Елена Аксенова – История одного злодея (страница 4)

– Можешь конечно, – он спокойно закрыл РИА новости и улыбнулся ей идеальным парусником своих губ, демонстрируя новенькие виниры. Как же она любила эту улыбку много лет назад, как же он любил эти бледные глаза с постоянной поволокой слёз. Теперь их обоих раздражало присутствие друг друга, и они старались минимизировать его, негласно, конечно. – Что случилось?

– Нашу дочь похитили. Но ты можешь и дальше беззаботно сиять как начищенный тульский самовар. Не думаю, что это беспокоит тебя.

– Опять твои фантазии, – Владимир Сергеевич глубоко вздохнул, чтобы не выдать своей злости. На прошлой неделе его жена уверяла, что он спит с секретаршей и уже имеет от неё как минимум двоих чудесных детей (справедливости ради стоит отметить, что с Таточкой их действительно связывал бурный роман, но Шилов не собирался размножаться ни с кем и никогда). – Это всё твои сериалы и вино. Ты же знаешь, что когда врач сказал про 2 литра жидкости в день, он не имел в виду алкоголь?

– Перестань говорить со мной как с дурой! – как её бесили его бесчисленные намеки! Не зацепишься ни за одно слово, так тонко он это делал, таким ровным тоном покрывал её ядом. – Открой свою почту.

– Ты что, рылась в моей почте? Да как ты посмела?

Виктория надеялась найти доказательства многократных измен мужа, его внебрачных детей или документы на чёрные сделки, потому что смертельно боялась, что он бросит её и оставит без средств к шикарному существованию.

Вчера ночью, допив бутылку красного, она решила проверить есть ли у неё основания для шантажа. Оказалось, что там стерильно, как в операционной, где она делала новый нос два месяца назад. Но вот странное вирусное письмо, еще непрочитанное, сообщало, что их дочь Аня взята в плен до того момента, как Владимир Сергеевич выполнит некоторые условия, о которых сообщат утром.

Мужчина нехотя пробежал глазами по открытой странице и недоверчиво скорчил рот.

– И что? Я должен поверить ЭТОМУ? – Шилов отпил из маленькой чашки эспрессо и взял в руку остывший тост. – Ты догадалась позвонить ей или Григорию? – женщина злобно смотрела на его беспечное спокойное лицо и ненавидела каждую морщинку на его самодовольной морде. – Впрочем, я так и думал. Дорогая, прежде чем бить тревогу, нужно было вспомнить, кем является твой муж и что такие письма он получает как минимум пять раз в день. Поэтому у тебя и Ани есть круглосуточная охрана, о которой вы не догадываетесь.

– Так ты следишь за мной! – Виктория победоносно скрестила руки на груди. Теперь он не посмеет её обвинить в посягательстве на частную жизнь.

– Ты опять выкручиваешь всё на себя, – Владимир Сергеевич вздохнул и достал из кармана дорого пиджака свой неубиваемый даже атомной бомбой смартфон. Номер дочери был как назло в конце списка вызовов, он приподнял брови, вспоминая, что не видел её с понедельника и даже не понял этого. Долгие гудки и, наконец, она взяла трубку. – Алло, ты где? – Шилов не называл дочь по имени с того момента, как застукал ее с парнем полуголыми, а ей было всего 13. Такое разочарование не приносил ему никто, и он усилием воли закрыл дверь своего сердца для светловолосого ангелочка. Теперь она была ещё одной приживалой, как и её мать.

– Ну здравствуй, Володя, – этот голос пробил пот на спине Шилова. Да, он знал, кому принадлежит хриплый и натужный звук. – Айфон твоей дочери разрядился дважды, пока ты спохватился. Не очень-то внимательно, папаша.

– Где Григорий? – таким жалким Владимир Сергеевич не чувствовал себя давно. К своему стыду он понимал, что дело не в дочери. Ею он бы пожертвовал со спокойным сердцем, это яблоко давно сгнило. Но тот факт, что руки Люци длиннее, чем ему казалось, вовсе не радовал.

– Стал удобрением для флоры Битцевского парка. Дать координаты?

Послышался скрип кровати и лёгкое шуршание. Шилов был в ужасе. Но не от того, как кто-то мог рассуждать об убийстве, лежа в постели (ведь Владимир Сергеевич сам был не свят), а потому что Григория больше нет.

Зотов возглавлял охрану Шилова вот уже 10 лет. Он был отменным бойцом, прошёл Афган, а это значит, что никогда не обсуждал распоряжения. Конкуренты не доезжали до своих домов, бумаги пропадали из сейфов, но Григория никто не ловил за руку. Более того, Владимир Сергеевич ему слепо верил, что случается нечасто. Пафосные мальчуганы в костюмах и гарнитурах – это всё шелуха. Случись беда, они первые убегут с поля боя. А вот Зотов трижды ранен из-за покушений на Шилова. Был ранен.

– Скажи мне, раз ты так холоден к своей дочурке, как отдал к ней лучшего охранника? – Люци зевнул, будто это была приятельская беседа за утренним кофе.

– Это моя дочь. Я люблю её…

– Ах какой же ты лгун, Володя! – Люци знал, что Григорий перед смертью сетовал на случай, из-за которого оказался рядом с девчонкой. – Политика искалечила тебя. Ты хоть себе говоришь правду?

