Елена Абрамкина – Сказание о яблоне и Жар-птице (страница 9)
Почесал Василий затылок, на брата глянул:
– А и правда, к чему он нас ославил?
– А к тому и ославил, – продолжила ведьма, да снова из кувшина кружки наполняет. – Утром он вас облагодетельствует, точно убогих, к царю-батюшке с позором отправит, а Жар-птицу сам добывать поедет. То-то рад царь Гордей будет, когда сын меньшой, любимый с Жар-птицей воротится! А тех сыновей, что в одних портах воротились да имя его позором покрыли, отправит конюшни царские чистить. Будет Иван в злате-серебре ходить, с золотого блюдечка есть, а вы из навоза головы поднять не посмеете. А как преставится отец, кто на царство взойдет? Уж не те ли, кто за лошадьми ходили да навозом пропахли? Иван для пущего позору из конюшен вас во дворец приведет да шутами царскими сделает. Будет над вами каждый потешаться, а Ивану в ножки кланяться.
– Это где видано, чтобы сыновей старших на конюшни отправляли?! – стукнул кулаком Дмитрий.
– Что удумал за нашими спинами! – пробасил Василий.
– На святое покусился! – прищурилась ведьма.
– На святое! – вскочили братья.
– А кто на святое покусился, над тем что закон велит? – подзадоривает ведьма.
– Смерть! – откликнулся Василий.
– Смерть брату, что против брата замыслил! – вторил ему Дмитрий.
– Смерть Ивану! – поддержала их ведьма.
Кинулись братья к лестнице, удумав на пьяные головы сразу расправу над Иваном и учинить, да ведьма остановила:
– Куда же вы собрались? Неужто забыли: смерть брату, что против брата замыслил!
Остановились царевичи, покачиваются во хмелю, затылки почесывают да на ведьму глядят.
– Так как же тогда? – спросил Дмитрий. – Неужто спустить Ивану зло да с позором домой воротиться?
– А вы присядьте да послушайте, – ласково молвила ведьма. – За доброту вашу научу, как быть.
Переглянулись братья и сели назад к ведьме.
– Научи, как нам честь царскую спасти да Ивана извести, – попросил Василий.
– Слушайте, – улыбнулась им ведьма. – Сами вы в братской крови руки не марайте, поутру спокойно деньги от Ивана примите и, ни слова ему не говоря, домой поезжайте. Да по дороге перепачкайтесь посильней да подеритесь, чтоб подумал царь-батюшка, что били вас жестоко. Как воротитесь домой, наперво с коня падайте без сил, дайте себя обмыть, поврачевать, а потом сказывайте, что повстречали вы в лесу войско царя Демьяна. Будто шел тот против Гордея лесом, чтоб не заметили раньше сроку. Встали вы втроем на защиту страны родимой, бились каждый с сотней, да не с одной. Отбили отпор жестокий, сами едва живы остались, да меньшого не уберегли, пал Иван на поле брани. Погорюет царь, да и успокоится, рад будет, что хоть старшие живы остались.
– А как воротится Иван? – спросил Василий. – Почто нам знать, что и правда сгинет он?
Еще ниже к столу ведьма наклонилась, к себе братьев поманила:
– А вы пойдите срежьте с Ивановой головы три пряди и принесите мне. Уж я отблагодарю моих спасителей, позабочусь, чтобы Иван ваш домой не воротился.
Встали царевичи, прокрались тихо к Ивану, срезали три пряди, с поклоном ведьме отдали да спокойные спать отправились.
Глава 7
Наутро поднялся Иван, братьев разбудил, в путь снарядил и отправил к царю-батюшке, да наказывал, чтобы больше никуда не сворачивали, на чужие уговоры не прельщались. Те Ивана целовали, спасителем называли, горячо с ним простилисьи поехали назад, к батюшке-царю, а Иван по городу пошел про Жар-птицу вызнавать.
Долго бродить без пути не стал – наперво отправился на торжище, помышляя о шумном веселье. Царь Гордей торжищам благоволил, сам с сыновьями часто туда езживал, с малых лет помнил Иван печатные пряники, бусы из баранок, скоморохов с медведями, а пуще всего – гусляра седого. Единый лишь раз заглянул он на царево торжище, но так за душу взял маленького Ивана, что встал тот посреди торга и с места не двигался, покуда не кончил старик пальцами струны ласкать. На другой день упросил Иван царя-батюшку старка того в царские палаты звать, да только сколько ни искали слуги верные старого гусляра, так ни с чем и воротились.
Идет Иван по торжищу, прислушивается, приглядывается, вдруг слышит:
– Птица – жар, хвост – пожар, голос – рог, сам суров! Кому птицу краше Жар-птицы?
Завернул Иван за угол, видит – мужик петуха рябого продает, расхваливает, а петух, точно понимает – ходит, голову вскинув, хвост пестрый солнцу подставляет. Увидал мужик Ивана, кинулся к нему:
– Барин, купи Жар-птицу!
Иван на петуха глянул удивленно:
– Да какая это Жар-птицу?! Это ж петух обычный!
