Елена Аксенова – История одного злодея (страница 5)

– Тогда почему вы пожалели меня? – этот вопрос давно мучал Астарота и несмотря на всё стеснение своего положения, он всё же решился задать его. Коллеги не скрывали своего неодобрения, тайно, конечно. Но они шептались за его спиной и обсуждали все возможные варианты исхода.

– Потому что я достиг того уровня, когда могу делать всё, что угодно. Я играл по правилам, а потом создал свои. Ясно?

Они больше никогда не говорили об этом, Астарот больше не позволял себе таких слабостей. Да и не было шанса, поскольку Люци отвёл его как можно дальше от кровавой части работы. Вокруг достаточно людей без совести, ни к чему ломать фарфоровую вазу, чугунной сковороды из неё всё равно не сделать. А Люци знал, что применение есть каждой вещи.

– Асмодей, – парень продолжал тихую мелодию, внимательно всматриваясь в черные глаза собеседника. – Ты никогда не хотел жить по-другому?

– В смысле? Хочешь поговорить о честном труде?

– Нет, – парень улыбнулся и его пухлые губы наконец стали человеческого объема, хоть и ненадолго. – Ты никогда не хотел семью? Жениться там, детей родить?

– Ха, – Асмодей погладил бороду. – Ты ещё мальчишка.

Астарот обиженно уткнулся лицом в пол. Несмотря на столько лет совместной работы, к нему относились по-отечески, но никто не принимал его всерьез. Была ли причина в том, как он появился здесь, или в том, что ему не доверяют серьёзного дела? Следить за девчонкой совсем не подвиг.

– Ты не дуйся, я не со зла. – Асмодей уперся руками в колени с доброй улыбкой. – Во мне говорит зависть.

– Что? – Астарот отложил гитару и съёжился под стоны снизу.

– Да-да, мы все тебе завидуем.

– Из-за Люци?

– Из-за молодости, – он смял рукой банку и засмотрелся на свою ладонь. – Когда ты наряжаешь ёлку, ты ждёшь Нового Года.

– Асмодей!

В зал вбежал низенький человек и сумбурно произнёс несколько предложений. Асмодей бросил мысль на полуслове и вышел во двор, оставив молодого человека в раздумьях.

Поднявшись по резной лестнице, Астарот задержался у комнаты Ани. За стеной было тихо, два охранника снаружи шутя отдали честь. Постучав костяшками пальцев, он открыл тяжелую дверь и остолбенел от увиденного. На кресле возле кровати сидела Мамона. Это была женщина 45 лет, тучная, но ухоженная. Все уважали её точный ум, поэтому к её появлению возле пленницы Астарот не был готов.

– Здравствуйте, – он одёрнул жилет как школьник и нехотя встал прямо. – Не думал, что вы…

– Конечно нет! Оставим её одну как барыню, пусть творит, что хочет, – женщина ехидно посмотрела на девушку, недовольно мучившую наручники. – Мы тут не в куклы играем, как бы. На кону большие барыши и это наш способ получить их, – рельефный пистолет с гравировкой «CARPE DIEM» был подарен ей Люци после очередного подъема их финансового положения. – А ты что тут делаешь, а? Пришел пригласить ее на обед?

– Ну что вы! – Астарот обиженно надул губы, зная, что Мамона испытывала к нему материнскую слабость и прощала многие огрехи. – Люци сказал, что я за ней присматриваю, я зашёл проверить.

– Я не допущу к этой лисе ни одного мужчину, так и знай! – она не очень-то изящно закинула ногу на ногу. – Оставить её одну, не связанную. Какая глупость!

– Люци сказал…

– Я сама с ним поговорю.

Аня тоже не была рада её появлению. Она надеялась на охранника-мужчину, с которым можно будет сблизиться и получить всё, что угодно за счёт своего милого личика. Но Мамона не стала с ней церемониться и сразу же дала понять, что на её женскую солидарность рассчитывать не придётся.

– Мне нужно поговорить с главным. Люци, да? Я не согласна на такое! Мне обещали комфорт! – Аня собрала в кулак всю свою серьезность и даже сдвинула на лбу модные толстенные брови.

– Вот интересно, – начала Мамона наигранно заинтересовано. – Почему у тебя брови стоят дыбом?

– Это модно, – блондинка вскинула голову и поставила самолюбие выше инстинкта самосохранения. – Вам бы стоило иногда смотреть что-то о трендах.

– О, нет! Я предпочитаю классику, – Мамона указала стволом на свой идеальный брючный костюм, который будет стильным и через 200 лет. – Такие люди как я ничего не делают в угоду обществу. А вот ты я думаю, подрабатываешь моделью, да? Собираешь подписчиков, фотографируешься с куском пиццы, который никогда не съешь, в позе, в которой никогда не сидишь, так ведь? О, дорогая, какая же жалкая у тебя жизнь!

Астарот всё ещё стоял на входе, очарованный своей старшей коллегой. Иногда он представлял, что она его мать. Как тогда бы сложилась его судьба? Где бы он был, воспитываясь при такой сильной женщине?

– Хорошо, что вы довольны своей жизнью в грабеже и убийстве! – Аня, глубоко задетая сказанным, смотрела прямо в глаза Мамоне, ожидая пулю в лоб.