– Это не твоё дело, – Владимир Сергеевич смотрел на остывший тост на тарелке и перебирал в уме варианты, которые у него были. Напряжённый взгляд Виктории его не интересовал.

– А вот так говорить со мной не надо. Ты же умный человек, правда?

– Зачем тебе моя дочь? – Владимир Сергеевич пытался выглядеть максимально спокойным. Раз в плен взяли не его, значит он нужен живым. Это плюс. Значит, есть время.

– Надеюсь на твои отцовские чувства, – Люци усмехнулся. – У любви отца к дочери есть только начало, Володя. Тебе кажется, что она стала чужим человеком, но это не так и ты это осознаешь, пусть не сразу. А как только ты это поймешь, ты дашь мне всё, что я захочу.

– Я бы на твоём месте не очень рассчитывал на это.

– Посмотрим, у кого проблемы с математикой.

Звонок оборвался и до того, как Шилов положил телефон обратно в карман, раздался оглушающий шум, чиновник свалился на пол. Крики и какая-то суета вокруг, охрана, вбежавшая как по щелчку – всё это прошло мимо.

Владимир Сергеевич знал Люци, поэтому сразу понял, что взрыв в его спальне, как потом расскажет полиция, это уведомление от неприятеля. Он делал то, что умел: манипулировал. В любой момент, в любом месте Люци может убить Шилова и ему никто не поможет. Панику, он хочет создать панику. Но Владимир Сергеевич давно в политике и точно знал, что будет жить, пока не даст то, что так нужно этому бандиту. Эта мысль согревала его остывшее сердце.

Глава 3.

Астарот сидел в малом зале Замка, развалившись на кресле. Его длинные ухоженные пальцы то и дело проводили по струнам, заставляя их переливаться бессвязной мелодией. Он верил, что ещё успеет стать музыкантом, и никак не хотел себе признаваться, что уже совершенно далек от своих старых целей.

Перегоревшие мечты хранились в его всё ещё юношеском сердце, чтобы не дать ему увидеть самое страшное – реальность.

Было удивительно дождливо для июля и достаточно холодно, Замок в такую погоду становился совсем готическим. Барабанная дробь за окном придавала утру особый смысл, потому что Астарот знал, что Люци хорошо спит теперь, под этим шумом.

Асмодей показался в начале зала, достаточно далеко, но Астарот тут же прекратил мучить гитару и расслышал приглушенные стоны откуда-то снизу.

– Велиал опять развлекается? – парень кивнул в сторону Пыточной и съежился по привычке.

– Ага, – мужчина лет сорока плюхнулся на диван и открыл зажатую в руке баночку холодной Кока-колы. – Его работа сводит меня с ума.

Асмодей и Велиал были самыми жестокими членами коллектива и люто ненавидели друг друга. Первый являлся главой карательного отдела, наказывал жёстко, но по делу, и никогда не позволял себе упиваться насилием, по крайней мере открыто. Он знал, что от него зависели многие жизни, но и ценность своей собственной не ставил выше.

С Люци они познакомились после его возвращения из очередной «командировки». В то время он работал на власть по контракту и считал убийство своей профессией. В принципе, так оно и было. Дело прибыльное, но опасное. По крайней мере, куда смертельнее, чем то, что предложил ему улыбчивый мужчина с редкими зубами в баре на Мясницкой.

– Не горячись, он тоже не в восторге от твоих методов.

Главное отличие двух этих людей заключалось в подходе к работе. Велиал все тащил в дом и считал, что на улице разбираться неприлично. Асмодей наоборот был уверен, что где едят, там не гадят.

– Мне всё равно от чего в восторге этот хмырь, – он отпил из банки и прикрыл глаза. – Поиграй что-нибудь, чтобы не слышать это.

Астарот покорно перебирал пальцами струны. Он и сам не любил эти особенности их дела, но обойтись без этого не получалось.

Сразу после того, как Люци его помиловал и взял к себе, он допустил ошибку. Дело было маленькое, один из компаньонов присвоил себе небольшую партию товара и его попросили наказать преступника. Астарот всё ещё свежо помнил, как попался сам и по наивности дозволил парню сбежать из города. Кто же знал, что этот придурок решит сбывать товар, ссылаясь на защиту Астарота, прямо тут, в Москве? Как только всё выяснилось, Асмодей предложил расправиться с тем, кто играл ему сейчас на гитаре. Люци вызвал его к себе.

– Ничего не хочешь мне сказать? – на нём был ярко красный пиджак и модные круглые очки. Но вопреки разуму, его образ устрашал.

– Извините, Люци. Я думал, он просто уедет, я хотел помочь ему.

– Астарот, я похож на руководителя Красного Креста? – парень покачал головой. – В этом бизнесе так не решают дела. Ты простишь одного, простишь другого и в итоге будешь пожизненным лохом. На одного запутавшегося парнишку, как ты, приходится, по крайней мере, сотня таких, которые маму свою продадут за возможность выслужиться. Ты понимаешь, о чём я? – парень кивнул. – Нет, ты не понимаешь, в этих делах нет места слабости.