Елена Ахметова – Бахир Сурайя (страница 16)

- Свет! — первым заметил Бахит и, резко приободрившись, так рванул вперед, что едва не сбил меня с ног.

Купол тоже дернулся — и встал.

- А можно его как-нибудь приоткрыть спереди? — безнадежно поинтересовалась я, обернувшись и убедившись, что больше половины защитного плетения по-прежнему погружено во мрак.

- Иди сюда, — не выдержал Камаль и перебросил меня через плечо прежде, чем я успела отреагировать на предложение.

Плечо врезалось мне в живот так, что в глазах потемнело, но от этого одобрительное улюлюканье позади показалось только громче.

Зато купол задвигался с такой обманчивой лёгкостью, что я почти обзавидовалась. Одаривает же пустыня некоторых — и магией, и силой, и решительностью… манерами бы вот ещё одарила, цены бы ему не было!

Улюлюканье сменилось радостными возгласами. Сквозь плетение купола просачивался дневной свет, и воздух внутри начал быстро нагреваться.

Камаль так же бесцеремонно сгрузил меня на землю и, с нескрываемым облегчением размяв плечо, повел руками. Под его пальцами привычно загудели магические струны, и купол резко опал вниз — вместе со всем песком, который не успел скатиться сам, но всеобщего ликования это не отменило.

После многочасовой духоты в замкнутом пространстве сухой воздух пустыни показался слаще меда. Я вдохнула полной грудью — и только потом обернулась.

За нашими спинами вздымалась буря — огромное охряное облако до самого неба закручивалось спиралью, с каждым оборотом все глубже вгрызаясь в песок и стирая длинную борозду, оставленную куполом. Зачарованная Бахир Сурайя и не думала затихать, хотя смысла в ее ярости больше не было.

Я неуверенно шагнула вперед, к Камалю. Песчаное облако осталось на месте, и я повернула назад.

Караванщики расступались передо мной — не то как перед пророком, не то просто предпочитая держаться подальше, как от прокаженной. Я пересекла круг, заполненный людьми и животными, и остановилась перед Бахир Сурайей, радостно потянувшей за собой мои волосы и полы одежды, словно все ещё теша надежды заполучить намеченную жертву.

Я распахнула объятия ей навстречу и злорадно усмехнулась, нащупывая потревоженные чужим заклинанием струны. Кто тут ещё кого заполучит…

Поглотить, кажется, удалось только плотную, хорошо видимую часть плетения. Но этого оказалось вполне достаточно, чтобы гигантская воронка рассеялась, щедро осыпая всех песком.

А я сердито встряхнулась, подхватила молоха за поводья и вскарабкалась в седло. Что-то подсказывало, что моя нежная любовь к пешим прогулкам не выдержала испытания суровой реальностью.

Глава 11.2

Зато перед вооруженным магом на молохе все дружненько расступились заранее, боязливо склоняя головы. Я проехала между испуганных караванщиков, болезненно выпрямив спину и вскинув подбородок, отказываясь замечать виноватые взгляды и шепотки. Не далее сегодняшнего утра эти люди всерьез обсуждали возможность принести меня в жертву, но поглощенная буря воистину сотворила чудо — и заставила оседлых внезапно проникнуться уважением и страхом перед женщиной.

Мне ни разу не приходилось демонстрировать силу Рашеду. Как-то выходило, что он отнесся ко мне как к равной с самого начала, и сейчас одна мысль об этом заставляла стискивать зубы и расправлять плечи.

Ар-раджим его знает, может быть, это тоже была тонкая манипуляция на уровне, доступном разве что многоопытному и поистине хитроумному правителю. Но я не могла позволить себе подвести Рашеда. Не могла лишиться его доверия.

Если это означало, что мне придется держать в страхе целый караван… что ж, я должна была попытаться. В конце концов, кто из караванщиков способен понять, что поглотить бурю целиком мне не по силам?..

Я выехала на тропу и натянула поводья. Молох с недовольством тряхнул головой.

Камаль тут же перехватил поводья. Спорить с ним ящер, что характерно, не рискнул и замер, как вкопанный, а кочевник переступил с ноги на ногу и поднял глаза. Выглядел он при этом как нашкодивший щенок, но говорить об этом вслух было весьма рискованно.

- Я понятия не имею, что значит заякоренное на меня заклинание, — шепотом призналась я, нагнувшись к нему. — Но буду очень благодарна, если в следующий раз мне не придется волочь на себе весь купол разом.

Вид у него стал какой-то оглоушенный и беспомощный. Но впитанное с молоком матери воспитание требовало невозмутимо подтвердить, что в следующий раз все будет под контролем, и Камаль сглотнул и ровным-ровным голосом пообещал:

- В следующий раз переброшу тебя через плечо сразу, ас-сайида Мади.

Ради сохранения нужного впечатления пришлось проглотить и это. Я невозмутимо вздернула одну бровь и выпрямилась в седле, а Камаль, помедлив, пошел назад, к песчаной воронке, на краю которой мирно отдыхал его верблюд. Бахит проводил пасынка взглядом и, скрестив руки на груди, вполголоса заметил:

- Он не сможет это контролировать, — сказал он и сочувственно поморщился. — Якоря для своих защитных заклинаний. Пока ты будешь рядом, все они будут держаться вокруг тебя.

