Елена Ахметова – Бахир Сурайя (страница 19)
Но Камаль не собирался успокаивать хозяев и раздавать обещания. Его, как и меня, больше всего привлек обещанный шербет — но по арсанийской традиции он снизошел до него только тогда, когда нас оставили одних: при посторонних принц не показывал лица.
С недавних пор я тоже относилась к чужакам, но шербет оказался сильнее обиды.
- Переночуем здесь? — спросила я, усаживаясь на плетеный ковер перед дастарханом и с нескрываемым облегчением вытягивая ноги.
Камаль оторвался от наполовину опустевшего стакана, выразительно выгнул бровь и огляделся. Дом оказался слишком мал, чтобы его можно было разделить на полноценную мужскую и женскую половины, и условную границу обозначала только занавесь из некрашеного полотна — а я, кажется, уселась совершенно не там, где следовало. Но смущаться по этому поводу у меня не осталось сил, и вместо того, чтобы исправить свою оплошность, я только махнула рукой Бахиту и вручила ему еще один стакан: невольник нуждался в нем куда больше, чем мы сами.
Камаль понял, что пронять меня не удастся, и недовольно поморщился.
- Да. Выдвинемся перед рассветом.
Я удовлетворенно кивнула, утащила из миски горсть фиников и попыталась аккуратно сформулировать волновавший меня вопрос:
- Мне показалось, Икрам-тайфа был не слишком… — договорить я не успела.
Бахит в рекордные сроки расправился со стаканом шербета и немедленно вставил:
- Ты не имеешь права говорить от имени Мансуры!
- А ты не имеешь права судить меня, раб, — холодно отозвался принц. — Как и говорить без разрешения в присутствии свободных.
Я смущенно потупилась, но это, кажется, осталось незамеченным.
- Икрам-тайфа как-то раз имел неосторожность рассердить царицу, — пояснил для меня Камаль, оставив Бахита безмолвно краснеть от гнева. — Ссора зашла достаточно далеко, чтобы он понял, когда нужно держать язык за зубами.
Я помассировала пальцами переносицу.
- То есть мы только что запугали тайфу, чтобы он позволил нам заночевать под защитой стен ксара?
Камаль неопределенно пожал плечами и тоже выгреб полную горсть фиников.
- Арсанийцам рады не везде, ас-сайида Мади.
Кажется, я даже догадывалась, почему.
Глава 13.2
Меня парочка несдержанных магов в одном помещении со мной тоже что-то не радовала.
- Ты же не пытаешься отговорить меня искать помощи для своего господина у Свободных? — подозрительно уточнила я на всякий случай.
- Я пытаюсь отговорить тебя подчиняться твоему тайфе, — невозмутимо отмахнулся Камаль. — Человек, не способный удержать в повиновении город, не достоин им править. А мужчина, не сумевший защитить женщину от невзгод и трудностей, не достоин ее любви и верности.
- Это точно, — саркастически поддакнул Бахит.
Я обречённо зажмурилась.
- Ты струсил, когда стало ясно, что один из мужей твоей жены — хищная тварь, которой нет места под солнцем, — тут же завелся Камаль. — Я убил его, чтобы защитить твою жену. А ты решил, что я сошел с ума и начал убивать без разбора, но вместо того, чтобы остаться возле жены, струсил снова и сбежал. Не тебе судить о достоинстве, раб. Ты получил ровно то, чего заслуживаешь.
Бахит захлебнулся воздухом от возмущения, откашлялся и ответил. Но так далеко мои познания в области языков пустыни не простирались, и поняла я только предлоги и два местоимения.
Смысл, тем не менее, улавливался без труда.
Камаль окончания тирады дожидаться не стал — коротко тронул пальцами воздух перед лицом, и тот отозвался голубоватым светом и гулом потревоженных магических струн. Я испуганно пискнула и пригнулась, безошибочно опознав "летучий огонек".
В исполнении Камаля безобидное бытовое заклинание обернулось огромным огненным шаром, переливающимся всеми оттенками жёлтого и оранжевого. Меня обдало жаром, и я поспешила отползти назад, едва не перевернув дастархан.
А Бахит, к моему удивлению и шоку, даже не шелохнулся — и оказался прав.
Полыхающий шар заклинания сорвался с руки Камаля, резким рывком переместился вперёд… и распался дюжиной голубоватых нитей. Они ещё вибрировали, но гул быстро стихал.
- Магия тебе больше не подвластна, — злорадно напомнил Бахит — все равно, впрочем, заметно сбледнувший. — Клятвопреступник.
Камаль сжал губы и потянулся к поясу, где обычно висели парные мечи. Сегодня перевязь осталась на верблюде, потому что законы гостеприимства запрещали входить в чужой дом с оружием, но Бахит всё-таки отступил назад — правда, только ради того, чтобы между ним и разъяренным пасынком оказалась занавесь, которой можно было воспользоваться, чтобы сбить противника с толку.
Я поняла, что останавливаться они не собираются, и быстро схватила Камаля за предплечье. Мышцы под моей ладонью моментально окаменели от напряжения.
