Елена Ахметова – Бахир Сурайя (страница 15)
- Что? — нервно поинтересовалась я и все-таки подалась назад.
А Камаль протянул руку и, проигнорировав мою попытку нанизаться спиной на шипы молоха, приподнял тяжелую золотую серьгу, едва ощутимо задев мочку уха.
- Подарок господина? — со странной издевкой в голосе поинтересовался кочевник.
Я схватилась за вторую серьгу и, кажется, побледнела. Подушечки пальцев холодила идеально выверенная грань аметиста — темного, как небо над ночной пустыней.
Рашед сам создал эти серьги. Сам подбирал и гранил для них камни, сам подбирал оправу, часами корпел над формой и полировкой. Других таких не было нигде.
Если на свете и существовала идеальная метка для поисковых заклинаний, то это была именно она.
- Подарок, — дрогнувшим голосом подтвердила я и вынула серьги из ушей.
Аметисты заговорщически подмигнули всеми гранями, отражая чужие огни. Камаль молча протянул раскрытую ладонь, и я с обреченным вздохом вложила в нее подарок тайфы.
- Кажется, господин хотел от тебя избавиться, ас-сайида Мади, — задумчиво прокомментировал Бахит. — Иначе зачем ему давать тебе в дорогу такую вещь?
Я потерла виски и зажмурилась. Без серег было непривычно легко — и пусто.
Какая выгода Рашеду избавляться от единственной женщины, которая способна родить ему детей? Нет, куда вероятнее, что даже мой многомудрый господин не способен предусмотреть абсолютно все. Он ведь не маг — и вряд ли задумывался о таких тонкостях, как наведение чар по отпечатку личности. Учитывая, в каких обстоятельствах мы обсуждали мой «побег», чудо, что Рашед вообще соображал!
Лицо некстати опалило жаром. Что уж там, чудо, что я сама соображала хоть что-то…
Глава 10.2
Камаля мои несвоевременные переживания тронули не больше, чем его верблюда. Кочевник молча сжал пальцы в кулак, и магические струны вокруг его руки вдруг зазвенели так громко и пронзительно, что все обернулись от неожиданности — как раз вовремя, чтобы на мгновение ослепнуть от ярко-голубой вспышки.
Когда я проморгалась и наконец-то смогла сфокусировать взгляд, от подарка Рашеда остались одни обломки, и те погнутые. Любовно ограненные аметисты рассыпались пылью.
У меня снова выступили слёзы, на этот раз — отнюдь не из-за яркого света. Но Камаль не обратил внимания — он запрокинул голову и тревожно всматривался в темноту под куполом. Сейчас, сконцентрировавшись, я и сама чувствовала чужую магию за тонкой стеной защитного плетения — и то, что враждебное заклинание лишилось якоря и должно вот-вот распасться, но…
Шла минута за минутой. Под куполом по-прежнему было темно.
- Заклинание держится за что-то еще? — уточнил Бахит, когда напряженное ожидание стало совсем невыносимым.
Я удрученно покачала головой. У бури больше не было привязки к месту, но уходить она не собиралась — кажется, потому, что заклинание придворного мага напрочь лишило ее такой возможности.
Камаль молча вынул оба клинка из ножен и выразительно перекрестил на коленях, бдительно придерживая за рукояти. Но на этот раз караван-баши все-таки приблизился — похоже, недовольство его людей пугало Зияда-агу больше, чем одинокий арсаниец, пусть и вооруженный.
- Бахир Сурайя решила собрать кровавую жатву, — произнес караван-баши безо всякой вопросительной интонации. Обращался он к Камалю, но смотрел при этом только на меня. — Ты и сам это чувствуешь, сын пустыни.
- Это не… — начала было я, но Бахит без лишних слов сжал мое запястье, и я замолчала от неожиданности — оказывается, за считанные дни во дворце я успела привыкнуть, что ко мне без крайней нужды не смеет притронуться никто, кроме тайфы, и теперь чужое прикосновение воспринималось каким-то неправильным.
И Бахиту, и Камалю это только сыграло на руку — благо со мной и так никто разговаривать не собирался.
- А ты, похоже, забыл, кто именно должен был стать этой жертвой, если бы не доброта Аизы, — сказал Камаль негромко и как-то неуловимо изменил позу, отчего вдруг стал казаться еще крупнее и выше. — Напомнить?
- У меня и в мыслях не было! — моментально открестился Зияд-ага и, сглотнув, присел прямо на песок возле Камаля. — Доброта ас-сайиды Мади воистину достойна славы. Но буря…
- Буря не ушла тогда, когда ты этого пожелал? — с непередаваемой интонацией поинтересовался кочевник и чуть склонил голову набок, словно пытался таким образом выровнять кривую усмешку — под тагельмустом ее не было видно, но один глаз у него сощурился сильнее другого.
Зияд-ага оскорбленно насупился.
- Я не первый год хожу по пустыне, Камаль-ага, — напомнил караван-баши, — и не первый раз Бахир Сурайя застает моих людей в песках. Буря безжалостна, но, забрав свое, она уходит, не задерживаясь. В этот раз ее что-то задержало.
- Да, — невозмутимо подтвердил Камаль и умолк.