А мужик только улыбается:
– Знамо дело, петух! Да у нас, по царскому указу, всех петухов нынче Жар-птицами велено величать.
– Это с чего ж им такая честь? – еще пуще удивляется Иван.
– А ты послушай, как поет он, – хмыкнул мужик и петуха ткнул так, что тот заголосил во все горло.
Иван только поморщился:
– Да неужто настоящая Жар-птица также голосит?
– Голосит ли нет, не моего ума дела, барин, – обиделся мужик. – Настоящая у царя Демьяна во дворце сидит, не достанешь, а эту за гривенник купить можно!
Задумался Иван: неужто правда Жар-птица у царя Демьяна во дворце? А мужик с петухом перед ним так и выплясывает, так и расхваливает товар, сам громче петуха горланит.
– Не нужен мне твой петух, – не выдержал Иван. – Ты, коли гривенник заработать хочешь, скажи честь по чести, где дворец тот, в котором Жар-птица живет.
– Известное дело, где! – оживился мужик. – В стольном нашем городе! То царев дворец, в нем, говорят, чудо-птица и поселилась. Только сам я того не видел, народ бает.
Дал Иван мужику обещанный гривенник, от петуха кое-как отговорился и пошел собираться в путь-дорогу: коли правду народ бает, лежала она в град стольный к царю Демьяну.
А ведьма всюду тенью серой за царевичем следует, всякое слов слушает. Услышала, как про столицу царевич с торговцем молвил, нашла телегу, что в ту сторону едет, да сговорилась с крестьянином, чтобы свез ее туда за полгривны, и, замыслив вперед царевича туда прибыть, тут же и отправилась.
Иван, надолго дело не откладывая, тем же днем снарядился да в столицу отправился. Едет, а сам думает: «Сколько лет живу, а никогда не слыхивал, что у соседа нашего птица диковинная есть. А такую птицу не больно-то утаишь, народ прознает, разнесет весть по всей округе. И чтобы петухов Жар-птицами звали, прежде не слыхивал. Знать, недавно она у царя Демьяна поселилась. Коли недавно, то он за ее разбой не в ответе да по чести мне ее отдаст, чтобы на себя чужое зло не брать». Рассудив так и тою мыслью успокоившись, перестал Иван гнать Вранко, потише поехал, по сторона смотреть принялся.
Дорога, между тем, шире сделалась да глаже, стали со всех сторон тянуться на нее телеги и целые обозы с курами, гусями, корзинами плетеными, сапогами сыромятными. Нагнал Иван один обоз, спрашивает:
– Здоров будь, хозяин! Куда путь держишь?
Из телеги выглянул бородатый купец, поклонился Ивану, молвил тягуче:
– Здрав будь, барин! На великое торжище едем в столицу.
– А скоро ли торжище то?
– На царский день, – протянул купец. – Путь недолог, завтра к вечеру прибыть должны.
Прав оказался купец – на следующий день к вечеру показались на холме сперва стены крепостные с башенками, а следом и дворец выглянул, послал гостям навстречу лучик закатный красный с самой маковки. Поневоле вспомнился Ивану родной дом: кремль высокий, статный с куполами цветными, теремом узорчатым, гульбищем широким, стенами белокаменными, посад людный, будто море шумящий. А пуще всего вспомнился сад милый, где теперь дожидалась Ивана яблонька златоплодная, как прежде ждала его матушка.
«Скоро уж обратная дорога, – сам себя принялся он подбадривать. – До дворца демьянова путь недолог. Заберу Жар-птицу и тотчас к батюшке поеду».
К ночи минул Иван ворота городские, хотел было сразу к царю явиться, да непрост город оказался. Вроде и одна дорога ведет ко дворцу, да не прямая, окружная. Ехал-ехал Иван по улочкам, глядит – к воротам воротился. Поехал снова – та же беда.
«Никак водит меня нечистая сила», – смекнул Иван.
Да только сколь ни бился, ни ухищрялся, всё одно – попетляет дорога по улицам темным, весь город ему покажет, а ко дворцу не пускает, непременно к воротам выводит. Поглядел Иван, что темно уже, остановился на постоялом дворе.
Наутро, чисто умывшись, грамотой царской да подарками снарядившись, отправился Иван к царю Демьяну. Принял тот гостя дорогого радостно, за стол рядом усаживал, питья медвяного подносил, расспрашивал, здоров ли батюшка, да хороший ли яблонька златоплодная урожай дала, да почто царевич один в дальние края отправился. Кланялся Иван царю, дары богатые подносил, а про яблоньку сказал такие слова:
– Не праздно еду я по белу свету, ищу вора, что яблочки золотые портить повадился. Уж какое лето прилетает в царский сад Жар-птица, опаляет яблоньку, ест золотые яблочки, а какие не ест, наземь стряхивает. Этот год стерег я яблоньку, увидал вора, да не удержал. И теперь еду за ним, чтобы к царю-батюшке Жар-птицу ту привезти и в утеху ему в клетку золотую посадить. Слышал я, царь, что в твоем дворце Жар-птица приют нашла. Коли не желаешь ты ее вины на себя взять, отдай мне ее по чести, я же тебе золотом за нее заплачу, сколько скажешь.