.

Все разбрелись в танцах и алкоголе, Аврора собиралась уходить, еще всего пару минут, надо выдержать пару минут.

– Зачем ты надела это? – этот голос можно было узнать из тысячи, он разрядами пронзал все ее тело. Девушка собралась с мыслями и обернулась.

– Ваша невеста выбрала это для меня, – она была тверда как позавчерашняя булка, чтобы не заплакать.

– Я не спрашиваю, кто выбрал это, – черные глаза, холодные и властные, полные гнева. Крепко сжатые челюсти. – Я спросил, почему ты надела ЭТО.