Но та лишь улыбнулась и продолжила легко качать носком своей туфли-лодочки телесного цвета.

– Из-за таких как ты маленькая девочка Лена из Липецка будет думать, что всё в жизни решают килограммы и банковский счет любовника…

– А это разве не так?

– Я не договорила, – Мамона сохраняла спокойный тон, что выбешивало Аню и восхищало Астарота. – А потом эта девочка Лена запытает себя голодными диетами и, возможно, встретит владельца автосервиса Гену, у которого водятся деньги. Он, как и 99 % мужчин при небольшом бабле, будет считать себя пупом земли, и будет относиться к ней потребительски. Потом она, всё ещё смотря на таких как ты, решит родить ему ребенка, чтобы удержать и заслужить уважения. Есть два пути развития: её диеты аукнуться ей бесплодием, что будет благом для человечества, скажу откровенно, или она забеременеет и родит ребёнка ненужного никому. Потому что Гена не поменяется. И она не поменяется. И вот из этого вырастет бесконечно несчастный человек, который потом сделает несчастными всех вокруг себя. Вот так ты распускаешь вирус, дорогая моя.

Все молчали, переваривая услышанное. Мамона все еще безразлично качала ногой. В комнату вошёл Люци. В новом костюме, но со вчерашним недосыпом. После звонка Шилову, он так и не смог уснуть. На часах было около 9.

– Мы идём завтракать? – Мамона встала с кресла, обращаясь к мужчинам.

– Я бы не отказалась, – Аня мечтала избавиться от наручников и этой комнаты. И сделать это можно не через женщину.

– Кусок в горло полезет рядом с преступниками? – Мамона ехидно покачала головой.

– Не стоит переходить границы. Гусь свинье не товарищ. Тебе принесут еду с доставкой, – Люци шагнул в сторону, но наманикюренная рука Мамоны схватила его за рукав, мягко, по-женски ласково.

– Да ладно тебе, Люци. Пусть девочка поест с нами, посмотрит, как живет настоящий преступный синдикат. Ты же не против человечины? – Мамона громко рассмеялась, взяла под руку Астарота и вышла из комнаты. – Мальчики, проводите даму.

Асмодей и Велиал уже сидели за столом. Аня с удивлением отметила, что узнала второго, только когда его окликнули по имени. Безликий человек о чём-то жарко спорил с борадачом.

– Ты не слышишь меня! Из-за твоей беспечности у нас будут проблемы! – Велиал кивком поздоровался с входящими, не отрывая глаз от своего соседа.

– Это я беспечный? – Асмодей поставил стакан колы, он так и не сумел отпить и глотка. – Представь только, если кто-то войдет в Замок, кто-то посторонний.

– Бред!

– Нет, не бред! – мужчина запалисто вскинул руку, но тут же вернулся к своему обычному положению. Он не выносил эмоций. – Произойти может что угодно. И вот к нам заваливается ОМОН, а у нас тут местная камера пыток!

– Ахаха, – Велиал закрыл руками неузнаваемое лицо, не обращая внимания на то, как все рассаживаются. – Ты просто смешён! Заявится сюда ОМОН, надо же такое придумать! Уж быстрее в твоих лесах-полях найдут какой-нибудь след.

– Нельзя найти то, чего нет!

– Мальчики, ну перестаньте! – Мамона снисходительно улыбнулась, кивая в сторону Анны. – Что о нас подумает гостья?

– Как будто мне есть дело, – Асмодей буркнул эту фразу себе под нос и посмотрел на Люци. Тот о чём-то увлеённо шептался с Астаротом, не замечая происходящего.

Как только вынесли закуски, за столом началась бесполезная болтовня. Они делали так каждый день, потому что Люци не говорил о делах за едой и не давал это делать другим.

– Аня, может, ты расскажешь нам, по душе ли тебе пришлось наше общество? – Мамона очаровательно улыбнулась. Она пила вино вместе с Велиалом, все остальные к алкоголю не прикасались. – Как я понимаю, ты не замужем, а у нас тут целая гвардия холостых мужчин.

– Мамона, – Люци одарил её ласковой улыбкой.

– Я не стану развивать тему. Мне глубоко безразличен каждый за этим столом.

– Это правильно, – Люци впервые посмотрел прямо на Аню, отчего её холодность дрогнула. – Не стоит привыкать ни к чему. Ничто невечно под луной.

– Да уж, – женщина кивнула в сторону бутылки и увлечённый соседкой Велиал всколыхнулся в благородном порыве. – Помню, был у меня один поклонник. Паренёк лет 20-ти, смешной такой, хорошенький. Больше походил на щеночка, чем на любовника. Я, честно говоря, привязалась к его наивной преданности.

– Представляю, что с ним сделал твой муж, – Люци улыбнулся, отчего на его щеках появились ямочки.

– Ой, не представляешь!

Они дружно рассмеялись, но Аня осталась серьезной. Она смотрела на Люци во главе стола и думала, сколько ещё выдержит это общество. Нет, семейный обед в поместье Шиловых был пыткой куда большей, чем этот завтрак. Но ей нельзя быть в неволе.