Елена Аболишина – Тайна старого колодца (страница 2)

«Что за курицы! – Николаю было и лестно всеобщее внимание, но одновременно и противно. Где-то на краю сознания он понимал, что льнут они не к нему, а к сыну секретаря райкома, к стильным шмоткам и с надеждой на приобщение к источнику достатка. – Это всё не то. Мне нужна самая лучшая!»

Вдруг резко заболела голова, в глазах поплыло. Николай тряхнул головой, слабость ушла.

«Что за черт? Неужели вчерашние раки дали о себе знать? Вроде свежие были. Надо будет сказать отцу».

Затылок опять пронзила острая боль, не давай додумать мысль. Словно кто иглой проткнул мозг и добрался до изнанки глаз. Холод мурашками разбежался по телу, проник в сердце и растворился тупой ноющей болью.

Николай оттолкнул повисшую на нем девчонку, выбрался из танцующей толпы.

«Неужели сердце?» – Николай перепугался не на шутку. Недавно в одночасье умер дед. Здоровый крепкий мужик, никогда не болеющий даже простудой. Остановилось сердце. Так сказал доктор, спешно вызванный из больницы.

Присев на лавочку, машинально огляделся и наткнулся на пристальный взгляд черных, будто бездонных, глаз. Девица, лет двадцати, бледное лицо обрамляют черные кудри, целая копна кудрей! Пухлые, манящие губы, не прячущие улыбку. Настойчивый, прямой взгляд. Опять резануло холодом. Моргнул, встряхнулся – никого. Куда она подевалась? Николай, забыв про сердце, вскочил со скамейки и ринулся в толпу, туда, откуда смотрела на него незнакомка. Да, эту девушку он видел впервые. Она не из местных. Смотрела пристально, не краснела, глаз не отвела. Она прямо-таки пялилась на него. Напоказ пялилась. Смелая… Под ложечкой сладко заныло. Он хотел поближе познакомиться с ней. Кто она? Та самая Маринка из стройотряда? Надо спросить у Сереги.

Николай огляделся – друга нигде не было видно.

«А-а-а-а-а, плевать! Сам найду» – подумал Николай и опять нырнул в толпу.

Оббежав всю площадку три раза, остановился, отдышаться. Теперь боль пронзила висок и отозвалась в ухе нестерпимым звоном. Николай краем глаза уловил движение. Она! В темноте мелькнул светлый подол. Туда! В темном туннеле аллеи послышался смех. В груди защемило. Николай вытер вспотевший лоб. Стало холодно. Неужели заболел? Перекупался, что ли?

«Может ну ее, эту девицу? Не ровен час с приступом свалюсь. Что-то не то со мной» – мысль, едва оформившись, испарилась под обжигающим взглядом бездонных глаз.

Девушка стояла прямо перед Николаем.

«Откуда она взялась?» – Николай мог поклясться, что секунду назад аллея была пуста. – «Наверное, свернула с боковой тропинки».

– Привет! – голос незнакомки был низким, словно простуженным, и от этого невообразимо притягательным. – Ты – Николай, да?

– Н-н-ник-кх-х, – слова никак не хотели покидать горло и столпились там жестким комом, – угу.

– А я – Наташа, – девушка, не отрывая от Николая черных глаз, улыбнулась. – Ты меня искал?

От каждого ее слова по телу расходились волны то жара, то холода. В голове пульсировала боль. А сердце, казалось, билось через раз.

– У-у-у-у, да ты совсем раскис, – лба коснулась прохладная рука, прогоняя боль. Николай вздохнул, мечтая, чтобы рука так и оставалась на лбу. – Ничего, это духота от толпы. Пошли, погуляем.

Девичья ладонь соскользнула со лба Николая и нашла его руку.

– Пойдем! – потянула за собой, засмеялась, откинула голову.

По плечам рассыпались темные блестящие кудри. От них пахло рекой и нежно-сладко какими-то цветами.

– Пойдем, – голос, наконец-то вернулся к Николаю, а вместе с ним и силы. Николай шел туда, куда вела его Наташа, не разбирая дороги, не видя ничего, кроме ее кудрей, бездонных глаз и манящей улыбки.

Июньские ночи коротки. Николай не успел наговориться и насмотреться на Наташу, как небо за лесом зарозовело, стали просыпаться петухи и собаки. Только по лесным низинам и полянам висели клочья тумана.

– Николенька, мне пора, – Наташа вывернулась из объятий парня. – не провожай, не надо. Если хочешь, приходи, как стемнеет, к старому колодцу.

Нежные девичьи руки надели на голову парню венок из мелких голубых цветов.

– Не забывай меня, свою Наташу – прошептала, не отрывая бездонных глаз. Николай не понял, кто сделал первое движение, но их губы слились в поцелуе. В голове запульсировало, мир вокруг завертелся, звуки, цвета и запахи исчезли. Осталась лишь она – его Наташа. Его жизнь.

Когда к нему вернулась способность видеть, слышать и чувствовать, рядом никого не было. Лишь венок из незабудок напоминал о ночном знакомстве.

1.

Июнь, 2022 г.