Судя по тому, что заговорить Бахит решился только после того, как Камаль удалился на достаточное расстояние, чтобы ничего не слышать, это означало что-то крайне нелестное, и продолжать игнорировать такие тонкости становилось небезопасно.

- Ладно, — обреченно вздохнула я и поманила раба под навес над седлом. — Договаривай.

- Камаль нарушил клятву, ас-сайида Мади, — тут же охотно сдал пасынка Бахит, — магическую клятву на крови, которую приняла пустыня. Он обещал оберегать тебя на твоем пути, но не справился, и пустыня требует свое.

- Это когда он не справился? — искренне озадачилась я.

Бахит расплылся в хитрой улыбке.

- Купол ставили мы втроем. А должен был он один.

- Но один он бы не охватил нужную площадь, — растерялась я.

- Камаль не клялся защищать караван, — усмехнулся Бахит. — Он клялся защищать тебя. А вышло, что ты была вынуждена защищаться сама. Его магия больше ему неподвластна.

Я вздрогнула и обернулась, но через навес, естественно, ничего не увидела.

- Он ничего не говорил, — беспомощно призналась я.

Только вот отказался сразу, когда караван-баши попросил его о помощи. А потом — ни слова: ни когда я решила ответить согласием на просьбу сопроводить караван, ни даже когда я предлагала сплести заклинание-подпорку для купола…

- Какой же мужчина признается, что недостаточно силен? — хохотнул Бахит.

Я с трудом сдержалась, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лбу. Конечно, арсанийцы и их заскоки на тему силы, наследственности и смысла жизни, порожденные не то пустыней, не то традициями слишком древними, чтобы быть человечными…

Рашед бы только посмеялся и еще разок перечислил преимущества оседлой жизни. Но для принца Камаля была оскорбительна сама мысль о том, чтобы не справиться, и что с ним будет теперь — большой вопрос.

Глава 11.3

- А ты и рад, — укоризненно заметила я.

Бахит только оскалился. Скрывать неприязнь к пасынку и откровенное злорадство он и не пытался, и это неожиданно задело меня за живое.

Но заниматься воспитанием чужих мужей (беглых к тому же!) я точно не нанималась, а потому предпочла перевести разговор в более практичное русло — потому как в магических клятвах, увы, смыслила не больше, чем любой другой свиточник, которому ни разу в жизни не приходилось с ними работать. Которому и в страшном сне привидеться не могло, что придется с ними работать!

- Камаль теперь совсем не способен к магии? — поинтересовалась я вполголоса. — Или это касается только защитных заклинаний?

- Он по-прежнему маг, — с заметным недовольством признал Бахит, словно его куда больше порадовало бы, если бы пасынок лишился всякого дара. — Но любое защитное заклинание, которое он попытается сплести, замкнется вокруг тебя, ас-сайида, и будет защищать только тебя. А любое атакующее заклинание повернется против твоих врагов, что окажутся поблизости, или рассеется, если враги будут слишком далеко. Он больше ничего не сможет сделать для себя или кого-то другого.

- Прекрасно, — саркастически пробормотала я себе под нос. — Полагаю, не стоит уточнять, что случится, если Камаль решит магическим способом помыть посуду или, не приведи небо, справиться с желудочной хворью…

Бахит усмехнулся — криво и злорадно, подтверждая худшие мои опасения, и у меня немедленно появилось ещё одно — хуже всех остальных, вместе взятых.

- Погоди, а если мы снова попадём в бурю? — севшим голосом уточнила я. — Бахир Сурайя ушла, но сезон ветров ведь ещё не закончился, и будут другие бури!

Бахит развел руками.

- Тебе бояться нечего, ас-сайида Мади. Пока ты в пустыне, магия Камаля будет оберегать тебя даже помимо его воли.

Эта оговорка заставила меня позабыть о судьбе каравана и насторожиться, но задать следующий вопрос я не успела, потому что вернулся Камаль — верхом на верблюде, укутанный в тагельмуст и со щитом наготове, словно ждал нападения.

- Твоя магия, — неуверенно произнесла я, стараясь не слишком откровенно рассматривать его невозмутимый профиль, — это можно как-то исправить?

Камаль спрятал невеселую усмешку за тагельмустом и коротко изрек в своей обычной манере:

- Можно.

После чего подстегнул верблюда и неспешно двинулся вперёд по караванной тропе. Я посмотрела ему вслед и обречённо вздохнула: печальный опыт подсказывал, что если Камаль посчитал разговор законченным, то продолжать расспросы смысла нет — хоть мне самой и хотелось прижать его к стенке и долго и с наслаждением выпытывать все недополученные ответы. Но стенок в окрестностях не было, а особого таланта к пыткам я у себя не замечала, а потому только досадливо прикусила губу, задумавшись, — а потом зарылась в один из своих тюков, чтобы достать шкуру оборотня, бережно завернутую в ткань.