Елена Ахметова – Паргелий (страница 35)
— Я по поводу синероловой кислоты, — сходу сообщила я. Смыться хотелось неимоверно, и танцевать вокруг да около я не собиралась.
Горин хмыкнул и коротко кивнул на стул напротив себя.
— В последнее время это не самый ходовой товар, — небрежно заметил «дядюшка», стоило мне усесться и призывно махнуть рукой подавальщице.
— Неужели? — делано удивилась я. — Значит, ты продашь его подешевле, чтобы не залеживался?
Подавальщица обернулась, увидела, с кем я сижу, и пугливо нырнула за стойку, и не подумав подходить.
— Полагаю, голову принцу ты вскружила несравненной деловой хваткой? — саркастично поинтересовался Горин.
Я резко выпрямилась.
Похоже, утечки информации из дворца не прекратились, несмотря на трагическую гибель прежнего главы Ордена Королевы, а «дядюшка» сейчас скушает меня живьем и без подливы. И даже не поперхнется.
Помедлив, я решила не отрицать связи с Его Высочеством. В конце концов, головокружение после ритуала у него пройдет в лучшем случае к завтрашнему утру, так что совесть моя чиста, а такое подспорье, как королевская милость, пусть даже мнимая, — никогда не лишнее.
— Ищейку тоже схватили? — все-таки спросила я, не питая особых иллюзий по поводу своего положения.
«Дядюшка» мерзко ухмыльнулся, но делиться новостями не стал. Вместо ответа на правах нежданного родственника цапнул меня за подбородок и повертел, не обращая внимания на попытки вывернуться, будто рассматривая, как же я выросла. Видимо, пришел к выводу, что сильно, потому что взгляд съехал на шнуровку на груди — да так к ней и прикипел.
Что-то мне подсказывало: демонстрировать, что у меня под курткой, на этот раз точно не стоит.
— И ведь не побоялась же, — с легким удивлением констатировал Горин, внимательно рассматривая шнуровку.
До меня уже и так дошло, что Нальма — не Лиданг, где над каждой жрицей трясутся, как над хрустальной статуэткой, но дядюшка, по всей видимости, счел своим долгом заставить меня как минимум поседеть от страха. Здесь хватало и других врачевателей, готовых работать с не самыми законопослушными гражданами, и беречь меня, как зеницу ока, никто не станет — даже с протекцией самого принца.
Причем в некоторых районах она может и вовсе сослужить дурную службу.
— Побоялась, — честно созналась я, уже не пытаясь вырваться. — И до сих пор боюсь. Но поставки контрафактных генераторов из камарилла, очищенного невесть чем и невесть как, меня пугают еще больше.
— Тебя? — скептически переспросил Горин, отпустив, наконец, мой многострадальный подбородок. — Или Третьего?
— А Третьего — вообще до дрожи и ватных коленок, — не стала отрицать я. — Полагаю, о готовящейся поправке тебе тоже доложили?
Горин помедлил, пристально всматриваясь в мое лицо. Вряд ли он увидел там что-нибудь судьбоносное, а уж на звание сногсшибательных могли претендовать разве что мои мешки под глазами, — но, тем не менее, «дядюшка» махнул подавальщице сам, и та тотчас же нарисовалась рядом со столом.
А я наконец-то расслабилась, растекшись по спинке стула. Если меня и скушают теперь, то, по крайней мере, с подливой.
— Ты не носишь часы? — не в тему поинтересовался «дядюшка», сделав заказ.
— Нет, — с некоторым недоумением призналась я. По совести, в часах я не испытывала никакой нужды: будили меня попеременно Лили и Анджела, а на дежурствах я сидела до прихода сменщицы, не слишком пеняя, если та задерживалась (поскольку это обычно бывала Тилла, пенять вообще было бесполезно), а строгий распорядок дня в Храме не поддерживался. Верховная считала, что жесткая дисциплина слабо вяжется с душевным покоем и умиротворением, а периодические опоздания женщинам вполне простительны.
— Зря, — весомо заявил Горин. — Говорят, при дворе модно. Такие, чтобы с широким ремешком и ажурной ковкой вокруг циферблата.
— Э-э… хотите посоветовать своего мастера? — окончательно растерялась я.
— Хочу посоветовать перетряхнуть его лавку, — прямо заявил «дядюшка», немало позабавленный моей реакцией на рассуждения о моде в исполнении смуглого небритого мужика откровенно бандитской наружности.
— А-а, — расслабилась я. — И где же она?
— В Облачном квартале, — запросто сообщил Горин. — У площади со спиральными фонтанами.
Я недоверчиво нахмурилась. Облачный квартал — это всего в четверти часа ходьбы от дворцового парка, там расположены самые солидные заведения с поистине душераздирающими ценами, а приличная часть магазинов и вовсе принадлежит королевским мастерам. Расположить там подпольный заводик по очистке контрафактной камарилловой руды — такая неописуемая наглость, что…
Вполне могло прокатить.
— А кто хозяин лавки? — поинтересовалась я.
— А, какой-то дворянин, — рассеянно отмахнулся Горин. — Вряд ли он в курсе, что происходит у него в подвале. Слишком редко появляется в лавке. Вот управляющий его, хелльский риттер из безземельных, — тот еще жук.