- Не надо, — тихо попросила я и обернулась. — Бахит, сходи и проверь, как обустроили моего молоха. Его пора подкормить, а на ночь выпустить из конюшни, чтобы он успел запастись росой.
Бахит перевел взгляд с меня на Камаля и сжал кулаки. Камаль мрачно усмехнулся и опустил руки, но невольник продолжал стоять неподвижно.
- Бахит, — с нажимом произнесла я.
Тогда он всё-таки подчинился — нехотя, медленно и все время поглядывая на Камаля. Я вспомнила, что поесть Бахит так и не успел, но останавливать его и усаживать за дастархан поостереглась.
- По-моему, история вашей вражды куда длиннее, чем месяц, — заметила я и не без опаски выпустила предплечье Камаля.
Он проводил взглядом мою руку и неопределенно пожал плечами.
- Моя мать взяла Бахита после того, как пустыня забрала ее старшего мужа. Бахит — сильный маг, но небеса обделили его и умом, и честью. Ты ещё пожалеешь, что взяла его под свое крыло, ас-сайида Мади. Он того не стоит.
Тоже мне, оценщик нашелся. И я у него верна бескорыстно, и Рашед править недостоин, и Бахит сочувствия не заслуживает…
- Время покажет, — уклончиво сказала я и демонстративно вернулась к финикам — хотя теперь мне кусок в горло не лез.
- Он сам покажет, — уверенно возразил Камаль, но развивать дискуссию не стал.
Мы приговорили финики и шербет, весьма благосклонно отнеслись к младшему сыну хозяина дома, что заглянул с полным казаном отличного жирного плова и со сладким пенистым чаем; мальчишка охотно составил нам компанию, но, когда стало смеркаться, поспешил откланяться.
Я с сомнением покосилась на занавесь, которой полагалось разделять домик на женскую и мужскую половину, но все же воздала дань традициям и удалилась, чтобы устроиться на ночлег. После изматывающего путешествия по пустыне настоящая постель показалась раем, и я сладко проспала до рассвета — и сон мой не тревожили ни твари пустыни, ни враждебные заклинания, ни даже Рашед, который завел обыкновение являться едва ли не каждую ночь с самыми непредсказуемыми целями. Я проснулась, когда вчерашний мальчишка, сын хозяина, принес завтрак и неловко запнулся о порог, и только тогда, выглянув на шум, заподозрила неладное.
На мужской половине была потревожена только одна постель. Бахит так и не пришел назад.
Глава 14.1. Вор
Нехитрые расспросы показали, что Бахит все-таки дошел до молоха, но на этом все хорошие новости заканчивались.
Охране невольник сказал, что госпожа послала его за позабытыми от усталости вещами. Караванщики смутно припомнили, что раба вроде как продали мне и он действительно всю дорогу шел у моего седла, да и свежая надпись на ошейнике говорила сама за себя. Бахита пропустили к стоянке, и он даже действительно рассыпал приманку перед носом молоха, как и подобало предусмотрительному и услужливому невольнику, и охрана успокоилась.
А предусмотрительный невольник порылся в моих тюках, выгреб сменную одежду и теплое одеяло — и под ними и вынес зачарованный меч.
Это было настолько глупо, что я не могла решить, кто тут окончательно сошел с ума: беглый раб с оружием или я, не рискнувшая войти под чужой кров с клинком в руках. Подумаешь, законы гостеприимства, «женщине Камаля» ещё и не то простили бы!
- О чем он только думает? — в полнейшей растерянности спросила я. — Ошейник зачарован, его не снять без моего слова, а первый же свободный человек не из каравана, увидев вооруженного раба, убьет его на месте!
Камаль резким движением всадил свой клинок в ножны и вернул перевязь на место. На его оружие Бахит не позарился.
- Это если его увидят, — мрачновато заметил он и стиснул зубы.
- "Если"? — переспросила я, растеряв весь запал. — Мааб не настолько большой ксар, чтобы в нем можно было бесследно исчезнуть, смешавшись с толпой!.. — и осеклась, сообразив, в чем просчиталась.
Обычный беглец был бы вынужден двигаться от оазиса к оазису, то и дело выходя к жилью, чтобы переждать непогоду под защитой стен. Человеку не выжить в пустыне в одиночку.
Если он не арсаниец.
Арсанийскому магу, проведшему всю жизнь в пустыне, не составит большого труда проложить свой путь через необитаемые оазисы. От непогоды и хищников его защитит дар, от голода и жажды — знания о пустыне, впитанные с молоком матери. Останется разве что вопрос общения, но что-то подсказывало, что Бахит за последние дни несколько пресытился компанией и ещё нескоро возжаждет услышать человеческую речь.
Особенно мою.
- Куда он направится? — спросила я, прикрыв глаза, чтобы успокоиться и упорядочить мысли. — Ар-раджим с ним, с Бахитом, но я должна вернуть меч и преподнести в подарок арсанийскому старейшине, чтобы уговорить его отправить магов на службу Рашеду-тайфе!