Караван-баши выжидательно подался вперед. Похоже, к манере общения Камаля он так и не привык.
- Камаль-ага считает, что, если уж Бахир Сурайе нужна жертва, то ею буду не я, — нервно расшифровала я прежде, чем Бахит успел заткнуть меня повторно. — А если повезет, то и не ты, Зияд-ага, и даже не твои люди. Оставь магам думать о волшебстве и песчаных бурях. Лучше скажи мне, готов ли гонец ехать в столицу?
- Еще нет, — честно ответил Зияд-ага и растерянно сморгнул. — Не выедет же он прямо в сердце бури!
- Буря уйдет, — пообещала я ему с уверенностью, которой не ощущала. — Вели гонцу собираться. Я закончила составлять свое послание.
Кажется, у него все-таки имелась пара-тройка возражений и еще больше неудобных вопросов, но Камаль с обнаженными клинками оказывал на окружающих воистину волшебное воздействие, и караван-баши все-таки предпочел убраться подальше, по пути шикнув на кого-то из купцов, рискнувших приставать с уточнениями к нему.
Камаль едва заметно расслабил плечи, но клинки убирать не стал.
- И как именно ты намерена прогнать бурю, о болтливейшая из женщин? — негромко поинтересовался он, не оборачиваясь.
- Не имею ни малейшего представления, — севшим голосом призналась я, пропустив подколку мимо ушей, и зажмурилась.
Ну же, Аиза, думай. Теперь-то уже не тайна, как именно Нисалю-аге удается создавать практически неуязвимые заклинания, защищенные даже от магов-«зеркал»: всех сложностей — на лишнюю пару часов работы с тончайшими исчезающими струнами магии. Вероятно, с насланной бурей он подстраховался точно так же, и просто выйти и поглотить ее нечего и пытаться — к тому же буря-то настоящая, это ветры над пустыней зачарованы, а песок вполне реален, и без купола от него не спастись.
А купол… я поперхнулась воздухом. А купол-то не опирается ни на башни, ни на стены ущелья!
- Камаль, — задумчиво окликнула я, — а чем заякорен купол, что его не сдуло вместе с нами?
Он почему-то молчал — куда дольше, чем было необходимо, чтобы вспомнить, как именно заклинание крепилось к песку.
— Камаль?
- Мечом, — с усмешкой ответил вместо него Бахит. — Твоим клинком. Камаль ведь тоже положил на него глаз, не так ли?
- Закрой рот, — вполголоса посоветовал ему Камаль и обернулся. Я вздрогнула от неожиданности — так он потемнел лицом. — Ни мать, ни пустыня не добавили тебе ума и, видимо, уже ничто не добавит. Нет. Якорь купола — это сама Аиза.
Бахит отчего-то и впрямь замолчал, удивленно хлопнув глазами. Я перевела взгляд с одного кочевника на другого и решительно встряхнулась, демонстративно отказываясь разбираться в нюансах и подтекстах.
- Значит, — твердо произнесла я и выдержала паузу, дожидаясь, пока оба не посмотрят в мою сторону, — купол можно сдвинуть?
Глава 11.1. Клятва на крови
Идти вместе с куполом оказалось весьма занимательно.
"Якорной цепи" заклинания аккурат хватало на то, чтобы я могла пройти из центра защитного круга до стоянки верблюдов. Стоило мне шагнуть дальше, как купол сдвинулся вместе со мной — и, судя по ощущениям, со всем песком, которым нас успело замести во время бури. От неожиданной тяжести я сама почувствовала себя вьючным верблюдом и, если бы не Камаль, вовремя подставивший плечо, наверняка бы упала.
Но купол сдвинулся на целый шаг. От меня всего-то и требовалось, что сделать ещё пару тысяч.
Камаль терпеливо дождался, пока я не восстановила равновесие, и на всякий случай остался рядом. Бахит встал с другой стороны — с таким обречённым видом, словно волочь купол предстояло ему, и, в общем-то, оказался не так уж и неправ.
Нет, купол по-прежнему был заякорен на меня. Но уже после десяти шагов волочь меня саму и правда пришлось Бахиту и Камалю, ради чего они даже заключили молчаливое перемирие и подперли меня с двух сторон.
Караван двигался следом. Теперь люди уже не переговаривались, а сосредоточенно отслеживали, как я иду: задержавшиеся рисковали упереться в заднюю стенку плетения, у которой постепенно столпились все верблюды. Несмотря на усилия погонщиков, они не горели желанием покидать безопасный купол, где их так восхитительно долго никто никуда не трогал, и их соседство дисциплинировало даже эффективнее, чем желание скорее добраться до оазиса.
Купол медленно, но верно выползал из песчаной западни: я чувствовала, как основа заклинания под ногами по чуть-чуть идёт в гору, и уговаривала себя сделать ещё шаг, пока измученные духотой и беспомощностью мужчины не погнали меня вперёд пинками. Мотивировало прекрасно, хотя своего молоха, наотрез отказавшегося куда-либо идти во всей этой тесноте, я уже практически ненавидела. Верблюды, которым приходилось спасаться от шипов и рогов, были всецело солидарны.