Елена Афонина – Когда солнце складывает крылья (страница 10)

А потом появились мотыльки.

Сначала один — крупный, чуть меньше ладони, он подлетел к Игорю, покружился вокруг его головы, заглянул в глаза, потрогал усиками кончик носа. Игорь чихнул. Мотылёк удовлетворённо мигнул и позвал остальных.

Через минуту Игорь и Бакс были окружены роем. Тысячи крошечных светящихся крыльев трепетали в воздухе, создавая невесомый, мерцающий кокон. Мотыльки садились им на плечи, на головы, на вытянутые руки. Они изучали, сканировали, впитывали.

— Щекотно, — жалобно сказал Игорь, потому что один особо нахальный мотылёк забрался ему под футболку и теперь путешествовал где-то в районе поясницы.

— А мне приятно, — мечтательно отозвался Бакс. — Они такие тёпленькие. Ой, а этот в ухо полез!

Но тут случилось нечто удивительное.

Кожа Бакса, которая всегда меняла цвет в зависимости от настроения, начала переливаться особенно красиво. От его обычного розовато-серого оттенка пошли волны — сначала бледно-зелёные, потом золотистые, потом нежно-розовые. И эти волны совпадали с пульсацией Великого Древа.

Ствол дерева мягко светился — раз, и Бакс становился зеленоватым. Древо делало выдох, и по коре пробегала розовая волна — и Бакс тут же откликался таким же розовым румянцем на щеках и кончиках ушей.

— Бакс, — прошептал Игорь, забыв про мотылька под футболкой. — Ты светишься в такт с деревом.

— Я знаю, — так же шёпотом ответил Бакс. — Мы с ним общаемся, оно как будто здоровается.

Жители острова замерли. Они смотрели на Бакса с новым выражением — в их огромных зелёных глазах читалось что-то вроде благоговейного удивления. Тот самый малыш, который чуть не упал, дёрнул мать за руку и показал пальцем на Бакса.

— Смотри, мама, он как наш дом. Он тоже умеет разговаривать цветом.

Мать мягко улыбнулась и что-то ответила на своём певучем языке. Слова лились, как ручей — мелодичные, с интонациями, похожими на птичьи трели.

Уши Бакса активно поворачивались в разные стороны, улавливая и расшифровывая звуки.

— Да, — произнёс он уверенно, — я их хорошо понимаю.

— Что понимаешь? — не понял Игорь.

— Их язык. То есть не слова, а картинки. Когда они говорят, у меня в голове сразу появляются образы.

Пожилая женщина, судя по более тёмному перламутру кожи и глубоким морщинкам вокруг глаз, шагнула вперёд и заговорила, глядя прямо на Бакса. Её голос звучал, как колокольчик.

Бакс зажмурился, прислушиваясь к себе.

— Она спрашивает, откуда мы, — перевёл он тихо. — И ещё она говорит, что мы пахнем звёздной пылью и дождём. И что у меня очень красивые уши.

— Уши у него красивые, — буркнул Игорь. — А про меня что?

Женщина снова заговорила, и Бакс хихикнул.

— Она говорит, что ты похож на тех, кто строит твёрдые дома и спит на мёртвом дереве. И что у тебя очень забавная обувь. Она никогда не видела, чтобы ноги запихивали в такие маленькие пещерки с отверстиями.

Игорь посмотрел на свои шлепанцы. Жители острова тоже посмотрели на его шлепанцы. И тут же перевели удивленные взгляды на сандалии Бакса. Несколько молодых существ переглянулись, и их кожа вспыхнула весёлым оранжевым — кажется, так здесь смеялись.

— Ладно, — вздохнул Игорь. — Переводи дальше, только без комментариев про мою обувь.

Бакс кивнул и повернулся к собравшимся. Он заговорил — образами, конечно, и в ответ на его слова жители согласно закивали и заулыбались.

— Я рассказал им про Землю, — объяснил Бакс. — Сказал, что мы пришли через дверь, которую открыл наш волшебный кристалл-хулиган. Что не хотели вторгаться, просто так получилось. И что ты — настоящий человек с планеты Земля.

— А про себя? — спросил Игорь.

— А про себя сказал, что я тролль, — Бакс расправил плечи и гордо поднял подбородок, — живу у тебя дома, ем твою еду и иногда прячу твои носки, потому что они странно пахнут.

— Бакс!

— Что? Это правда! — возмутился тролль. — Я же не могу врать. Мы же послы доброй воли и честности!

Жители острова слушали этот диалог с огромным интересом. Маленькие дети подобрались поближе и теперь сидели на траве, задрав головы и разглядывая говорящих гостей. Пожилая женщина снова заговорила. На этот раз её речь была длиннее, и в ней чувствовалась торжественность.

— Она говорит, — переводил Бакс, периодически зажмуриваясь, чтобы лучше видеть образы, — что мы первые гости за тысячу лет. Что Великое Древо довольно нашему приходу — оно светится ярче обычного. И что они рады принять нас, даже если у нас необычная обувь, весёлая одежда и пахнущие носки.

— Она это серьёзно про носки? — простонал Игорь.

— Нет, это я добавил от себя, — подмигнул ему Бакс, — для настроения.

Игорь закатил глаза к небу, но ничего не сказал. В конце концов, если ты путешествуешь по летающим островам в компании говорящего тролля-хамелеона, который переводит твои слова местным жителям с комментариями про носки — значит, такова твоя судьба.

Мотыльки тем временем успокоились и теперь просто сидели на головах и плечах гостей, тихонько светясь в такт дыханию. Один особенно крупный устроился на макушке Игоря, и тот теперь напоминал странный светильник на человеческой основе.

Бакс оглядел толпу дружелюбных перламутровых существ.

— Игорь, кажется, нас приняли.

— Да, — вздохнул тот, осторожно косясь на мотылька, переместившегося ему на лоб, — вижу. Слушай, а этот с моей головы не упадёт?

— Не упадёт, ему нравится твоя энергия.

— А мне нравится, что он тёплый. Но если он решит, что моя голова — отличное место для гнезда, я тебе уши оторву.

— Не оторвёшь, — улыбнулся Бакс. — Мы же здесь с доброй миссией, хоть и не по своей воли.

Игорь только вздохнул, а жители острова, услышав от Бакса перевод этой фразы, снова дружно засветились оранжевым — смеялись.

Игорь всё смотрел наверх.

Небо здесь было странным — не привычная голубая бесконечность, и мягкий, чуть золотистый купол, светившийся ровным тёплым светом. Солнца не было, совсем. Но при этом вокруг царил ясный день, и тени от ветвей Великого Древа падали на траву чётко и аккуратно.

— Бакс, — позвал Игорь, почесывая голову там, где совсем недавно сидел мотылёк. — Спроси у неё, ну, у главной: как называется эта планета? И откуда здесь воздух? И главное — где солнце?

Бакс кивнул и повернулся к пожилой женщине. Та стояла в окружении соплеменников, и её тёмно-перламутровая кожа переливалась сейчас спокойным серебром — цветом мудрости, как объяснил Бакс.

— Она говорит, — начал переводить тролль, сосредоточенно щурясь, — что их мир называется Алури — это значит «Дыхание в пустоте». И мы сейчас находимся внутри огромного пузыря.

Игорь поднял голову и ещё раз всмотрелся в купол.

Теперь, когда старейшина сказала об этом, он действительно видел — граница неба была чуть-чуть, самую малость, искажена, как если бы смотреть сквозь идеально чистое, но всё-таки стекло. А далеко-далеко, за этой границей, угадывалась чернота. Настоящая, космическая, с редкими точками звёзд.

— Ого, — выдохнул Бакс, тоже посмотревший вверх и теперь стоял с задранной головой и открытым ртом. — Мы внутри пузыря, только очень большого и к счастью, не мыльного.

Старейшина улыбнулась беззубым ртом и продолжала говорить. Её голос лился как ручей, а Бакс переводил почти синхронно:

— Этот пузырь — не просто круглая оболочка. Он живой. Тысячи лет назад, когда случилась великая буря, наши предки нашли способ сохранить воздух. Они вырастили этот купол из того же материала, что и наши сферы, только в тысячу раз тоньше и прочнее. Он пропускает свет, но держит тепло и воздух внутри.

— А свет? — нетерпеливо спросил Игорь. — Откуда свет, если солнца нет?

Старейшина подняла руку и указала куда-то вверх и в сторону. Игорь проследил за её жестом и увидел — далеко, почти у самого края пузыря, висел огромный шар. Он был матово-белым, чуть золотистым по краям, и от него расходились волны мягкого сияния.

— Это Сердце Мира, — перевёл Бакс. — Так они называют ту штуку. Оно всегда там, никогда не двигается. Светит днём и чуть-чуть меркнет ночью, чтобы все могли спать. Она говорит, что оно старше даже их народа. Никто не знает, откуда оно взялось, но без него здесь была бы вечная тьма.

Игорь смотрел на этот огромный светящийся шар и пытался осознать масштаб. Если пузырь — это гигантская сфера, а они где-то у её стенки, то в центре, наверное, совсем темно. Хотя нет, свет рассеивается равномерно, умно придумано.

— А воздух? — напомнил он. — Ты говорила, воздух очищается деревом?

Старейшина кивнула и с любовью положила руку на кору Великого Древа. Кора под её ладонью вспыхнула ярче, и по всему стволу пробежала волна золотистого свечения.

— Великое Древо — не просто дом, — переводил Бакс, и в его голосе появились мечтательные нотки, потому что образы были особенно красивыми. — Оно — лёгкие этого мира. Каждый его лист, каждая ветка, каждый корень дышит и очищает воздух. Видишь те светящиеся жилки?

Игорь еще раз посмотрел на ствол дерева. По коре действительно бежали тонкие светящиеся линии, они ветвились, уходили вверх к листьям и вниз, глубоко в землю острова.

— По ним течёт не только сок, — продолжал Бакс, — по ним течёт жизнь всего пузыря. Древо соединено со стенками невидными нитями. Оно чувствует, если где-то воздух становится тяжёлым или грязным, то посылает туда свежий, чистый. А листья по ночам светятся особенно ярко, чтобы все видели — Древо работает, всё хорошо.