Алекса. Почему родители дали мне такое имя? Неужели не могли придумать что-то более обычное? Александра, например, Сашка. Или Алёна. Ну, Елена, в конце концов. Так нет же. Алекса. Им, видите ли, хотелось, чтоб родился мальчик, Алёшка. А тут – бац, и я! Девочка. Алекса. От Алексея. Алексей – Алекса. Лёшка. Офигеть, остроумно! Оригинальность предков иногда зашкаливает. Ладно бы, жили где-нибудь на островах. Или в какой-нибудь европейской стране. Там всем пофиг, как тебя зовут. Там вообще всем на всех наплевать. Но здесь, в маленьком, богом забытом городке, всем до всего есть дело! И имя Алекса среди старинных колоколен, улиц, вымощенных булыжниками, и полей, заросших иван-чаем и васильками, звучит неуместно.

Почувствовав, как раздражение едкой волной подступает к горлу, а за ней холодком ползет обида на родителей и весь мир, я глубоко вздохнула и открыла глаза. Перед глазами колыхались верхушки сосен, а между ними проглядывало нестерпимо яркое, голубое небо. По небу плыли облака. Где-то на границе слуха шелестел речной прибой, слышались плеск и возгласы купающихся. Какая-то женщина визгливым голосом звала Славика, который никак не хотел выходить на берег и греться на солнце. В общем, ничего особенного. Обычный летний день обычной жизни обычной девочки с необычным именем.

Это несоответствие необычности и обыденности совсем не радовало. Лучше уж наоборот – пусть бы я звалась какой-нибудь Дашкой или Наташкой, но имела маленький аккуратный нос, длинные прямые, чёрные, как смоль, волосы и губы в пол-лица. И городок назывался как-нибудь Вилла-Гранде или, на худой конец, Париж. И стоял бы он не на берегу речки, а у моря, где в ночи на утёсе зажигается маяк, чтобы освещать путь кораблям. И всем нет никакого дела до твоего имени.

– Лешка, ты чего тут одна? – обдав веером ледяных брызг, плюхнулась на траву Юлька. – Пошли купаться! Там, кстати, Алекс приехал.

И заржала. Юлька смеялась так, как девушки в шестнадцать лет не смеются. Так можно гоготать в пять, ну или в десять лет. Но потом?! Юлька смеялась громко, всем горлом, открыв рот, похрюкивая в точке апогея. Это было именно ржание. При этом она не отрываясь смотрела на меня, прямо пялилась. Я почувствовала себя неуютно, словно меня рассматривали через лупу. Юлькины чуть раскосые тёмно-карие глаза внимательно наблюдали за моей реакцией.

Я перевела взгляд на изумрудно-атласную воду заводи. Заросший гусиными лапками берег в этом месте круто обрывался в омут, течение убыстрялось, и на поверхности закручивались маленькие водоворотики. Только бы не выдать себя.

– Что ещё за Алекс?

– Ну, Алекс, пацан с того края. Потаповых внук. На каникулы приехал. Ну ты чего! Они каждый год приезжают с родителями, а эти два года из-за пандемии не приезжали. А сейчас приехал опять. Один! – Юлька помолчала, а потом добавила – Таакооой стал… взрослый! Прямо красавец!

Вот же, прицепилась. Нет, я любила Юльку, но иногда она была невыносимой.

– И что, мне теперь молиться на него? – голос вроде бы ничего, безраличный. Или перегнула палку? – Красивый, говоришь? Уж не втюрилась ли ты сама, а?

– Ой, кого ты хочешь обмануть? Ну если и втюрилась? Тебе же нет до него «никакого дела». – Юлька весьма точно спародировала мою интонацию минуту назад и даже повторила, как я надевала очки. Разве можно на неё долго дуться? Да и правда, что мне этот Алекс?

– Ладно, Юль, пойдем поглядим на этого красавца.

В компании ребят выделялся высокий светловолосый парень. Он взобрался по стволу старой ветлы, нависшей над водой, и теперь стоял в развилке ветвей с поперечиной тарзанки в руках. Понятное дело, прыгать с тарзанки в воду было любимым развлечением. Даже девочки, желая показать себя перед парнями, иной раз прыгали с ней. Ну-ну, посмотрим.

Белобрысый выпрямился, поймал равновесие, чуть присел и оттолкнулся от дерева. Веревка понесла его на середину реки, и, когда дуга полета достигла самой дальней точки, отпустил палку и прыгнул. При этом умудрился перевернуться в воздухе и войти в воду красивой ласточкой, а не дрыгающим ногами тюленем. Эффектно.

– Ух ты! Круть! – Юлька охала рядом, смотря на белобрысого восхищенным взглядом.

Вслед за ним по стволу уже карабкался следующий прыгун. Белобрысый несколькими мощными гребками подплыл к мелководью и вышел на берег.

Это был не Алекс. Вернее, все приметы мальчишки, который остался у меня в памяти, совпадали, кроме разве что роста, – и светлые волосы, и голубые глаза, и даже родинка над губой. Но это был не Алекс. Я растерянно посмотрела на Юльку. Она продолжала пожирать незнакомца глазами. Глупая улыбка приклеилась к её лицу.

– Аля? Привет. Я тебя сначала не узнал. – Алекс, который «не Алекс», улыбался мне с высоты своего роста.

Голос, кстати, тоже был не его. Я никогда не слышала у него этих высокомерных ноток старшего брата.