— Хелльский, говоришь… — немедленно насторожилась я и собралась было вцепиться в «дядюшку», выпытывая все, что он знает о хозяине, но тут вернулась подавальщица с подносом, и Горин машинально потянулся за своей тарелкой левой рукой, а мои мысли привычно свернули на проторенную дорожку. — Ты же правша? — удивилась я, припомнив, какой рукой меня хватали за подбородок.
А главный криминальный авторитет столицы неподдельно смутился, поставив тяжелую миску с жарким на стол.
— Погода меняется, — констатировал он и потер правое предплечье.
В результате я задержалась в Расселине до самого вечера. У дядюшки обнаружился не совсем правильно сросшийся перелом, и я долго с интересом вертела его руку, пытаясь сообразить, что же пошло не так. Над предплечьем явно работал хороший врач, сумевший-таки вернуть конечности былую подвижность, но шрам все равно противно ныл к дождю, мешая полноценно функционировать.
А потом сообразила сразу две вещи: во-первых, дело в неаккуратном рубце, зажавшем нерв, а во-вторых, пентаграмму следовало вышивать где-нибудь на рукаве или подоле, а не на груди. Впрочем, пациента такое положение вещей ничуть не расстроило, — зато не на шутку смутило и испугало меня. Успокоилась я только тогда, когда поняла, что меня подсознательно перевели в категорию хоть и чужих, но полезных людей: портить отношения с посланницей Равновесия ради сиюминутных развлечений дядюшка не станет. Слишком расчетлив и благоразумен.
Следом Горин попросил помочь одному родственнику, которому, вообще говоря, нужен был стоматолог-трансплантолог, а не жрица. Отказать я все же не решилась, неописуемо осчастливив внеочередного племянника предложением залезть мне под куртку, держа в руке чужой зуб. «Родственник» хоть и поорал, но в итоге пришел в такой восторг, что пообещал рекомендовать меня всем своим друзьям. Что-то подсказывало, что проблемы у них будут той же характерно асфальтовой направленности…
Словом, когда я наконец-то вырвалась из злополучной «Бегущей воды», мне нестерпимо хотелось нырнуть в ручей, чтобы как следует отмыться, убить кого-нибудь с особой жестокостью и рухнуть спать. Я была готова даже допустить изменение последовательности запланированных действий, но увы: изведшийся ищейка караулил меня у самой верхней ступеньки лестницы, ведущей из Расселины, и наверняка воспротивился бы попыткам прикончить пару-тройку ни в чем не повинных граждан. Осознав это, я тут же возжаждала прибить его самого, но капитан, не обращая внимания на мое настроение, с облегчением выдохнул и бесцеремонно прижал меня к себе, напрочь лишив свободы действий.
— Отпусти, — придушенно попросила я. — Многовато мужиков для одного дня.
— Что? — ищейка мгновенно отстранился и так побледнел, что я все-таки смилостивилась:
— Ты меня простишь, если я скажу, что криминогенная среда Нальмы несколько оздоровилась?
Вместо ответа меня повторно сгребли в охапку, уже не обращая внимания на протестующий писк. Впрочем, пищала я больше для проформы, на деле поймав себя на неожиданном спокойствии. После повышенного внимания Горина и его прихвостней мне и впрямь это было нужно, но признаваться я не собиралась.
— Пожалуй, демона с два я тебя еще раз отпущу куда-нибудь одну, — задумчиво сообщил Рино, горячо выдохнув мне в макушку.
Я немедленно вскинула голову и поинтересовалась:
— А по магазинам?
Кажется, испортила крайне романтичный момент, потому что уже наклонившийся ко мне ищейка ошарашенно хлопнул ресницами и застыл.
— Сейчас уже поздно, — неуверенно сказал он. — Большинство лавок уже закрыто.
— Вот и отлично, — обрадовалась я.
— Ты что, все-таки что-то разнюхала? — с какой-то тоскливой обреченностью поинтересовался Рино, выпрямляясь.
— Горин посоветовал мне навестить часовую лавку в Облачном районе, — призналась я и попыталась отстраниться, но ищейка вцепился в меня мертвой хваткой.
— Лавку ри Кавини? — неверяще уточнил он.
Глава 31. Как задумать недоброе
Я хотела сразу же отправиться в намеченную лавку, и Рино пришлось чуть ли не за шкирку меня ловить, чтобы напомнить одну простенькую вещь: кто даст гарантию, что в искомом подвале не сидит, предвкушающе потирая ладошки, второй внушитель, благополучно удравший с Лиданга? Еще одна жрица пришлась бы ему очень кстати, но точно ли я хочу составить компанию сестре Дарине?..
Я пришла к выводу, что предпочла бы, чтобы Дарина составила компанию мне, и уныло поплелась следом за ищейкой обратно во дворец. Нервное возбуждение схлынуло, руки затряслись, будто напоминая, сколько человек сегодня успело приобщиться к Равновесной благодати, и почему-то страшно хотелось напиться, но зазывать Рино в ближайший кабак я постеснялась и молча шла рядом, дико тоскуя по сестрам. Впрочем, уже через два квартала капитана начали напрягать тишина и мой смурной вид, и он, не выдержав, предложил: